Самолет оторвался от земли.
Незнакомец осмотрел людей вокруг. Ничего необычного, самые простые люди. Одного взгляда на них хватает, чтобы определить, кто они и зачем находятся здесь. По-крайней мере, ему это не составляло никакого труда. Он посмотрел в иллюминатор. Земля уже успела уйти довольно далеко. Странно, но он не чувствовал радости от этого полета, хотя летел таким образом впервые. Это не похоже ни на ощущения от самостоятельных взлетов на несколько сантиметров от земли, ни на так называемый полет души. Ведь люди, даже самые обычные, могут летать. Могут даже без тех двух лет, что он сам полностью провел в бесконечных медитациях и ритуалах. И тех лет, что практически выпали из памяти. Как и все то, что было до них.
Он заметил, что до сих пор не снял капюшон, и люди кидают на него слегка недоуменные взгляды. Незнакомец секунду подумал и решил, что пусть уж лучше они поймут причины его скрытности, чем будут в чем-то подозревать. Капюшон (ну и дурацкое же название для него придумали люди) был снят, и теперь на пассажиров холодно смотрела голова неизвестного. Волосы были седые, с легким сиреневым оттенком и прической а-ля аниме. Над левой бровью пирсинг. Через почти всю правую часть лица, от виска и до самой шеи, тянулся тоненький шрам. Незнакомец откинулся на спинку сиденья. Все, теперь минимум пару часов можно потратить на то, чтобы все вспомнить. Потому что без воспоминаний о прошлой жизни, которая была к нему так жестока, невозможно жить дальше и при этом не повторять старых ошибок. Правда теперь, по его мнению, ошибкой можно было считать все, что происходило с ним с четырнадцати лет и до окончания института. Но он кинулся все менять, и лишь сейчас ему стало немного жаль ту, прежнюю жизнь со всеми ее недостатками. Интересно, сколько людей в этом самолете улетают навсегда, оставляя внизу себя прежних? Окинув салон взглядом еще раз, он нашел двух таких людей. Он сейчас на пике своих возможностей. Очень скоро это пройдет.
-Здравствуйте! Как вас зовут? Вам не холодно?
Он поднял взгляд. Рядом с ним, на соседнем кресле, сидела симпатичная, кудрявая и светловолосая девчушка лет двадцати трех. Позитив и желание пообщаться так и распирали ее. Одно Незнакомец успел понять точно: она не так проста, как кажется на первый взгляд. Что-то в ней было.
Он попытался вспомнить свое имя, но не смог, слишком уж давно оно ему не пригождалось. Поэтому этот вопрос он решил пока проигнорировать. Над вторым же вопросом он сначала задумался, потом понял, что девушка просто шутит на тему его теплого плаща, который он так и не снял. Он уже давно не обращал внимания на жару и холод, первыми его испытаниями были испытания огнем и льдом. Но он снял плащ, бряцающий железом, и остался во вполне приличном свитере и джинсах. Чтобы сказать хоть что-то, он сказал:
-А вас как зовут?
Девушка даже не заметила, что он не ответил на ее вопросы. Она тут же начала рассказывать о себе, пару раз явно преувеличила что-то и один раз соврала про место, куда она едет. А едет она не отдыхать, это сразу видно, хоть она и такая радостная. Но куда – это его не интересовало. Девушку звали Юлей. Закончив свой монолог, она сказала, что побежит проведать знакомых. Это тоже была неправда. На патологическую ложь ради лжи было не похоже. Незнакомец начал заинтересовываться. Ну, отлично, хоть один интересный человек! Жаль, не будет времени поговорить…
Он продолжил свои размышления. Итак, его зовут… а, черт с этим, ему двадцать семь лет. Два последних года жизни провел в Вишеграде, где в гордом одиночестве тренировал тело и, прежде всего, дух. Этот самолет летит в Крым, но все не так-то просто, его дом не там. Где этот дом находится, можно будет вспомнить лишь сев на последний поезд из сложной цепочки способа возвращения. Вот и все, больше ничего ему и не нужно, только бы имя вспомнить…
Когда в аэропорту ему пришлось срочно действовать, он не сразу понял, что произошло. Он лишь по пути к самолету смог идентифицировать себя, ощутить свое я. Память возвращалась очень медленно, но амнезией это не было. Он просто вдруг обнаружил себя уже в аэропорту, а ноги все это время сами вели его куда надо.
Незнакомец порылся в ручной клади и достал два плеера. Один кассетный, старый, на нем он слушал музыку, вводящую в транс, когда медитировал. Второй же наоборот был каким-то навороченным, сенсорным и с интерфейсом на японском языке. Но язык не преграда, он включил именно этот плеер, поняв, что в нем – прошлое. Музыка была непривычна для ушей. На фоне громко звучали электрогитары, а низкий голос не то мужчины, не то женщины, напевал:

Вот чистый лист, а вот и краски.
Ты творец, ты можешь все.
Хочешь, людям станет страшно,
Хочешь, их с листа сотрем.

