[550x36]

[показать]

Падал пушистый теплый снег, он как будто парил в воздухе, и казалось, что время остановилось.
От двери до двери - семьдесят две ступеньки. Одиннадцать часов зимнего вечера.. Четыре этажа, на каждой площадке - окно, которое упирается пыльными стеклами в ночь. Ужасно хочется есть. Прямо живот взбунтовался, как хочется.
Лестница пуста. Вот если бы сейчас... Если бы сейчас хлопнула входная дверь и легкие шаги - ее шаги, их не спутаешь,- тогда сердце замирает, словно входишь в ледяную воду. И с глазами что-то странное - по краям в фокусе, а в центре размытое, туманное. Потом внизу - стоит приникнуть к перилам покажется ее макушка. Темные волосы, в которых запутались неуспевшие растаять снежинки. Вокруг макушки индевеет белый пушистый воротник, а под ним - плечи в красном пальто. И тут - надо сразу отпрянуть к окну, потому что смотреть сверху можно лишь мгновение. Надо взобраться на подоконник и с безразличным видом отвернуться. Она должна увидеть все именно так: пустая лестница, черный прямоугольник окна и задумчивый молодой человек на подоконнике. Тогда она улыбнется. Это будет видно по отражению на стекле. Она улыбнется устало и радостно. Тут все рассчитано.
[550x436]
 Хлопнула парадная дверь. Нет, шаги мужские. Так оно и есть. Мужчина поднимается неторопливо, на ходу стягивая перчатки. Лицо усталое, волосы с проседью и безучастный рыбий взгляд. Руки белые, ухоженные, с обручальным кольцом. Рыбий взгляд скользит, наталкивается на встречный, и мужчина отводит глаза. Что промелькнуло в его взгляде? Нерешительность, удивление, сочувствие? Теперь видна только спина. Широкая, сутулая, под черным кашемировым пальто.

Проходит полчаса. Сверху, будто скатываясь, проносится парень с собакой. Парень уже знаком. На секунду он останавливается:
- Все ждешь?
- Жду.
Парень неопределенно подмигивает и скатывается дальше.
[550x36]
Почти двенадцать. Ну где же ты, ну появись, появись сейчас! Дома, наверное, кошмар творится. Но появись сейчас, что тебе стоит? Появись, я без билета ездить не буду, холодной водой обтираться начну. Сто тысяч раз имя твое повторю. Что мать сейчас делает, страшно подумать. Ведь до ужина вышел, вроде как к однокласснику за учебником...
Где же ты, а? Я же не смогу, не смогу уйти. Я ведь дождусь, я убью себя, я убью всех подряд, черт, где же ты, а? Мне больше ничего не надо.
[показать]
А снег все шел. Много его навалит за ночь - дворникам работа. Начнут скрести часов в шесть, не выспаться.
Вернулся к двери, зажег свет. Поднял пальто и аккуратно повесил на гвоздь, вбитый в стену. Вбитый неумело - на обоях остались следы от молотка. Сразу видно, что вбивала женщина.
По коридору прошаркал сосед. Кажется - на кухню. Чайник ставит. Чем он питается кроме чая? А ведь я сам сегодня не успел пообедать... Достал из бокового кармана плитку шоколада, разломил пополам. Потом передумал, бросил на стол. Изжога замучает.
Снял с полочки книгу. Неужели она это читает? А на что ты рассчитываешь? Сел на стул, поддернул брюки, раскрыл книгу, наугад, посередине...
[показать]
Почти двенадцать. Где ее носит, черт побери! Пропал вечер. Опять не выспаться. Опять дворники. Опять медный привкус во рту. Опять с утра откапывать из-под снега машину. И еще что-то придумать для жены. Где ты был до часа ночи, почему мобильник отключал? Деловые переговоры. Затянулись допоздна, а телефон отключил, чтобы не отвлекал. Тьфу ты, надо что-то новое придумать!
Щелкнул замок. Наконец пришла. Старик отчитывается - чужого дядю пустил. Интересно - что, я на лестнице должен был ждать? Как тот пацаненок на подоконнике. Симпатичный пацаненок, на сына похож.
Лучше было не дожидаться, сразу уйти. Теперь времени в обрез. Времени добраться до дома. Не рассчитал.
Вошла. Щеки смуглые, глаза синие, волосы влажные. На душе словно отпустило. И сердце замирает, как от первого взгляда, от первого прикосновения. Рук сплетенье и судеб. Можно начать все сначала. И вернется девочка, которой нес портфель, а потом невыносимо холодный вечер на Чистых прудах, когда она, пусть уже другая, прятала нос в воротник твоей куртки, чтобы согреться... И поцелуи второпях у подъезда... и... Почему она носит красное? Надо как-нибудь сказать про пальто. Не идет ей красное. Тактично как-то сказать. А лучше поехать с ней вместе в фирменный бутик и купить новое. Вот только бы выбрать время...

