ЖИЗНЬ ПОСЛЕ НЕФТИ. Продолжение


Тема исчерпания нефти присутствует в зоне общественного внимания и в мире, и в России постоянно, но в отношении к ней отмечаются приливы и отливы интереса. Некоторые прагматики, зауживая тему исключительно на Россию, связывают их, например, с активностью в строительстве трубопроводов.

Резон в этом есть. Классический пример: один из столпов почившего СЭВа, нефтепровод «Дружба» (в систему которого входили и нефтепродуктопроводы для снабжения танковых частей группировок советских войск в социалистических странах Европы топливом на случай вооруженных конфликтов) явно себя пережил. Технологически — потому что был рассчитан на использование поволжских месторождений, уже выработанных процентов на 80%. Источник, из которого трубы наполняются, отодвигается все дальше в Сибирь и на Север.

Новых месторождений все меньше, хотя затраты на геологоразведочные работы в России растут: с 2005-го по предкризисный 2008 год, по официальным данным, они увеличились с 70,4 млрд до 176,4 млрд рублей. Но чтобы поддерживать нынешний уровень экспорта, нужно находить в 1,5—2 раза больше новых месторождений, чем сегодня. Последний неутешительный для России вывод подтверждает и исследование компании ВР.

Итак, новой нефти для поддержания объемов экспорта не хватает, трубы все дороже — отсюда и вывод о грядущем перекрытии нефтяного крана, из которого кормится российский бюджет.

Так считают противники «сырьевого пути». Их оппоненты из нарисованной картины делают вывод, что за «разговорами» о грядущей нехватке нефти стоят противники расширения присутствия России на главном для нее углеводородном сегменте мирового рынка.

Суть их подхода в том, что «нефти хватит», и Россия вскоре будет не объектом, а субъектом мирового нефтяного рынка, активно участвуя в формировании мировой цены. За счет, например, превращения в «ценового маркера» нефти из трубопровода ВСТО, ведущего в самый быстрорастущий регион мировой экономики — Юго-Восточную Азию (бренд ESPO).

Вот такой разброс оценок, в основе которых одни и те же факты. Оставим трубокопателей за их занятием и взглянем на проблему шире.

Общепризнанный настораживающий факт состоит в том, что мировой объем запасов нефти перестал расти. Из чего эксперты BBC, например, делают уже не столь бесспорный вывод, что нефти хватит на 40 лет. Цифра, естественно, условная, потому что средняя по миру. ВВС конкретизирует: России нефти хватит на вполне себе карточный срок — 21 год, Саудовской Аравии отпущен срок вдвое больше — 42 года, среди «долгожителей» — Иран (89 лет) и Казахстан (83 года).

Понятно, что всё это и по жанру, и по содержанию ближе к Апокалипсису, а не к реальному прогнозу. Впрочем, ВВС — не академия наук, зато там прекрасно знают, что лучше всего продаются плохие новости.

Из реальных возражений к приведенным цифрам можно привести два — арифметическое: по мере выбытия одних участников гонки нагрузка на оставшихся резко вырастет, значит, за 80 лет точно никто не протянет; и геологическое, которым часто пользуются сами нефтяники. Они утверждают, что на самом деле нефть не кончится никогда. Конечны заданные возможности добычи нефти — технические и финансовые, но по мере их исчерпания нефть, естественно, будет дорожать, а вместе с ростом цен на нее появятся возможности для ввода в оборот тех месторождений, которые раньше просто не принимались в расчет.

Меня, однако, такой довод не убеждает. Он слишком похож на парадоксы Зенона. Древний философ утверждал, что стрела Ахиллеса никогда не убьет черепаху, как бы точно и быстро ни летела стрела и как бы медленно ни ползла черепаха, потому что в каждый данный момент времени расстояние между ними, сокращаясь, все равно остается. Это был толчок для развития математики, но черепахе Зенон не помог — она точно была убита. К тому же приведенное рассуждение нефтяников исходит из того, что потребности в энергии и дальше будут черпаться прежде всего в углеводородах. Но мир развивается не однолинейно.

Тема исчерпания нефти, как уже частично было показано, политизирована. Вот хрестоматийный пример. Январь 2010 года, Давос. На Международном экономическом форуме выступает глава нефтяной компании Aramco (Саудовская Аравия) Халид аль Фатих. Он утверждает: «На планете почти 4 трлн баррелей нефти, из которых добыт лишь 1%». Так что беспокоиться нечего. А вот что говорил исполнительный директор Международного энергетического агентства (МЭА) Нобуо Танака 3 марта 2011 года в Париже: Саудовская Аравия, как крупнейшая нефтедобывающая страна, подходит к исчерпанию своего потенциала.

Понятно только то, что у Саудовской Аравии как признанной, во всяком случае, до последнего времени, крупнейшей нефтекладовой мира свои интересы, а у МЭА, объединяющего страны-импортеры нефти, — совсем другие, и в приводимых оценках превалируют именно эти интересы, а отнюдь не поиски истины.

Сколько осталось и когда кончится

Что в углеводородном остатке? Есть сталкивающиеся интересы, затемняющие ответ на вопрос, когда кончится нефть, и есть