[450x338]
Мнение грузинских властей, связанное с вопросами применения ВС РФ на территории Грузии, не всегда адекватно сложившейся практике увязывания локальных конфликтов с общепринятыми нормами. Но всегда ли необходимо знать мнение оппонентов главам Российского государства?
Доклад правительства Грузии отправлен в СБ ООН для рассмотрения и поскольку "предупрежден - уже безопасен", можно и почитать опусы соседей:

7 августа 2008 года Российская Федерация начала полномасштабное вооруженное нападение на суверенную территорию Грузии. Применение силы со стороны Российской Федерации было незаконным и его невозможно оправдать нормами международного права. Применив силу, РФ грубо нарушила политический суверенитет и территориальную целостность Грузии и вошла в противоречие со статьей 2, пункт 4 Устава Организации Объединенных Наций (в дальнейшем ООН), а также общепринятыми нормами международного права. Осуществленное РФ вооруженное нападение не может быть оправдано и не может быть узаконено никаким существующим (присвоение полномочий со стороны СБ ООН, осуществление права на самооборону, приглашение армии другой страны) или спорным (гуманитарная интервенция, защита гражданского населения, защита миротворцев) исключением.
СБ ООН не принимал резолюцию, которая давала бы Российской Федерации право на подобные действия. Более того, многие члены СБ ООН выразили свою тревогу по поводу этого нападения. Со стороны Грузии не было осуществленно никакого вооруженного нападения, равно как и не было «непосредственной угрозы» в отношении Российской Федерации, в результате чего РФ могла бы воспользоваться своим правом на защиту. Грузия также не давала РФ согласие применить силу на своей территории.

Касаясь спорных исключений запрещения применения силы, в этом документе будет показано, что международное право не допускает возможности одностороннего применения силы без соответствующих полномочий для осуществления гуманитарных целей. Подобное право не является результатом государственной практики или правовой деятельности международных институтов и существуют серьезные политические аргументы против его поддержки. Обязательство по защите касается защиты суверенными государствами своих граждан, равно как и роли СБ ООН, когда суверенное государство не сможет обеспечить это право. Все это не подразумевает одностороннего применения силы.
Кроме того, не существовало правового основания, не было фактических обстоятельств, которые бы дали возможность оправдать применение силы РФ в августе 2008 года против Грузии, сославшись на спорное право гуманитарной интервенции. Несмотря на серьезную эскалацию ситуации в Цхинвальском регионе/Южной Осетии и постоянные нападения на грузинские села и мирных жителей, на грузинских миротворцев и полицию, приведшие к человеческим потерям, Грузия проявила крайнюю сдержанность и использовала все доступные дипломатические меры, для того, чтобы избежать применение силы. Как подтвердилось в дальнейшем, утверждение РФ о геноциде этнических осетин со стороны грузин было пропагандой, направленной, с одной стороны, на оправдание незаконных действий РФ, а с другой - на подстрекательство осетинских вооруженных группировок для того, чтобы спровоцировать их на жестокость по отношению к этническим грузинам и в дальнейшем представить эти действия как месть за «геноцид и массовые убийства». В международном праве т.н. «защита граждан в другой стране» имеет недостаточный статус. Вооруженное нападение, основанное на этом праве, подвергли общей критике большинство членов международного сообщества.
Более того, действия РФ в Цхинвальском регионе/Южной Осетии и Абхазии в отношении местного населения не соответствуют международно-правовому стандарту гражданства, определенному Международным Судом ООН при рассмотрении дела Ноттебома. В начале 1990-х годов после осуществленной в отношении грузин этнической чистки оставшемуся в этих двух регионах населению начали в массовом порядке раздавать российские паспорта. Это была заранее продуманная политика, направленная на создание предпосылок для последующей военной интервенции на территорию Грузии. Не существует также какого-либо общего права применения силы с целью защиты миротворцев, действующих в другом государстве.
Кроме того, между Грузией и Российской Федерацией не было какого-либо договора, в котором предусматривалась бы возможность применения подобной силы. Целью миротворческой миссии является не создание предлога для агрессии, а превенция войны, подобно той, какую начала РФ в августе 2008 года.
Попытка РФ оправдать применение силы необходимостью защиты миротворцев не обоснована ни с правовой, ни с фактической точки зрения.
Оборонительная операция со стороны Грузии началась спустя несколько часов после вооруженного нападения со стороны РФ, а до того между российскими миротворцами и грузинскими вооруженными силами не было никакого военного противостояния. Первое вооруженое столкновение между ними произошо 8 августа, в 6 часов утра, в то время как широкомасштабный ввод российских войск на территорию Грузии начался на рассвете 7 августа. Более того, миротворцы, находящиеся на российской военной базе, которая была атакована грузинской армией, уже принимали непосредственное участие в военных действиях и, соответственно, не пользовались правом на защиту, которое им было предоставлено нормами международного права. Еще раз следует подчеркнуть, что грузинские вооруженные силы нанесли удар только по тем российским миротворческим подразделениям и инфраструктуре, которые принимали непосредственное участие в военных действиях, в то время как другие российские миротворческие силы на протяжении этого времени продолжали функционировать, и их никто не атаковал. Надо отметить, что в августовской войне первые жертвы среди миротворцев были среди грузинского миротворческого контингента: 7 августа, примерно в 14:00, когда грузинский пост миротворцев был обстрелян из 100 и 120 мм артиллерийских орудий со стороны села Хетагурово, контролируемого юго-осетинским марионеточным режимом, погибли двое грузинских миротворцев - Шалва Трапаидзе и Виталий Такадзе и пятеро были ранены. Один из боевиков по телефону сообщил своему руководству о гибели грузинских миротворцев, этот разговор также был перехвачен МВД Грузии 7 августа 2008 года.
И наконец, надо отметить, что вынужденные ответные действия Грузии на вооруженное вторжение со стороны РФ происходили только в границах собственной суверенной территории. Эти действия были пропорциональными, необходимыми и абсолютно оправданными как обычным международным правом, так и Уставом ООН,предусматривающим право на самооборону.


