А у нас во дворе кот жил. Обычный, беспородный. Только жизнь его сильно исковеркала, как и людей. Когда-то он потерял часть хвоста - остался лишь короткий обрубок. Правое ухо было порвано, срослось плохо. Один глаз через шрамы не открывался, а только смотрел прищурясь. Бывало, смотришь на кота, а он на тебя. И кажется - будто зверюга у тебя целится. Только ружья нет.
В действительности кот этот был добрым. На людей никогда не злился, хотя люди его не уважали. И звали его - Пугалище. Не Ваською, не Барсиком - Пугалищем. Но, впрочем, и выглядел он страшно. А он, может, и понимал, что слово обидчиво, и на людей не обижался. Когда кричали "Пугалище", мяукал в ответ, даже бежал навстречу. Чудес все ожидал. Только детям было запрещено к нему касаться, а те, кто постарше, на него шикали.
Случалось, его обманывали. Подзывали к себе, а вместо еды водой из ведра обливали. Помню, часто думал тогда: почему мы такие злые? Хотим, чтобы к нам относились по-человечески, чтобы понимали наши проблемы, а с теми, кто более слаб - жестокие и беспощадные. Кот, когда его поливали, терпел. Притискивал уши и покорно мок. Бывало, даже терся о ногу, мяукая. Словно извинялся за то, что такой некрасивый, ничтожный, что вызывает у людей ненависть. Он получал пинки, его выгоняли из прихожей, будто сгоняя всю накопленную злость - за несправедливость нашей жизни.
Один раз бедняга хотел войти в дом, попросить на кухне еды, но ему прищемили лапу дверями. Он потом хромал, лапа заживала медленно, но все равно прощал людей, тянулся к ним. И, словно в наказание за то, что он такой беззлобен, кто-то натравил на Пугалище соседских собак. Кот не смог убежать или выпрыгнуть на забор - подвела больная конечность. Я был в комнате, услышал его крики, почти человеческие. Выбежал на улицу, отогнал дворняг - озлобленных, грязных, из породы тех, что стадом готовы облаять каждого встречного, прячась под забором. Но никогда не полезут в драку с сильным противником.
Пугалище лежало в луже крови, неподвижно. И я вдруг подумал - он такой же, как мы, как я, как все сломленные жизнью жители коммуналок. Только не умеет ненавидеть. Поднял его на руки - осторожно, бережно. Нес домой, очень боясь, что причиню ему боль, ведь он ужасно страдал. Вошел в комнату, сам не зная, что делать. Он хрипел и задыхался. Я сел на стул, аккуратно положил его на колени. Попробовал его погладить по голове, побаиваясь, что причиню новую боль.
А Пугалище вдруг попробовал замурлыкать. Да! Он не хрипел и не выл, он пытался мурлыкать! Благодарил за то, что приголубили. Человек дал ему капельку тепла, пусть и перед смертью, - зверь пытался благодарить за это чудо, забыв о собственной боли. Кот умер у меня на коленях. Потянулся головой, потереться о ладонь. Вытянулся и замер. Больше не дышал. Я перестал чувствовать, как бьется его сердце.
Потом я долго сидел неподвижно, с мертвым котом на коленях. Все думал о нас, людей. О том, как мы относимся друг к другу, да и не только друг к другу - просто к тем, кто более слаб. Этот зверь, которого звали Пугалище, - несчастный калека, что всю жизнь искал хоть капельку тепла, - открыл мне что-то очень важное. Я вдруг прозрел: во многих из нас все нормально с физической оболочкой, с телом, но жестко искалеченная душа. Пугалище - так сегодня можно сказать почти о каждом...
Оскорбить слабого может каждый. Это – наилегчайший путь к "самоутверждению". Результат - пустая оболочка, именуемая человеком.
Перевод с источника: www.kyrios.org.ua