http://novayagazeta.ru/data/2011/098/26.html

Какого царя нам надо, какой власти? Павел Первый заступил после матушки, а матушка 30 лет сидела. Нам говорят о ее правлении: золотой век. Только почему-то во времена этого золотого века было восстание Пугачева и вообще не было года без бунтов и пожаров по всей империи. Вот и вопрос: а какого же царя нам надо? Нам всё будет хорошо и плохо одновременно. Может, в этом загадка русской души: какого черта тебе надо? А никакого. Да всякого.

Меня потрясла трактовка историка, писавшего о периоде правления Федора как о безвременье. Я тогда подумал: значит, когда люди рожают детей, выращивают хлеб, живут без встрясок, катаклизмов, перепадов температур, — это безвременье? А борьба, кровопускание, живодерство, вероломство эпох Грозного или Годунова — это жизнь? Во времена Федора было мощное строительство церквей. Когда его хоронили, одной человеческой рекой шли бедные и богатые, священники и разбойники. Рыдания были такими, что не было слышно церковного хора. Провожали безвременье.

Потом началась великая Смута. Может быть, действительно нашему человеку надоедает жить спокойно, любить красиво, гулять тихо, спать не вздрагивая? Ему просто обрыдло существовать в спокойном развитии, а историки свалили смуты на деспотизм и хитрованство Годунова, на засухи, на плохие урожаи. А я думаю: засиделся, застоялся русский разбойник.

Вспомните роман Вячеслава Шишкова «Угрюм-река». Прохор Громов собирается жениться, и отец Прохора дает сыну коробочку с сережками, которые Прохор дарит невесте. Невеста надела сережки. Ее отец чуть не умер от ужаса и злобы. Он схватил за уши дочь и зарычал: «Откуда у тебя это?!» — «Прошенька подарил». Сережки эти были сорваны с ушей ее бабушки разбойником — дедушкой Прохора Громова.

Русские разбойники… Сережки из ушей они вырывают теперь разными способами. Например, призывая играть на рынке не очень сведущих в нем людей. Если я вслепую захочу поиграть в рынок, тут же у меня образуется огромное количество проблем.

Игроки, которые знают прикуп, — это политики и экономисты.