I. Введение
В августе 2008 года международное сообщество стало свидетелем беспрецедентной атаки на основы международного правопорядка. После того как в течение многих месяцев РФ создавала провокационные ситуации и провоцировала угрозы, вооруженные силы этой страны пересекли грузино-российскую государственную границу и применили силу на территории Грузии против Грузии.
Данное действие было незаконным, и оно не может быть оправданным с точки зрения современного международного права. Исходя из статьи 2, пункта 4 Устава ООН, а также общего международного права, Российская Федерация грубо нарушила политический суверенитет и территориальную целостность Грузии.
Исходя из масштабов и размеров применения силы, вооруженные действия РФ против Грузии, результате чего был нарушен, в том числе, и принцип невмешательства в международное право и отношения, представляет собой акт агрессии.
Следует отметить, что Согласно 4 пункту статьи 2 Устава Организации Объединенных Наций (в дальнейшем ООН) , «все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций; об обычном международном праве, например: Декларация 2131 (XX) Генеральной ассамблеи ООН от 21 декабря 1965 года «О недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета» (Declaration on the Inadmissibility of Intervention in the Domestic
Affairs of States and the Protection of Their Independence and Sovereignty, GA Res 2131, UN GAOR, 1st Comm, 20th sess, 1408th plen mtg, UN Doc A/RES/2131, 21 December 1965); Декларация 2625 (XXV) Генеральной ассамблеи ООН от 24 октября 1970
года «Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН» (Declaration on Principles of International Law concerning Friendly Relations and Cooperation among States in accordance with the Charter of the United Nations, GA Res 2625, UNGAOR, 6th Comm, 25th
sess, 1883rd plen mtg, UN Doc A/RES/2625, 24 October 1970); Резолюция 3314 (XXIX) Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 года «Определение агрессии»(Resolution on the Definition of Aggression, GA Res 3314, UN GAOR, 6th Comm, 29th sess, 2319th plen mtg, UN Doc A/RES/3314, 14 December 1974); Комиссия международного права, проект Кодекса
преступлений против мира и безопасности человечества (International Law Commission, Draft Code of Crimes against the Peace and Security of Mankind, as contained in Report of the International Law Commission on the Work of its 48th Session, 6 May - 26 July 1996, UN Doc A/51/10, 1996).
Military and Paramilitary Activities in und against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America). Merits, Judgment. I.C.J. Reports 1986 (об интервенции); International Military Tribunal, Trial of the Major War

