Глава 2

Деймон должен был подождать несколько часов для другой возможности питаться, слишком много девушек было в глубоком сне – и он был разъярен. Голод, который управляемое существо пробудило в нем, был реален, даже если это существо не преуспело в том, чтобы делать его своей марионеткой. Он нуждался в крови; и он нуждался в ней очень скоро.
Только тогда он смог бы думать о странном госте в зеркале Кэролайн: том действительно демоническом страстном любовнике, который передал ее Деймону, чтобы тот ее убил, даже когда притворялся, что заключает с ней сделку.
В девять утра он ехал вниз по главной улице города, мимо антикварного магазина, столовых, магазина для поздравительных открыток.
Подождите. Это было оно. Новый магазин, в котором продавались темные очки. Он припарковался и вышел из машины с элегантностью движений, приобретенной в течение столетий небрежной ходьбы, не тратило впустую и капли энергии. Еще раз Деймон мгновенно ослепительно улыбнулся, а затем перестал, восхищаясь собой в темном стекле окна. Да, независимо от того как Вы смотрите на это, я великолепен, думал он рассеянно.
Висящий над дверью колокольчик издал звякающий звук, когда он зашел. Внутри была пухлая и очень симпатичная девочка с каштановыми, собранными волосами и большими синими глазами.
Она увидела Деймона и застенчиво улыбнулась.
- Привет, - и хотя он не спросил, она добавила дрожащим голосом, - Я Пейдж.
Деймон окинул ее длинным, неторопливым взглядом, который закончился в улыбке, медленной и блестящей, и замешанной.
- Привет, Пейдж, - сказал он, вытягивая каждое слово.
Пейдж сглотнула:
- Могу я вам чем-нибудь помочь?
- О да, - сказал Деймон удерживая ее взгляд, - я думаю да. - Он стал серьезным. - Вы знали, - сказал он, - что Вы действительно похожи на хозяйку дома в Средневековом замке?
Пейдж побледнела, а затем густо покраснела, и решила что это к лучшему.
- Я всегда хотела родиться в те времена. Но как вы узнали?
Деймон только улыбнулся.

Елена смотрела на Стефана широкими глазами, которые были темно-синим из ляписа - лазури с рассыпчатым золотом. Он только что сказал ей, что у нее будут посетители! За все семь дней после возвращения ее из загробной жизни, у нее еще никогда не было посетителя.
Первым делом она должна была узнать, кто к ней придет.

Спустя пятнадцать минут после входа в магазин темных очков, Деймон спускался с тротуара, нося совершенно новую пару солнцезащитных очков и свистя.
Пейдж дремала на полу. Позже ее босс угрожал вычесть стоимость очков из ее зарплаты. Но прямо сейчас она чувствовала себя теплой и безумно счастливой - и помнила экстаз, который она никогда не забудет.
Деймон делал покупки, хотя не совсем как человек. Милая старуха позади прилавка магазина поздравительных открыток… нет. Парень в магазине электроники… нет.
Но… кое-что двигало его к магазину электроники. Такие умные устройства они изобретали в эти дни. У него было сильное желание приобрести видео камеру размером с ладонь. Деймон привык удовлетворять свои желания и не был придирчив к донорам в чрезвычайной ситуации. Кровь была кровью, независимо от сосуда откуда ты ее берешь. Спустя несколько минут после того, как ему показали, как работает эта маленькая игрушка, он уже шел по тротуару с ней в кармане.
Он просто наслаждался прогулкой, хотя его клыки опять болели. Странно, он должен быть сытым, хотя, вчера-то он ничего не ел. Должно быть, это и есть причина, почему он все еще голоден; это и Сила, которую он использовал против омерзительного паразита в комнате Каролин. Но тем временем он получал удовольствие от работы его мышц: гладко и без усилия, как хорошо смазанная машина, делая каждое движение восхищением.
Он потянулся, наслаждаясь этим как животное, а затем снова остановился, чтобы рассмотреть себя в витрине магазина антиквариата. Немного более взъерошенный, не иначе как всегда красивый. И он был прав; солнцезащитные очки выглядели на нем угрожающе. Он знал, что магазин антиквариата принадлежал вдове с очень симпатичной, очень молодой племянницей.
Здесь было тускло, и работал кондиционер.
- Вы знаете, - спросил он племянницу, когда она подошла к нему, - что Вы произвели на меня впечатление кого-то, кто хотел бы увидеть много зарубежных стран?

