Прадед был во фронтовом театре. Прабабушка во время войны умерла в Кирове с голоду, буквально с голоду, и где могила ее, не известно. Дед не был на фронте, потому что белый билет, из эвакуации сбежал обратно в Москву, потому что там было невыносимо, и тут тоже чуть не умер без карточек – бабушка спасла. Бабушка рыла окопы на трудфронте и 16 октября, когда их всех уволили с работы, чтобы не эвакуировать, а начальство удрало – вернулась в Москву, за всех своих восстанавливать справедливость, и шла по разоряемому городу, и нашла таки какое-то партийное начальство, и восстановила их всех на работе – этот рассказ я помню с детства, про 16 октября – потом тушила зажигалки на крыше своей Книжной палаты, и в июне 1945-го каким-то чудом родила мою маму. Бабушкина старшая сводная сестра убегала с детьми и офицерскими женами на грузовике «в виду немцев» - их выдвинули в летние лагеря совсем близко к границе. Муж ее после войны был комендантом небольшого немецкого города и лично застрелил солдата, насиловавшего немку. Дом их был наполнен немецкой мебелью и немецким фарфором – я выросла среди них. Сын второй бабушкиной сводной сестры, обожаемый теткой принц, отправлен был во время войны в какой-то интернат, потому что там сытнее – а там было ужасно. Родной брат бабушки, имея трех маленьких детей, беременную четвертым жену и бронь – разбронировался, ушел в армию, закончил какое-то краткосрочное училище и через Москву отправлен был на Ленинградский фронт – но до Ленинграда он не доехал, их поезд разбомбили в районе Бологого, и он навсегда остался пропавшим без вести – почти навсегда, теперь в «книгах памяти» появилась его фамилия. Дети его после войны познали разнообразную тяжкую провинциальную подмосковную жизнь – у моего любимого дяди не было трех пальце на руке, их оторвало снарядом, который они где-то нашли детьми, он потом всю жизнь проработал токарем в НИИ в Троицке, до восьмидесяти лет, он бы старший из детей и закончил ФЗУ, другой сын в 1955-м году случайно запулял себе в живот из самодельного самострела – что стоило жизни моему прадеду, который метался, чтобы спасти внука, ответственный за детей погибшего сына, и в итоге умер от инфаркта – внук этот потом был капитаном речного парохода, дочь всю жизнь проработала в детском саду, младший сын по пьяни взломал какой-то ларек и загремел в тюрьму. Прадед во время войны пытался спасти всех и устроить Ноев ковчег – собрал в Пачелме, у невестки, всех своих бывших жен – и конечно там получился натуральный ад, и моя аристократическая прабабка не снесла, уехала оттуда после первой зимы – уехала в Киров, где работала уборщицей в школе, и писала письма бабушке, просила прислать ей хоть какое-то платье – а потом умерла, одна, с голоду умерла. Ее седьмой сын, единственный, которого она вырастила сама (так жизнь сложилась), мотаясь с ним по Сибири и работая в кукольных театрах, пропал без вести в первый день войны – и никто не думал, что он когда-нибудь вернется назад, он не должен был вернуться назад – он был наполовину еврей и служил на границе, на заставе, срочником - вся их застава попала в плен в первый день, он прожил четыре года в концлагере, назвавшись именем моего деда, мужа сводной сестры, моей бабушки, и фамилией матери, оставшейся у нее от второго мужа, моего прадеда, в день, когда было выявлено наконец, что он еврей – сосед по бараку донес – лагерь освободили наши войска, его «отфильтровали» и отправили дослуживать еще год. Невеста дождалась его в Свердловске – после войны они поженились. По другой линии бабушка, которую я никогда не видела, убежала из Твери с последним поездом – завод ее эвакуировали, а ее оставили охранять лабораторию с химикатами, сказали, что надо дожидаться тех, кому ее сдать – она ночью услышала шум в соседней комнате, в коммунальной квартире, вышла на кухню – сосед, комендант вокзала, фамилия его была кажется Николаев, сказал – а вы что здесь делаете? хватай ребенка и беги, вас всех перестреляют – я вас на поезд посажу – она свалила на скатерть детские вещи и буханку хлеба, сдернула скатерть со стола, схватила сына и побежала – немцев выбили из Твери через два месяца, а в квартире не осталось ничего, кроме ее фотографии, которую снял со стены ее муж, вернувшись с фронта.

https://bekara.livejournal.com/1322810.html