Использование РФ силы не может быть расценено: как право на самооборону, согласно статье 51 Устава ООН; как действие в контексте коллективной безопасности, санкционированное СБ ООН согласно главе VII Устава ООН; или как применение силы на основе приглашения, осуществленное на территории Грузии с ее собственного согласия.
Применение силы, целью которой не является самооборона, всегда, без исключений, должно быть санкционировано СБ ООН.
Иные возможные оправдательные аргументы, как то: защита граждан за рубежом, гуманитарная интервенция или полномочия, исходящие из сути миротворческой операции, не имеют под собой основы в международном праве и в данной ситуации их использование, в любом случае, является неоправданным, даже несмотря на кажущеесяся обоснование этих доктрин в международном праве.
Например, если предположить, что есть право на осуществление гуманитарной интервенции, как это утверждают некоторые исследователи, российская интервенция не может относиться к реализации этого права.
Следует отметить, что суть Устава ООН заключается в мирном урегулировании спорных вопросов и развитии сотрудничества.
Criminals before the International Military Tribunal, Nuremberg, 14 November 1945 - 1 October 1946 (1947) vol 1,186 (о преступлении агрессии).
T Gazzini, "The Rules on the Use of Force at the Beginning of the XXI Century, Journal of Conflict and Security Law" 11 (319) (2006).
Brownlie & Apperley, 'Kosovo Crisis Inquiry: Memorandum on the International Law Aspects' (2000) 49 ICLQ, 878.
Даже тогда, когда приходят к общему мнению по поводу некоторых форм гуманитарной интервенции, ученые требуют предварительного согласия или определенной поддержки от международного сообщества этой доктрины, что в данном случае не произошло. Например.: Antonio Cassese, 'Ex Iniuria Ius Oritur: Are We Moving towards International Legitimation of Forcible Humanitarian Countermeasures in the World Community?' (1999) 10 European Journal of International Law 23. Новый взгляд на вопросы гуманитарной интервенции: Nicholas Wheeler, Saving Strangers: Humanitarian Intervention in International Society (2000); Anne Orford, 'Muscular Humanitarianism: Reading the Narratives of the New Interventionism' (1999) 10 European Journal of International Law 679. До сих пор самым важным периодом считается операция Израиля в Энтебе (что не было гуманитарной интервенцией в прямом понимании) и захват Танзанией Уганды: Ian Brownlie, 'Humanitarian Intervention' in John Norton Moore (ed), Law and Civil War in the Modern World (1974) 217; Wil Verwey, 'Humanitarian Intervention under International Law' (1985) 32 Netherlands International Law Review 357; Jean-Pierre Fonteyne, 'The Customary International Law Doctrine of Humanitarian Intervention: Its Current Validity under the UN Charter' (1974) 4 California Western International Law Journal 203.
См.: например, Устав ООН, статья 2, пункт 3 и статья 33

В данном документе показано, что применение Грузией силы против вторгшихся на ее территорию российских вооруженных сил оправдано как действие, соответствующее 51 статье Устава ООН: использование права на самооборону в ответ на агрессию со стороны РФ и как аспект суверенной прерогативы использовать силу на своей территории. В противоположность этому, использование РФ силы против Грузии является несанкционированным использованием силы, т.е актом агрессии, что запрещено Уставом ООН и международным правом, а также нарушением обязательства мирным путем решать спорные вопросы, которое базируется на обычном международном праве и Уставе ООН.

II. Международное право о применении силы
Устав ООН допускает применение государством международных сил в трех случаях: осуществление права на индивидуальную и коллективную самооборону;
участие в военных операциях с санкции или под контролем СБ ООН; применение силы с согласия другой страны на ее территории.
Таким образом, действие любого государства, которое пытается оправдать применение силы, должно определяться, исходя из одного из вышеперечисленных исключений.

