Перемещаясь по больничным коридорам, наткнулась на кипу аккуратно сложенных выпусков Роман-газеты с пожелтевшими от времени листами. Долго перебирала. Взяла Гранина. Первая повесть, которую я прочла - Клавдия Вилор. Единственная женщина-комиссар, попавшая к фашистам в плен под Сталинградом. В бою у нее были прострелены обе ноги. Однополчане не позволили ей погибнуть. Но что она комиссар, фашисты узнали. Её возили, как диковинку из лагеря в лагерь. Избивали и не только. Единственное, чего ей хотелось - это смерти. Но она выжила. Выжила и бежала, и каким-то чудом продолжала вселять веру в окружавших её, измученных оккупацией людей. Гранин рассуждает о человеческих возможностях. Об их безграничном потенциале с завязкой на ситуацию и условия, в которых человек оказывается. Безусловно, ни один из моих современников не выдержал бы таких пыток болью и ранами. Мы умираем от гипертонии, гриппа... Эта женщина выжила с гноящимися ранами, пулями в ногах, отбитыми почками. Выжила не в больнице. Выжила в степи. Без еды. Без всего. Только на вере в победу. Первое, что вернуло ее к жизни - это осознание того, что Сталинград выстоял. Она, идя на пытки, все время говорила так, чтобы ее слышали военнопленные: "А Сталинград-то выстоял!"

Во второй раз её вернула к жизни необходимость помочь мальчишкам избежать угона в Германию. И наконец, она просто хотела, чтобы выжили дети в семье, которая её приютила. Это заставило её организм совершить невозможное, как кажется нам, теперешним.

У нас сытое время. У нас время комфорта. Машины делают за нас работу. Магазины завалены жратвой. Мы скулим, что у нас нет настроения из-за кризиса и не знаем, как бы измудриться на праздничный стол. Мы слабые духом и телом. Нам не за что уцепиться сознанием, чтобы оценить необходимость своей жизни здесь и сейчас. Мы страдаем от изобилия и доступности благ. Мы болеем. Мы ноем. Наше существование бессмысленно, потому и мучительно.

"Дело её ясно определилось.Отныне она шла с хутора на хутор не странницей, в поисках приюта, не беглянкой...Могла беседовать с людьми, рассказывать про Сталинград, про фашистские лагеря....Она могла не только подбадривать, она должна была и тревожить, спрашивать с людей, не только утешать, но и взывать к их совести." А нам о чем рассказывать, к чему взывать?.. Мы скисли, заплесневели. Наши души дряблые, вялые, немощные... И тела наши не хотят быть хранителями таких лоскутов. Они выбаливают, их скручивает, ломает и корежит. Не война, не пытки, не пули, не голод... Изобилие и покой, благополучие и комфорт заражают болезнями, ненавистью, недовольством.