Некоторое время спустя Стефан объяснил Елене, что посетители были ее друзьями, ее хорошими друзьями, он хотел, чтобы она оделась. Елена не понимала почему. Было жарко. Она согласилась носить вечернее платья (в течение, по крайней мере, большинства ночей), но днем время было еще жарче, и у нее не было дневного платья.
Кроме того, одежда, которую он предлагал ей, была пара его джинс, закатанных снизу, и рубашка поло, которая будет слишком большой. Это было… неправильно, так или иначе. Когда она коснулась рубашки, она получила картины сотен женщин в маленьких комнатах, всех швейных машин, использованных при плохом освещении, отчаянно работающих.
- Из подпольного цеха? - Стефан сказал, пораженный, когда она показала ему картину из ее головы. - Эти? - Он торопливо бросил одежду на пол в туалете. - Что относительно этого? - Стефан вручил ей другую рубашку. Елена трезво изучила ее, преподнеся к щеке. Никаких потных, отчаянно шьющих женщин. - Пойдет? - сказал Стефан. Но Елена замерла. Она подошла к окну и всмотрелась. - Что случилось? - На сей раз, она послала ему только одну картину. Он все немедленно понял.
Деймон.
Стефан чувствовал сжатие в его груди. Его старший брат делал существование Стефана настолько несчастным, насколько возможно в течение почти половины тысячелетия. Каждый раз, когда Стефану удавалось бежать от него, Деймон, разыскивал его, ища… чего? Мести? Какого-то заключительного удовлетворения? Они убили друг друга в такой же ситуации, в прошлом в Ренессанс Италия. Их боевые мечи проникли в сердца друг друга почти одновременно, в поединке из-за девушки вампира. Все только усугубилось.
«Но он несколько раз спас твою жизнь», - внезапно подумал Стефан. – «И вы обещали, что вы не будете упускать друг друга, будете заботиться друг о друге».
Стефан резко посмотрел на Елену. Она была тем, кто заставил их обоих дать эту клятву, когда она умирала. Елена огляделась глазами, которые были прозрачны, глубоко синие, полные невиновности.
В любом случае, он должен был иметь дело с Деймоном, который теперь оставил свой Феррари около Порше Стефана перед пансионатом.
- Останься здесь, дома - и держись подальше от окна. Пожалуйста. - Сказал торопливо Стефан Елене.
Он мчался из комнаты, закрывал дверь, и почти бежал.
Он нашел Деймона, прислонившегося к Феррари, исследуя вид обветшалого пансионата сначала в солнцезащитных очках, затем без них. Выражение Деймона сказало, что оно не имело большое значение, как бы ты не смотрел на это.
Но не это беспокоило Стефана. Его беспокоила аура Деймона и разнообразие различных ароматов, находившихся на нем - который никакой человеческий нос никогда не будет в состоянии обнаружить, тем более каждый.
- Что ты здесь делаешь? - сказал Стефан, слишком потрясенно даже для небрежного приветствия.
Деймон послал ему улыбку в 250 ватт.
- Антиквариат, - сказал он, и вздохнул. - О, и я ходил по магазинам. - Он потрогал новый кожаный пояс, коснулся кармана с видео камерой, и надел обратно свои солнцезащитные очки. - Ты поверишь, что в этом маленьком пыльном городишке, есть приличные магазины. Мне нравится делать покупки.
- Ты подразумеваешь, тебе нравится красть. И это не составляет половину того запаха, который я могу почувствовать на тебе. Ты умираешь или просто сошел с ума?" Иногда, если вампир был отравлен или уступил одному из немногих таинственных проклятий или болезней, которые сокрушают его вид, он начинает лихорадочно питаться, неудержимо нападать на любого, кто был под рукой.
- Всего лишь голодный, - Деймон ответил учтиво, все еще рассматривая пансионат. - И что случилось с основной любезностью, между прочим? Я приехал сюда, и что я получил «Привет, Деймон» или «Рад тебя видеть, Деймон»? Нет. Вместо этого я слышу, «Что ты здесь делаешь, Деймон?» - Он сымитировал скулящее, дразнящее завихрение. - Интересно, чтобы об этом подумал бы Синьор Марино, маленький брат?
- Синьор Марино, - сказал Стефан сквозь зубы, удивляясь, как Деймону удавалось выводить его из себя каждый раз; сегодня ссылаясь на их старого наставника этикета и танцев, - в виде праха уже в течение сотен лет, в прочем, в каком и мы должны быть. Но он сейчас не имеет никакого отношения к беседе, брат. Я спросил тебя, что ты здесь делаешь, и ты знаешь, что я подразумевал этим - ты, должно быть, покусал половину девушек в городе.