Суверенитет, применение силы и невмешательство
Общий запрет на использование силы базируется на принципе суверенитета и суверенного равенства, которые подразумевает международное право, начиная с Вестфальского мира и заканчивая Уставом ООН.
Границы суверенного государства являются незыблемыми, и государство имеет право определять форму и сущность своих политических институтов или, как говорится в Декларации «О принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН» от 1970 года.
«... вооруженное вмешательство и все другие формы вмешательства или всякие угрозы, направленные против правосубъектности государства или его политических, экономических и культурных основ, являются нарушением международного права».
Таким образом, очевидно, что уважение территориального суверенитета является основополагающим принципом международного права.
РФ неоднократно подтверждала признание территориальной целостности Грузии во всех резолюциях СБ ООН, принятых до войны в августе 2008 года.
Ни одно государство или группа государств не имеет право прямо или косвенно, вне зависимости от целей, вмешиваться во внутренние и внешние дела другого государства. Принцип невмешательства является частью обычного международного права и тесно связан с запретом на применение силы.
Применение силы без санкции СБ ООН, если оно не является реализацией права на самооборону или не основано на согласии, представляет собой явное нарушение фундаментальных норм международного права и политического порядка.
Без жесткой защиты этих норм международное право станет жестоким, хаотичным и скомпрометированным войной.
Полной запрет на применение силы сформулировано в 4 пункте 2 статьи Устава ООН:
13 Декларация 2625 (XXV) Генеральной Ассамблеи ООН от 24 октября 1970 года «О принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН»
(Declaration on Principles of International Law concerning Friendly Relations and Cooperation among States in accordance with the Charter of the United Nations, GA Res 2625, UN GAOR, 6th Comm, 25th sess, 1883rdplen mtg, UN Doc A/RES/2625, 24 October 1970).
«Все Члены Организации Объединенных Наций воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, несовместимым с Целями Объединенных Наций». Данный запрет является универсальной юридической нормой.
Он является неотъемлимой частью обычного международного права и квалифицируется Международным судом ООН как императивная норма международного права -jus cogens.
Это означает, что данная норма является нормой высокого уровня обобщения, от которой субъекты международного права не могут отступать даже по взаимному соглашению. В соответствующих резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН еще раз был подтвержден запрет на применение силы, записанный в Уставе ООН, и было отмечено, что «применение силы, которое нарушает существующие международные границы другого государства /.../ или в качестве средства разрешения международных споров» противоречит международному правопорядку, и никакие соображения не могут использоваться в качестве оправдания «угрозы силой или ее применения». Очевидно, что цель данного запрета универсальна.
Этот запрет был принят для того, чтобы дать гарантии малым государствам, и результат этого запрета был бы неограниченным.
Декларация 2625 (XXV) Генеральной Ассамблеи ООН от 24 октября 1970 года «О принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН»
Декларация 42/22 Генеральной Ассамблеи ООН от 18 ноября 1987 года «Об усилении эффективности принципа отказа от угрозы силой или ее применения в международных отношениях», статья 3 (Declaration on the Enhancement of the Effectiveness
of the Principle of Refraining from the Threat or Use of Force in International Relations, G.A. Resolution 42/22, Supp. No.41, U.N.
Doc. A/42/766, 1987).
В подготовительных материалах Устава (travaux prйparatoires) видно, что фраза «против территориальной целостности политической независимости любого государства» ("against the territorial integrity or political independence of any state") была вставлена по требованию малых государств, чтобы подчеркнуть их защищенность. (See Amendments to the Dumbarton Oaks
Proposals submitted on behalf of Australia, 3 U.N.C.I.O. 543, 5 May 1945). Существовали опасения, что можно будет найти потенциальный путь обойти это положение. (см., например, Summary Report of the 11th Meeting of Committee I/1, 6 U.N.C.I.O.
335, 4 June 1945);
ООН прямо признала, что рассмотренная выше политика интервенции создает угрозу независимости государства и свободе народов, что, в свою очередь, мешает сохранению мира и безопасности. Это положение связано с общей нормой невмешательства.
В Декларации 1965 года о недопустимости вмешательства во внутренние дела государства внимание заострено именно на этом принципе:
«Никакое государство не имеет право вмешиваться прямо или косвенно по какой бы то ни было причине во нутренние и внешние дела другого государства. Вследствие этого осуждаются не только вооруженное вмешательство, но также все другие формы вмешательства и всякие угрозы, направленные против правосубъектности государства или против его политических, экономических и культурных элементов».
Международный суд ООН однозначно определил, что вышеуказанная интервенция является
нарушением, которое «не найдет /.../ места в международном праве».
Важно подчеркнуть, что вооруженное вторжение на территорию другого государства является нарушением пункта 4 статьи 2 Устава ООН и в том случае, если целью этого вторжения не является отторжение территории и если вторгнувшиеся войска вскоре же собираются покинуть территорию другого государства по окончании временной или ограниченной операции.
Apperley, 'Kosovo Crisis Inquiry: Memorandum on the International Law Aspects', 49 I.C.L.Q. 878 (2000), 885; AKEHURST, A MODERN INTRODUCTION TO INTERNATIONAL LAW 309-11 (7th edn., by Malanczuk, 1997); CHESTERMAN, JUST WAR OR JUST PEACE? HUMANITARIAN INTERVENTION AND INTERNATIONAL LAW 48-52 (2001).
23 Декларация 2131 (ХХ) Генеральной ассамблеи ООН от 21 декабря 1965 года «О недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета» § 1 (Declaration on the Inadmissibility of Intervention in the Domestic Affairs of States and the Protection of Their Independence and Sovereignty, GA Res 2131, UN GAOR.