[показать]
Все - время - спешка. А вал несделанного нарастает. И сейчас, в самый неподходящий момент, приходят мысли о работе, о недостроенной даче, пропущенном техосмотре. И к врачу сходить надо... И уже не принадлежишь себе, принадлежишь какому-то суетливому чужому движению.
Где тот просвет, когда принадлежишь только себе - и никому больше? Где та обитель чистая? Сейчас, тут?
Все, пора. Оставить ей деньги? Сколько, интересно, она платит за эту комнатенку? Нет, деньгами - нехорошо как-то. Значит, подарю ей пальто другого цвета. Пусть только сама сходит и купит. В этих магазинах частенько встречаешь знакомых. Тьфу ты. И, все-таки, придется деньгами, никуда от них не денешься...
Воздух сырой - самая гриппозная погода. Надо завтра сказать жене, чтобы всюду, в котлеты, борщ, клала чеснок. Это вкусно и полезно. Как она не понимает?
Захлопнул дверцу машины, включил зажигание. Работает неплохо, а вот тормозные колодки менять придется.
На перекрестке попал на красный свет. Город спит, город мертв, а улицы живут. Переключаются сигналы светофора, горят фонари, светятся вывески магазинов. Где-то в глубине дворов, за сугробами, скрипят двери парадных и мучаются от бессонницы редкие окна. Город живет самостоятельной жизнью, и какое ему дело до одинокого путника, застрявшего на перекрестке? Только бы не уснуть.
Только бы не уснуть.
Чайник рассерженно фыркает, выплевывая облачко пара. А я сижу неподвижно, распластав ладони на клетчатой клеенке. Ладони словно чужие, грубые, со вздувшимися суставами. Я понимаю, что надо встать. Надо сделать хоть какое-нибудь движение, чтобы мир перестал отдаляться.
[550x384]
Я уже знаю, как все будет. Мир уйдет дальше, и эти стены, скрипучий паркет и веточка ели в кувшине не почувствуют перемены. В мире ничего не изменится, он будет таким же, каким я его видел. Потом приедут неприветливые люди, пристегнут к пластмассовой купели...
Меня уже не будет, солнце растопит снег, старый диван выбросят на помойку, а девушка станет снимать комнату в другом месте. Только и всего?
Только и всего. Но это не страшно. К этому рано или поздно привыкаешь. Самое плохое, это когда уже незачем строить планы. Время остановилось.
Я еще пытаюсь зацепиться за этот мир. Я представляю длинную-длинную лестницу, по которой поднимаются похожие на меня, поднимаются по тем же, до боли знакомым ступеням.
Тогда я вспоминаю прошлое. И вижу почему-то старые трамваи, поминутно трезвонящие весенним утром, парикмахерскую в Художественном проезде, красный костел в литовском городке, где я был всего один раз, проездом. Пожалуй, и все.
[показать]
Пытаюсь вспомнить руки женщины, но память бунтует, и остаются только мои скорченные старческие ладони на клеенке.
На последних ступенях надо только открыть дверь. Как не хочется.
Выключаю газ, завариваю четвертый раз за сегодняшний вечер чай. Ждать некого, уже слишком поздно, она не выйдет. Впрочем, я и не надеялся.
Подошел к окну и прижался лбом к влажному стеклу.
Падал пушистый теплый снег...