- Девушек и женщин, - поправил Деймон, поднимая палец вверх. - Мы должны быть политически правильными, в конце концов. И возможно ты должен получше рассмотреть свою собственную диету. Если бы ты больше пил, то ты мог бы многое понять. Кто знает?
- Если бы я больше пил…? - было много вариантов закончить предложение, но, ни одного хорошего. - Как жаль, - сказал он, вместо этого короткому, худому, и компактному Деймону, - что ты никогда не вырастешь на пару миллиметров, как бы долго ты ни жил. И теперь, почему бы тебе не рассказать, что ты здесь делаешь, насколько я знаю после твоего отъезда всегда беспорядок, который мне приходится убирать.
- Я здесь, потому что я хочу назад свою кожаную куртку, - сказал Деймон категорически.
- Почему просто не украсть другую…? - Стефан прервался, поскольку он внезапно полетел назад и затем оказался прижатым к стене пансиона, лицом к лицу с Деймоном.
- Я не крал эти вещи, мальчик. Я заплатил за них - в моей собственной монете. Мечты, фантазии, и удовольствие из этого мира. - Деймон сказал последние слова с акцентом, так как он знал, что они еще больше приведут Стефана в бешенство.
Стефан был в бешенстве и в дилемме. Он знал, что Деймону была любопытна Елена. Это было определенно плохо. Но прямо сейчас он мог также видеть странный свет в глазах Деймона. Как будто зрачки, на мгновение, отразили пламя. И независимо от того, что Деймон делал сегодня, это было неправильно. Стефан не знал что происходит, но он знал только, как Деймон собирался завершить это.
- Но настоящий вампир не должен платить, - говорил Деймон своим наиболее ядовитым тоном. - В конце концов, мы являемся настолько злыми, что мы должны быть прахом. Разве не так, маленький брат? - Он поднял руку, на пальце которой он носил кольцо лазурита, которое не давало ему превращаться в прах в лучах солнца. И затем, поскольку Стефан сделал движение, Деймон использовал ту руку, чтобы прислонить запястье Стефана к стене. Стефан сделал обманный маневр налево и затем сделал выпад, чтобы выбраться из захвата Деймона. Но Деймон был быстр как змея - нет, быстрее. Намного быстрее, чем обычно. Быстрый и сильный со всей энергией жизни, которую он выпил.
- Деймон, ты… - Стефан был так зол, что старался мыслить здраво, а также сбросить с себя ноги Деймона.
- Да, это - я, Деймон, - сказал Деймон с ликующим ядом. - И я не плачу, если я не чувствую себя подобно этому; я только беру. Я беру что хочу, и ничего не даю взамен.
Стефан смотрел в эти горящие черным-на-черном глаза и снова увидел крошечную вспышку пламени. Он попытался думать. Деймон был всегда быстр, чтобы напасть, ударить. Но не как сейчас. Стефан знал его достаточно долго, чтобы понять, что что-то выключено; кое-что было неправильным. Казалось, Деймона лихорадит. Стефан послал маленькую волну Силы к его брату, как радарная зачистка, пытаясь дотронуться до того, что было другим.
- Да, я вижу, что у тебя есть идея, но ты ничего не получишь, по крайней мере таким путем. - Сказал Деймон искаженно, и внезапно внутренности и тело Стефана заполнилось огнем. Он испытывал муки, поскольку Деймон набросился с сильным кнутом его собственной Силы.
И сейчас, как бы больно ему не было, Стефан должен остаться холодным и рациональным, он должен продолжать думать, не только сопротивляться. Он сделал маленькое движение, крутя своей шеей в сторону, смотря в двери пансионата. Только бы только Елена осталась внутри…
Было трудно думать, ведь Деймон все еще хлестал его. Он дышал быстро и трудно.
- Правильно, - сказал Деймон. - Вот доля вампира - урок, который ты должен запомнить.
- Деймон, мы, как предполагается, заботимся друг о друге - мы обещали…
- Да, и я собираюсь позаботиться о тебе прямо сейчас.
Затем Деймон укусил Стефана.
И Деймон пил его кровь.
Это было еще более болезненным, чем упреки Силы, и Стефан держал себя в руках, чтобы не сопротивляться. Острые как бритва зубы не должны были причинять боль, поскольку они погрузились в его сонную артерию, но Деймон теперь преднамеренно держал его под таким углом, чтобы Стефан боролся.
