Пришло время рассказать о ещё одном персонаже, достаточно противоречивом и крайне неспокойном – Жужелице. Была она в том возрасте, когда большинство насекомых подумывают об уютной, укромной норке, с малиновыми плюшками и нектаром клевера по выходным за широким семейным столом. Но только не наша героиня! Свой возраст она не признавала: всё так же парафинила сморщенные жвалы и нахлобучивала на хитиновую голову пучок сухой травы. Всё чаще она вспоминала свою молодость, как бегала на свиданье к навозной куче. Не то, что сейчас… Тоска и одиночество порой мертвой схваткой сжимали её маленькую душу, тогда Жужелица начинала философствовать и внушала случайно залетевшей мухе, что счастье и успех были у той Жужы, которой она когда-то была, а сейчас судьба отвернулась от неё, лишив легкости и безмятежности бытия.
[700x547]
А ведь было время! Сколько задора и куража! И как приводила в трепет местных спекулянтов на восточном рынке, забираясь верхом на их аппетитный товар и выделывая с ним всё, что ей пожелается; и как стрекотала на партсобраниях, повергая дамочек-коммунисток в благоговейный ступор, и как крутилась на виниловых пластинках местных вечеринок, отлетая и душой и телом!
Несмотря на радужность бытия, она всё же обзавелась потомством. Первым выскочил таракан, за ним два насекомых непонятной видовой принадлежности, которым природа уготовила длительный, неторопливый метаморфоз. Таракан с годами всё более походил на жужелицу, наблюдая за ними в профиль, невозможно не согласится, что иногда природа творит «чудеса». Был Таракан никакой, или как бы сказали о нем жители одной губернии Нечерноземья – «пирожок ни с чем», впрочем, ему и так уделили слишком много внимания.
Что касается второго яйца Жужелицы, то из него вышел трутень. Да, да не удивляйтесь, и такое случается в мире насекомых! Трутень до ночи скрывался в восковых сотах, а ночами любил посидеть в сети, а ещё обожал щегольнуть хитиновым скелетом в компании других членистоногих, причем в самцовых компаниях он чувствовал себя комфортнее, так не приходилось ущемлять свое эго и тратить свою драгоценную энергию на выполнение бесполезных и бессмысленных ритуалов. Метаморфоз трутня затянулся, и увидеть его с пульсирующим, «танцующим» брюшком, копошащимся за строительством гнезда, было мечтой всего сообщества насекомых.
Третье яйцо метаморфоз превратил в муху-журчалку, думающую, что она оса и старательно выполняющую всю заложенную в её скромную головку программку строительства гнезда и откладки яиц,
Но вернемся к старой Жужелице. Деловито сновать по лесам и полям становилось для неё всё сложнее, старые скрюченные больные лапки внезапно отказывались передвигаться, и тогда на зависть всем своим товаркам Жужелица подобрала и приспособила для передвижения консервную банку, привязав к её днищу две гудиеровские шины, сброшенные в придорожную канаву. Консервная банка одним из её наиболее удачных приобретений, приподняв её над остальным миром насекомых. Жужелица это понимала и кичилась тем, что со временем сменила эту емкость из-под «Завтрака туриста» на более презентабельную из-под корейского морского коктейля. С возрастом характер Жужелицы окончательно испортился. Создавая неприятный звук, она бесцельно носилась по лесу и полю, поднимая столб пыли. Пыль эта предназначалась всем, кто когда-то знал жужелицу молодой и суетливой, и должен был свидетельствовать о сегодняшнем респектабельном положении жужелицы и её привилегированном положении в мире членистоногих. Знатоки снисходительно наблюдали за изо всех сил надувающейся от собственной значимости особью и сочувствовали её одинокому и бесполезному существованию.
А я этой историей заканчиваю свое путешествие в странный и непонятный мне мир двуногих насекомых. Финал!