Если хочешь, осчастливь их.
Хочешь, ночью будет день.
Хочешь, чтобы их настигла
Волна счастья? Так смелей!

Ты творец, а вот и краски,
Только помни: мир живой,
Пока ты веришь в эти сказки,
Пока ты сам и есть герой.

Да, все именно так и есть. Он знает. Пока у человека есть вера и любовь, он способен на все, вплоть до прохождения сквозь стены и сотворения других миров. Но вся проблема в том, что полной веры в то, что человек делает что-то обыденное, когда пытается, допустим, воскресить погибшую кошку, нет. И именно этой самой вере учился он последние два года. Учился верить, любить, рисовать на своем чистом листе. После первых удачных попыток все стало выходить намного легче, само собой. Он же стал воспринимать этот мир как рисунок, к которому всегда можно добавить несколько деталей от себя. Ведь даже баскетболисту для удачного попадания нужно поверить в него и, безусловно, ему нужно любить эту игру, как близкого человека. Поэтому у таких позитивных и уверенных в себе девушек, как Юля, все всегда получается.
Заметив, что за своими мыслями прослушал продолжение песни, Незнакомец выключил плеер и порыскал в карманах. Через некоторое время там были найдены: мобильник, который категорически отказывался включаться, немного денег и пачка сигарет. Конечно, иметь вредные привычки, которые постоянно отвлекают тебя от духовного мира, нехорошо. Но с другой стороны, он всегда сможет бросить, привычка – это тот же рисунок, а сейчас этого вредного дыма так не хватало душе…
Стоя в кабинке туалета и докуривая первую сигарету, он вдруг вспомнил, что никогда раньше не курил, даже не пробовал, а сейчас поглощает никотин огромными затяжками, как будто дышит горным воздухом. Он выкинул нарушитель стабильности в раковину и взял в рот жвачку.
Когда он вернулся, Юля уже сидела на его месте и мечтательно смотрела в иллюминатор. Он сел рядом и стал смотреть на нее. Надо же, а она ведь сейчас тоже в раздумьях. Мечтает о чем-то красивом и добром, а также рассуждает о несправедливости жизни по отношению к некоторым людям, хотя сама полностью ей довольна и считает, что ничего лучше, чем жизнь, на свете нет. Он не читал мысли, это действительно невозможно, просто ему было это знакомо. А она действительно очень милая. Просто кусочек солнца, который ему довелось найти одиноко лежащим на белом снегу. Опять его извечный пафос лезет… Этим солнышком главное не обжечься, потому что не место в его жизни любви к девушке. Стоп, любви? Оговорился. Но где найти ту девушку, которая будет с ним счастлива?
-Знаешь, а мне всегда нравились такие люди, как ты. Такие загадочные и наверняка знающие жизнь. – Юля, оказывается, уже около минуты смотрела на него, пока он смотрел на нее, но был при этом где-то внутри себя. – Скажи мне, а откуда у тебя этот шрам? Неужели с ним ничего нельзя сделать?
-Это шрам от слишком близкого знакомства с жизнью. Он напоминает мне о том, что находясь в этом мире, нужно всегда быть готовым драться за свою независимость. И именно поэтому я не хочу ничего с ним делать, хотя, наверное, мог бы.
Юля некоторое время помолчала, а потом сказала:
-Да, хирургия сейчас на многое способна. Я медсестра кстати…. Прости, если что…
Сказала и отвернулась обратно к иллюминатору. Видно было, что она хотела сказать что-то другое. Да и на ты вдруг перешла. Но только вот не судьба нам с ней увидеться позже. Странно, почему же это так бывает? Люди, которые могли бы сделать друг друга счастливыми, на несколько часов пересекаются, а потом их пути расходятся навсегда. И ведь он мог бы изменить свой рисунок будущего, выйти из самолета и отправиться туда же, куда и Юля. Но он не привык действовать подобным образом. Не настолько уж она ему и нужна, чтобы жертвовать своими планами. Да, рассуждает он сейчас, как реалист, который пытается из каждой ситуации найти наиболее выгодный выход, невзирая на чувства. Но он так решил, уже давно. И откуда ему знать, как она отреагирует на подобную слежку. Нет, пусть уж лучше Юля так и останется небольшим огоньком в памяти, который он будет зажигать, если жизнь вдруг потемнеет. Незнакомец включил плеер и под легкую гитарную музыку и женский, все-таки женский, вокал, заснул до конца полета.

Что если ты выйдешь
На улицу однажды
И будешь раздавать цветы
Всем мимо проходящим?
Заведешь беседу
С каждым человеком,
Будут у тебя друзья
С каждого проспекта.
Встанешь и решишь:
«Сегодня по-другому
Я проведу свой день».
Поймешь, что есть свобода.
Поймешь, что есть друзья,
Без них бы было худо.
Что жизнь не так проста,
И есть о чем подумать.
И каждый новый день
Что-то с собой приносит.
Свет видно в темноте,
А лето видно в осени.