Понимаю только ту любовь, которая действует по священным велениям Евангелия, при его свете, которая сама – свет. Другой любви не понимаю, не признаю, не принимаю.
Любовь, превозносимая миром, признаваемая человеками их собственностью, запечатленная падением, недостойна именоваться любовью: она – искажение любви. Потому-то она враждебна любви святой, истинной.
Истинная, святая любовь к Богу и ближнему отчетливо изображена в Евангельских заповедях; правильное, непорочное действия ее является в исполнении Евангельских заповедях. Кто любит меня, сказал Господь, заповеди Моя соблюдает.
В такой любви не может быть мечтательности, ни плотского разгорячения, потому что исполнение Христовых заповедей совершается новоначальными с насилием над собою, с таким насилием, что оно названо распятием, а преуспевшими и ощутившими благодатное осенение – обильным ощущением мира Христова.
Мир Христов есть некоторый тонкий духовный хлад: когда он разольется в душе, она пребывает в высоком молчании, в священной мертвости.

Св. Игнатий Брянчанинов