Юлин поезд прибыл на станцию. Тотему же нужно было ждать своего еще два часа. Юля все-таки уговорила записать ее номер. На вопрос, куда он таки едет, Тот лишь пожал плечами. На встречный вопрос того же смысла Юля сказала что-то вроде «В Россию. Созвонимся, тогда скажу подробнее». Тотему все это не очень нравилось, странно было уже то, зачем она летела из Венгрии в Украину, если можно было взять прямой рейс. Да, он и сам едет так же, причем не уверен, что ему остался всего один поезд. Тотем вспомнил, что сейчас держит путь в Москву. Но он точно жил не там: его воспоминания о своем родном городе никак не сочетались с этим крупным мегаполисом. Город, конечно, интересный, но не его типа, хотя он прожил там шесть лет и имел о нем свое собственное мнение.
Жители других городов-миллионеров говорят, что у Москвичей нет души. Это не так. Во-первых, в условиях постоянно работающего двигателя, где каждый стремится занять место наиважнейшего механизма, душа постоянно сталкивается с испытаниями. Если ты не продался, значит, стал сильней. И надо сказать, что большинство все же не продались, пускай им и приходится жить не так богато. Во-вторых, любой город всегда имеет свою неповторимую атмосферу, и Москва не исключение. Для него она заключалась в огромных размерах города и в ощущении полной свободы: все, что тебе необходимо, и даже больше, всегда находится рядом, распоряжайся своим временем, как хочешь. Правда, такая свобода на практике весьма быстро надоедает.
Он еще немного подумал об этом, после чего пришел к выводу, что постепенно спускается с небес на землю и больше времени мыслит практически, о реальных вещах. Ничего, скоро он найдет ту тонкую грань между тем, кто он сейчас и тем, кем он был раньше. Да, он немного соскучился по тому человеку внутри себя, который когда-то просто любил жизнь. Жизнь, что так часто била ниже пояса. Да, это было так. Но после этих двух лет, он уже ни за что не согласится стать прежним. Он многое понял в этом мире. Такие люди, как он при иных обстоятельствах могут впасть в тяжелейшую депрессию. С ним тоже такое чуть не случилось, когда он впервые сумел поверить в то, что многие вещи в этом мире кем-то придуманы, а на самом деле их нет, или они выглядят совсем иначе. Мир тогда показался каким-то ненастоящим. Но со временем он понял, что ничего реальнее ему никто и не предлагает. Как в той шутке: «Многие кричат, что этот мир – дерьмо. А где они другой-то видели?». Так и есть.
Юля вернулась, сходив за кофе. Удивительно, несколько минут раздумий показались ему часами. Внутри нас живут весьма своеобразные часы. И они, как назло, затикают быстро-быстро, когда Юле надо будет уезжать. Она подошла к нему и протянула стаканчик с бодрящей жидкостью.
-Ты, наверное, считаешь, меня очень странной. Еду непонятным маршрутом, можно сказать, клеюсь к тебе. Но и ты мне не совсем понятен. Я думаю, мы могли бы многому друг друга научить, для меня это было бы очень важно, так что, пожалуйста, позвони мне по приезду. У меня сейчас довольно тяжелый период в жизни, и ты первый человек за долгое время, которого я хотела бы считать своим другом. Я не удивляюсь твоим возможностям, я всегда знала, что такие вещи существуют. И всегда верила, что жизнь черна только у тех, кто слишком много об этом думает и переживает за себя. Да, со мной тоже многое приключилось в последние годы. Но это и сделало меня такой, как сейчас. И, к сожалению, из-за этого я стала слишком далека от своих прежних знакомых. И тут появился ты. Я-то думала, что я одна такая сумасшедшая, верю в добро и любовь, так нет, оказывается, есть еще люди, которые верят в свое умение быть невидимыми. И они действительно умеют быть ими! Я теперь больше всего на свете не хочу стать прежней. Так что, пожалуйста, не бросай меня и позвони. Эх, ну ладно, побегу. Пока.
Они обнялись. Тотем только сейчас заметил, насколько девушка мала по сравнению с ним, двухметровой махиной. Юля вбежала в вагон, и через пару минут поезд отъехал. Еще примерно через минуту, Тотем понял, что мог сейчас посмотреть маршрут этого поезда, но не сделал этого. Ладно, может и правда созвонимся.
Да, они Сумасшедшие, они те, кто видит мир иначе, а поскольку их в этом самом мире меньшинство, то таких людей, как они, разумеется, будут считать психами. Тотем вдруг вспомнил одну очень старую песню, которую он когда-то гонял в плеере, но только из-за мрачноватой музыки, так нравившейся ему, а слова понять не мог, воспринимал их, как некий пафос. Может и пафос, да, но сейчас он мог бы сказать нечто подобное и про себя:

Кто-то смотрит на мир, как на блюдце,
На поднос, что ему принесли.
Мне же хочется прикоснуться
К каждому сантиметру Земли.

Кто-то ходит в маске всю жизнь,
В маске, скрывающей душу.
А я честной природы сын.
Я без маски, мне только брат нужен.

Для меня ваше все лишь игра,
Для меня есть вещи важнее.
Я не привык испытывать страх
Пред людьми, пред смертью, пред временем.

Не нужны горы золота мне,
Я хочу ощутить полет мысли.
Для меня мечта это небо,
Остальное ленивости признак.

И не сказать, что я служу свету.
Не сказать, что я служу тьме.
Не сказать, что небо я предал.
Но обрел за все время лишь плен.

Я такой же, такой же, такой же!
И в тоже время другой...
У меня все то же под кожей,
И все то же за головой.

Я такой же, такой же, такой же!
Просто маску скинул с лица.
Стать другим, даже позже, не поздно.
Но свой выбор ты сделаешь сам.