Все ровнее. Наконец-то. Всегда мечтала о скачках эмоций, а теперь понимаю, как дорого постоянство. После всех форс-мажоров осознается.
Зато раскачалась как-то. Умнее стала что ли.

Перечитываю сейчас "Мартина Идена". По поводу обожаемой книжки отрывки, любимые и главные лично для меня. Ну которые попались, по крайней мере сейчас.


- Вы правы, Мартин, - сказал Олни, - вы знаете, что вам нужно, а Руфь не знает. Она не знает даже, что ей самой нужно. Да, да, - продолжал он, не давая Руфи времени возразить. - Я знаю, вы называете это общей культурой. Но если добиваться этой общей культуры, то не все ли равно, что изучать? Вы можете изучать французский язык, можете изучать немецкий или эсперанто, - вы все равно приобретете так называемую "общую культуру". Или займетесь латынью и греческим, - правда, ни тот, ни другой язык никогда вам не пригодится, но культуру это вам, несомненно, даст. Изучала же Руфь два года назад староанглийский язык, и даже очень успешно, а теперь ничего не помнит, кроме одной строчки: "Когда апрель обильными дождями". Так, кажется? И это дало вам "общую культуру", - засмеялся он...
- ... Мартин добивается карьеры, а не культуры. То, что в его случае карьера связана с культурой - простое совпадение. Если бы он хотел стать химиком, культура была бы ему ни к чему. Мартин хочет стать писателем? - продолжан он. - Потому что он не обеспечен материально. Почему вы забивали себе голову староанглийским языком и всей этой вашей "общей культурой"? Да потому, что вам не надо пробивать себе дороги. Об этом заботится ваш отец. Он платит за ваши наряды, он сделает для вас и все остальное. Что проку в том образовании, что мы все получили, - и вы, и я, и Артур, и Норман? Мы доверху набиты "общей культурой", а разорись завтра наши отцы, нам только и осталось бы, пожалуй, что держать экзамен на школьного учителя.


...


- Дайте мне время, дорогая, - сказал Мартин умоляюще. - Эта работа - только пока, и я ее всерьез не принимаю. Дайте мне года два. За эти два года я достигну успеха, и все мои произведения будут нарасхват. Я знаю, что говорю. Я верю в себя и прекрасно знаю, на что я способен. Я знаю, что такое литература, я знаю, какой дрянью ничтожные писаки наводняют газеты и дурналы. И я уверен, что через два года я буду на пути к успеху и славе. А деловой карьеры я никогда не сделаю. У меня к ней не лежит сердце. Она представляется мне чем-то скучным, мелочным, тупым и бессмысленным. Во всяком случае я для нее не гожусь. Мне никогда не пойти дальше простого клерка, а разве мы можем быть счастливы, живя на жалкое конторское жалованье? Я хочу добиться для вас самого лучшего, что только есть на свете, и добьюсь во что бы то ни стало. Добьюсь! ...
- У меня были совсем другие надежды и планы. Я считала и сейчас считаю, что вам всего лучше было бы научиться стенографии - писать на машинке вы умеете - и поступить в папину контору. У вас большие способности, и я уверена, что вы могли бы стать хорошим юристом.