Данте Габриэль Россетти (Dante Gabriel Rossetti), 1828-1882 гг. · английский живописец, график и поэт. Сын итальянского политического эмигранта. Вырос в среде, связанной с искусством и литературой. Его отец сначала был хранителем скульптуры в музее Неаполя, а затем профессором итальянского языка в Кингз-колледже. Художественное образование Россетти было отрывочным. Он учился рисунку у Котмена, в 1845—1846 посещал классы Королевской академии художеств, но не прошел полного курса. Затем некоторое время учился у Брауна. Встреча с Хантом и Миллесом, испытывавшими ту же неудовлетворенность современной живописью, стремившимися к ниспровержению мертвенных штампов академизма, привела к созданию в 1848 Братства прерафаэлитов. Молодые художники искали опору не только в искусстве Раннего Возрождения, мастера которого привлекали их искренностью чувства, чистотой и простотой форм, пытливым отношением к миру. Они увлекались Средневековьем, поэзией английских романтиков. Импульсивной натуре Россетти особенно был близок Дж. Китс, с его интенсивностью чувств и ярко выраженным романтическим индивидуализмом. Большое впечатление на прерафаэлитов произвело творчество вновь открытого ими Блейка (именно Россетти приобрел в 1847 его иллюстрированную рукопись).
Самые значительные свои произведения Россетти создал в 1850-е — нач. 1860-х. Большинство из них связано с образом Э. Сиддал, подруги, а затем жены художника. Ее необычная внешность привлекла многих членов братства, сознательно избегавших профессиональных натурщиков. Черты Сиддал и общий ее облик переосмыслен прерафаэлитами в своеобразный канон женской красоты. Россетти, избегая тем из современной жизни, чаще всего обращался к библейским сюжетам и образам героев средневековых легенд. Композицию обычно строил на сочетании нескольких крупного масштаба фигур переднего плана и плотно заполненного предметами и персонажами фона. Эти детали и действующие лица на заднем плане то реальны, то фантастичны, словно миражи, проникающие сквозь стену. Они полны глубокого подтекста, скрытого смысла, что предвещает в значительной мере европейский символизм. Герои художника внешне статичны, углублены в собственные мысли, некоторые из них словно погружены в мир сновидений. Однако внутренне они исполнены напряженного чувства, что обнаруживается во взгляде, жесте, прикосновении. Мастер не боится утрировать пропорции тела или рук, необычных ракурсов, сложных постановок. Главным средством выразительности становится для него линия. То угловатый и ломаный, то текучий рисунок контуров удлиненных фигур, подчеркивающий изысканную, иногда нервическую утонченность образов, придает особую экспрессию образам. Минимальная светотень, работа локальным, независимым от освещения пятном, наконец, своеобразная боязнь пустоты, заставляющая заполнять фон разнообразными мотивами, сплетающимися в единый ритмический рисунок, сообщают многим композициям мастера особую орнаментальную декоративность. Россетти менее других прерафаэлитов склонен к натуралистической детали. Его форма была не только декоративной, но и обобщенно-монументальной. Тягу к монументальному искусству он пытался реализовать в 1857 вместе с группой единомышленников в росписях здания Дискуссионного клуба Оксфордского университета. Опыт в целом оказался не вполне удачным из-за плохого владения техникой фрески, но сохранились прекрасные рисунки и эскизы Россетти на тему Смерти короля Артура Т. Мэлори. Мастер внес большой вклад в искусство книги. Он принимал участие в издании стихов А. Теннисона (1857), Базара гномов К. Россетти (1862), Аталанты А. Суинберна (1865), Божественной комедии Данте (1865) и др. Кроме иллюстраций он уделял большое внимание оформлению переплетов. Его обложки отличает строгость и простота, их дизайн предвосхищает издания 1900-х.
Личной и творческой трагедией стала для художника смерть жены в 1862. Тогда же он создал последний, посмертный портрет Э. Сиддал в образе Беатриче (Beata Beatrix, 1863—1864, Лондон, галерея Тейт). Россетти стал вести все более замкнутый образ жизни. Выставлять свои произведения он отказался еще в 1850, после яростной атаки критиков на прерафаэлитов. Начал строить свои композиции на изображении одиночной, сосредоточенной на своих мыслях, идеализированной женской фигуры. Этот образ был вдохновлен Дж. Берден, женой У. Морриса, ставшей второй музой Россетти. В последние годы мастер все более испытывал влияние Эдварда Бёрн-Джонса и У. Морриса, для компании которого выполнял отдельные заказы.
Другие произведения: Детство Марии (1849), Ecce Ancilla Domini (Благовещение, 1850), Напев семи башен (1857), Брак св. Георгия и принцессы Сабры (1857, все — Лондон, галерея Тейт), Сон Данте (1870—1871, Ливерпуль, Художественная галерея Уокера), Дневные мечты (1880, Лондон, Музей Виктории и Альберта).
По материалам энциклопедии "Европейское искусство: Живопись. Скульптура. Графика"
Картины Данте
Благовещенье
Свое «Благовещение» Данте Габриэль Россетти окончил в 1850 году и в том же году представил на выставке в Королевской Академии художеств. Первоначально художник задумал диптих, но вторая часть так никогда и не увидела свет.
Архангела Гавриила Россетти писал со своего брата Уильяма Майкла, тогда как для образа Марии ему позировала сестра Кристина, известная поэтесса. Правда, он изменил цвет ее волос на огненно-рыжий, необходимый для более выразительного цветового решения. В этом полотне художник намеренно использовал ограниченную цветовую гамму, сделав доминирующим белый цвет, символизирующий непорочность, и дополнив его синим, читающимся цветом Богоматери, и красным, означающим жертву Христа.
Использовав традиционный для религиозной живописи сюжет, Россетти однако трактовал его довольно вольно. Поза Марии говорит о том, что благая весть застигла ее врасплох. В ее взгляде, прикованном к цветку лилии, который держит в руках небесный посланник, нет радости, но явственно читается страх и настороженность.
Данте Габриэль, будучи человеком широко эрудированным, построил драматизм сюжета на двойственной символике лилии, так как она является для итальянского искусства и символом Богоматери, и цветком траура, знаменующим смерть Спасителя. Таким образом, на картине представлена и весть о спасении, и весть о смерти.
Картина была встречена враждебно. Критика дружно отмечала отрыв от классической традиции. Особое возмущение вызвал облик Марии, в традиционном искусстве молящейся в момент Благовещения. Его сочли неприличным, а в ее белых одеждах, символизирующих невинность, некоторые критики усмотрели ночную рубашку и намек на альковность всего эпизода. Также вызвал раздражение и образ архангела Гавриила. В первую очередь зрителей возмутило отсутствие крыльев и его очевидная нагота, едва скрытая одеждой.
Скандал, разразившийся из-за религиозных картин прерафаэлитов ( а на той же выставке была представлена работа Миллеса «Иисус в доме своих родителей»), подтолкнул Россетти к решению на значительное время отказаться от масляной живописи и обратиться к технике акварели.
Но это уже совершенно другая история.
[436x700]
[469x700]
[493x550]
[558x700]
[471x700]
[559x700]
[295x700]
[458x700]
[640x700]
Троянская венера позировала Энни Миллер
