http://khodorkovsky.ru/publicsupport/quotes/2011/01/17/15815.html
".....«Ампутинация». Писатель Борис Акунин, автор популярных детективных романов об Эрасте Фандорине, через несколько дней после объявления 14-летнего срока Ходорковскому и Лебедеву призвал общество «выражать свое возмущение всеми доступными средствами, ибо возмущение — уже форма сопротивления». Писатель ответил на вопросы The New Times
В своем блоге вы задаете вопрос: что нужно для того, чтобы Ходорковский и Лебедев вышли на свободу? И отвечаете: «Ампутинация страны». Как вы себе представляете этот процесс?
Никак не представляю. Во всяком случае, не берусь об этом рассуждать. С моей стороны это было бы фанфаронством, ведь я не политик и не политолог, а речь идет о проблеме болезненной и чрезвычайно сложной. Мне ясно лишь, что этот политический деятель превратился в тормоз, не дающий стране двигаться вперед.
Один из возможных способов освобождения Ходорковского и Лебедева — помилование их президентом Медведевым. Для этого вы предлагаете собрать подписи у людей всенародно известных. Вы полагаете, что очередная «челобитная» возымеет действие?
Это должна быть не челобитная, а требование к президенту применить конституционное право помилования, чтобы спасти страну от усугубляющейся внутренней дискордии (в римской мифологии богиня раздора, спутница богини войны Беллоны). и дальнейшего падения мировой репутации. Да и сам процесс сбора подписей — кто подпишет, кто откажется — будет интересен для наблюдения и важен в общественном смысле.
За два года судебного процесса по второму «делу ЮКОСа» удалось собрать всего 30 тыс. подписей под схожим письмом за освобождение МБХ и Лебедева…
Неправый и жестокий суд сильно изменил отношение людей — в том числе тех, кто раньше был нейтрален или даже враждебен. Я слежу за тем, какими темпами идет сбор подписей. Если быть точным, за два года там набралось 27 тыс. А за одну последнюю неделю прибавилось 8 тыс. Притом что было каникулярное затишье. Посмотрим, что будет дальше.
Еще пару лет назад в интервью одной западной газете вы говорили, что в России развивается культура и искусство, и не делали никаких политических заявлений. Что изменило вашу позицию? Почему вы подписали поручительство в защиту Василия Алексаняна? Письмо в защиту Светланы Бахминой?
Я действительно редко высказывался по политическим вопросам, потому что я не правозащитник и даже не публицист, а автор массовой литературы. Но я никогда не уходил от ответов на политические вопросы, если мне их задавали в ходе какого-нибудь интервью. Так было еще со времен разгона НТВ или «Норд-Оста». Поручителем за Василия Алексаняна я выступил, потому что меня об этом попросили, я вник в суть дела и понял, что отказать не имею права. Участие в кампании за освобождение Бахминой было естественным продолжением. Как, впрочем, и все последующее.
И до декабрьского приговора Ходорковскому в российских судах выносились неправосудные приговоры. Почему именно этот приговор, по вашему мнению, должен вызвать в обществе возмущение?
Мне в последнее время часто задают этот вопрос. В том числе агрессивным тоном: «Что это вы заступаетесь за Ходорковского, когда в стране происходит то-то, то-то и то-то?» Это похоже вот на какую ситуацию. Стоишь на берегу реки, видишь много тонущих, кидаешься спасать одного из них, а тебе вслед кричат: «Что ж это ты спасаешь именно его? А остальные, значит, для тебя уже не люди?» Ну что тут скажешь. «Я спасаю этого, ты спасай еще кого-нибудь, не стой столбом. Давай не мешать, а помогать друг другу». А дело Ходорковского, не будем забывать, кроме гуманитарного аспекта, имеет еще и общественный: речь идет о том, будет ли в стране независимый суд и настоящее правосудие. Это касается нас всех.
Судя по вашей реакции, вы рассчитывали на то, что судья Данилкин если и не оправдает подсудимых, то вынесет более мягкий приговор. На чем основывались ваши надежды?
Я всегда априори подозреваю людей в лучшем, а не в худшем.
Почему, как вам кажется, этого не произошло? Мариэтта Чудакова, например, считает, что Данилкину, возможно, угрожали: не вынесешь приговор, который нужно, могут пострадать твои дети.
Судья недаром имеет право на обращение «ваша честь». Слаб или труслив — не ходи в судьи.
Вы пишете о том, что общество должно выражать возмущение...".