Тогда прибыла реальная боль. Мука вытягивания крови против Вашего желания, против Вашего сопротивления. Это было пыткой, что люди называют вырвать их души из их живущих тел. Они сделали бы что угодно, лишь бы избежать этого. Все что Стефан знал, было то, что это была одна из величайших физических мук, которые он должен был когда-либо испытать, и что в конце, слезы, сформированных в его глазах, катились вниз его лица и вниз в его волнистые темные волосы.
Худшее оскорбление для вампира, это когда другой вампир, получает удовольствие от тебя, как от мяса. Сердце Стефана стучало у него в ушах, поскольку он корчился под двойными разделочными клыками Деймона, пытаясь смириться, что его используют таким образом. По крайней мере, слава Богу, Елена послушала его и осталась в его комнате.
Он начинал задаваться вопросом, не сошел ли Деймон действительно с ума и хотел убить его, когда, в конце с толчком, который сбил его с ног, Деймон освободил его. Стефан опрокинулся и упал, скатился и посмотрел, чтобы только найти Деймона, стоящего на нем снова. Он прижал свои пальцы к порванной плоти на его шее.
- А сейчас, - сказал Деймон холодно, - ты поднимешься и принесешь мне мою куртку.
Стефан медленно встал. Он знал, что Деймон должно быть наслаждался этим: оскорбление Стефана, опрятная одежда Стефана помялась и испачкалась в траве и грязи из клумбы миссис Флауэрс. Он приложил все усилия, чтобы стряхнуть их одной рукой, другую он все еще прижимал к шее.
- Ты тих, - заметил Деймон, прислоняясь к Феррари, проводя языком по губам, его глаза сузились в удовольствии, - Никакой дерзости в ответ? Даже словечка? Я думаю, мне стоит почаще преподавать тебе этот урок.
У Стефана была проблема с передвижением ног. «Ну, все происходит так, как и следовало ожидать», - думал он, возвращаясь к пансионату. Затем он остановился. Елена высунулась из открытого окна с курткой Деймона в руках. Ее выражение было очень трезвым, если учесть, что она все видела.
Стефан был в шоке, но он подозревал, что Деймон был шокирован сильнее. А затем Елена размахнулась и бросила куртку Деймона ему в ноги.
К удивлению Стефана, Деймон побледнел. Он поднял куртку так, как будто не хотел до нее дотрагиваться. Он не сводил глаз с Елены. Он сел в свой автомобиль.
- До свидания Деймон. Не могу сказать, что это было приятно…
Без слов, ища весь мир, как непослушный ребенок, которого отхлестали, Деймон включил зажигание.
- Просто оставь меня в покое, - сказал он невыразительно низким голосом.
Он пропал в облаке пыли и гравия.
Глаза Елены не были безмятежны, когда Стефан закрывал за собой дверь в своей комнате. Они сияли светом, который почти остановил его в дверном проеме.
- «Он причинил тебе боль».
- Он причиняет боль всем. Он, кажется, не в состоянии делать по-другому. Но было кое-что фантастическое в нем сегодня. Я не знаю что. Сейчас мне все равно. Но смотри на себя, ты делаешь предложения!
- «Он…, - Елена сделала паузу, и впервые с того времени, как она открыла свои глаза на поляне, где она была возрождена, на ее лбу появилась морщина хмурого взгляда. Она не могла сделать картину. Она не знала правильные слова. - Кое-что в нем. Растет в нем. Как… холодный огонь, темный свет, - сказала она, наконец. - Но скрытый. Огонь, который горит изнутри».
Стефан попытался сопоставить что-нибудь с тем, что услышал, но ничего не вышло. Он был все еще оскорблен тем, что Елена видела случившееся.
- Все что я знаю, это то, что в нем моя кровь. Наряду с половиной девушек в городе.
Елена закрыла глаза и медленно покачала своей головой. Затем, решив, что дальше таким путем идти нельзя, она погладила рядом с собой кровать.
- «Подойди, - добавила она уверено, - взгляни. - Золото в ее глазах казалось особенно блестящим. - Позволь мне… обезвредить…боль».
Когда Стефан немедленно не подошел, она протянула свои руки. Стефан знал, что он не должен к ним подходить, ведь его гордости причинили особенную боль.
Он подошел к ней и наклонился, чтобы поцеловать ее волосы.
[698x31]