Шаг за шагом.Как пилят второй бюджет России



Идет ожесточенная война между силовиками за контроль над незаконными банковскими операциями. Объем операций сопоставим с ВВП России. В этой войне есть ключевая подставная фигура и десятки жертв…




Банкир Завертяев любит громким голосом рассказывать о том, какой вред наносит стране «обналичка». «Математик», одним словом

Зампред ЦБ Андрей Козлов решительно боролся с незаконными банковскими операциями (убит в сентябре 2006 года)

Евгений Двоскин, фото из газеты «Коммерсант». Подтверждаю, что именно так, но только более любезно, он выглядел и в прошлую пятницу
Вы узнаете:
— Как пилят второй бюджет России
— Зачем «черная сотня» директора ФСБ охраняет человека, которому грозит до 35 лет тюрьмы
— Почему высшее руководство МВД сдает своего лучшего разведчика
— Что бывает с директорами банков, которые отказываются превращать их в «сливные бачки»
— О чем спецназ ФСБ пришел поговорить со спецназом МВД прямо в здании Следственного комитета

Предисловие

Этим расследованием Леонида Никитинского «Новая газета» начинает серию публикаций о том, как и за счет чего пополняется «параллельный бюджет» России, каким образом функционируют основные коррупционные схемы, которые за последние 10 лет приобрели стройность вертикали — единственно действующей вертикали в стране.

По примерным прикидкам экспертов (а точно никто не считал), «параллельный бюджет» — то есть потоки «серых» и «черных» денег, конечными бенефициарами которых являются чиновники, топ-силовики и криминальные авторитеты, — вполне сравним в суммарном исчислении с тем бюджетом, что зачем-то каждый год придумывает правительство и утверждает Федеральное собрание. Принципиальное отличие в том, что конечная остановка «параллельных» финансовых потоков — на счетах офшорных компаний в зарубежных банках, а не в больницах и школах.

Всерьез и фактурно об этом явлении говорили трижды. Несколько лет назад в рамках скандала с банком «Дисконт», через который качались серьезные суммы серьезных людей (скандал заглох, а единственным его последствием стало выдворение из страны журналистки The New Times Натальи Морарь, опубликовавшей совместное с Ильей Барабановым расследование по этому поводу). Во второй раз — после убийства зампреда ЦБ Козлова, который решился наступить на хвост отмывочным банкам (все закончилось только следствием по факту самого убийства и посадкой банкира Френкеля, который был далеко не главным участником разветвленной схемы). И — в связи с «делом Магнитского», раскрывшего один из сегментов «параллельного бюджета» и погибшего за это в тюрьме.

Как раз «дело Магнитского» и послужило детонатором общественного и экспертного интереса к проблеме: стали всплывать новые фамилии и новые подробности как прежних, так и пока неизвестных уголовных дел, фигуранты которых неожиданно заговорили. И стало понятно, почему ни одно расследование до конца так и не было доведено — потому что коррупционную вертикаль возглавляют топ-менджеры государства, а основными исполнителями являются сотрудники правоохранительных органов и спецслужб.

Редакция


В этой заметке (в нескольких заметках, объединенных одним действующим лицом) будет столько не до конца ясного, лживого или покрытого мраком государственной тайны, что начать лучше с очевидного. То количество автомобилей премиум-класса, которое каждый из нас видит на дорогах, то число дворцов, которое мы наблюдаем по сторонам, не могут принадлежать просто удачливым бизнесменам: столько везенья не бывает. Взяток, собираемых с рядовых граждан, на это тоже не хватило бы, а попытки свести проблему коррупции к поборам — еще одна государственная ложь. Настоящий источник выставляемой напоказ роскоши — расхищение государственного бюджета на разных уровнях и в самых разнообразных формах.

Но бюджетные деньги всегда имеют не самую удобную форму с точки зрения их дальнейшего использования: это «безнал». Миллиарды рублей надо под предлогом какого-то договора перевести на счета своих же фирм и (или) «обналичить». Для этого внутри страны используются сотни тысяч фирм-однодневок, которые создаются на подставных лиц, а за рубежом — компании в офшорных зонах, где очень сложно найти конечного бенефициара, то есть, по сути, собственника денег.

Легализацией, выводом и «обналичкой» занимается целая индустрия незаконных банковских операций, чей оборот, по оценкам экспертов, сопоставим с ВВП.

Без гарантии легализации коррупция вообще не имела бы смысла. Против нее выстроены ограничения банковской тайны, которые есть и в международном, и в российском законодательстве, другой вопрос — как они применяются. Говоря об этом, надо лишь понимать, что «конечными бенефициарами» в той или иной мере является каждый, кто получает деньги без ведомости или отдает их без чека, то есть и мы все тоже. Чрезмерное налогообложение (а предприниматели посчитали, что налоги и сборы, если платить их полностью, составят 95 копеек на рубль прибыли) возводит «обнал» в необходимое условие не только коррупции, но и всей экономики. Чем выше налоги, тем труднее увидеть потоки преступных «черных» денег от хищений или (например) наркоторговли в массе «серых» и тем выше прибыль от «обнала и транзита».

Это и есть параллельный бюджет, ставящий под угрозу безопасность государства. Но не только его: за попытку навести порядок в банковской сфере был убит зампред Центробанка Андрей Козлов, а в процессе ее беспрерывного передела — еще десятки людей. Не исключено, например, что в этой области лежат мотивы покушений на лидеров организованной преступности Вячеслава Иванькова (Япончика) и Деда Хасана. Фигуры масштабом помельче отделываются чаще годами лишения свободы: ведь не только воры в законе связаны с индустрией «обнала и транзита», ставки в которой достигают сегодня до 10% от отмываемой суммы и более.

Индустрия незаконных банковских операций, начиная с девяностых, создавалась постепенно, в ней есть свои ветераны и мэтры. Но лишь в середине нулевых, откуда-то со стороны США, здесь появился и занял, по-видимому, одно из важных мест наш главный персонаж — Евгений Двоскин. Кто он? «Племянник Япончика», как говорится в ряде публикаций? Агент ФСБ? Или (и), наоборот, ФБР?

После нескольких месяцев работы я не смог найти точного ответа на эти вопросы. Но это не значит, что его нет. Надо лишь иметь доступ к некоторым существующим и часто не так уж далеко лежащим документам, например, к материалам засекреченного «дела Шаркевича», которое лежит в архиве Мосгорсуда. Но это выходит за пределы возможностей журналиста. А те представители государства, которые искали ответ на вопрос «Who is мистер Двоскин?», пока получали только сроки.

Известная напряженность является и причиной того, что этот большой и сложный материал не может быть растянут на несколько номеров газеты, а публикуется сразу целиком. С момента моей единственной встречи с Двоскиным прошло менее недели, и она была непродолжительной. Но мы рассчитываем, что она не будет последней: если он захочет что-то еще доказательно рассказать «Новой», он эту возможность получит. В конце концов, интересен не Двоскин, а та борьба за контроль над потоками «обнала и транзита», где переплелись интересы «государства», спецслужб и организованной преступности и где уже невозможно понять