Акт агрессии
Устав ООН и обычное международное право запрещают применять силу или угрозу силы против территориальной целостности и политической независимости любого государства. Более того, насильственное вторжение вооруженных сил на территорию другого государства без согласия последнего или без санкции СБ ООН нарушает территориальную целостность данного государства и, возможно, представляет собой акт агрессии. В международном праве преступление агрессии считается одним из самых тяжких преступлений. Начало было заложено еще в Уставе Нюрнбергского международного военного трибунала в 1945 году (в дальнейшем - Нюрнбергский устав), на основе 6-ой статьи которого Трибунал получил право рассматривать преступления против мира, в частности «планирование, подготовку, развязывание или ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений или заверений /.../» В 1946 году на основе резолюции 95(1) Генеральной Ассамблеи ООН Нюрнбергские принципы стали частью обычного международного права. Впоследствии они были неоднократно подтверждены резолюциями 2131 (1965), 2625 (1970) Генеральной Ассамблеи ООН и, что самое главное, резолюцией 3314 (1974) «Определение агрессии», в которой Генеральная Ассамблея дала дефиницию тем действия, которые представляют собой акт агрессии. Одним из подобных действий является: «вторжение или нападение вооруженных сил государства на территорию другого государства или любая военная оккупация, какой бы временный характер она не носила, являющаяся результатом такого вторжения или нападения /.../».

Вторжение вооруженных сил РФ в Грузию в августе 2008 года полностью попадает под данное определение и, следовательно, является преступлением агрессии, которое влечет за собой индивидуальную уголовную ответственность.
26 Устав ООН, статья 2, пункт 4
27 SCHACHTER, INTERNATIONAL LAW IN THEORY AND PRACTICE 113 (1991).
28 см.,: например, R v Jones [2006] UKHL 16.

Право на самооборону
51-я статья Устава ООН предусматривает «неотъемлимое право» на самооборону, как исключение запрета на применение силы.
В рамках применения права на самооборону все государства приходят к согласию, что основанием для реализации этого права является вооруженное нападение. Соответственно, что представляет собой вооруженное нападение?
В постановлении Международного суда ООН по Никарагуа было отмечено, что «действие вооруженных подразделений с другой стороны государственной границы» является формой вооруженного нападения, если по своему масштабу оно выходит за рамки обычного пограничного инцидента.
В таком случае государство, ставшее объектом нападения, имеет неотъемлимое право применить силу в качестве права на самооборону, согласно статье 51 Устава ООН. Хотя, по нормам международного права, использование государством права на самооборону должно быть необходимым и пропорциональным военному нападению. Правда, критерии необходимости и пропорциональности в Уставе ООН не указаны, но это является частью обычного международного права. 32 По делу о ядерном оружии Международный суд ООН постановил, что критерии необходимости и пропорциональности действуют в отношении любого случая применения силы, в том числе и при праве на самооборону в соответствии со статьей 51 Устава ООН.33
29 Устав ООН, статья 51
30 Gray, 108.
31 Ibid; также см.: Резолюция 3314 (XXIX) Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 года «Определение агрессии»,
статья 3, подпункт «а» (Resolution on the Definition of Aggression, GA Res 3314, UN GAOR, 6th Comm, 29th sess, 2319th plen
mtg, UN Doc A/RES/3314, 14 December 1974).
32 Oil Platforms Case, § 43, 73 and 74; Gray, 121; инцидент с «Каролиной» (the Caroline Incident): "[i]t will be for … [Her
Majesty's] Government to show a necessity of self-defense, instant, overwhelming, leaving no choice of means, and no moment of
deliberation" and the action must not be "unreasonable or excessive, since the act, justified by the necessity of self-defense, must be
limited by that necessity, and kept clearly within it."
33 Legality of the Threat or use of force of nuclear weapons, advisory opinion 1997, § 41; Международный суд ООН в деле «Никарагуа против США» также постановил, что норма, согласно которой с целью самообороны можно совершать действия только пропорциональные вооруженному нападению и обязательные для его отражения, является принятой нормой

Оценка критериев необходимости и пропорциональности происходит в каждом конкретном случае, хотя есть определенные основополагающие условия, которые в общем должны быть соблюдены:
силы, используемые при самообороне, не должны носить карательный характер;
целью применения сил при самообороне должна быть остановка продвижения войск или отражение нападения (дабы это действие не приняло характер репресалии);
применение силы должно быть крайне необходимым (инцидент с «Каролиной»);
не должно быть какой-либо практической альтернативы, вследствие чего применение силы теряет необходимость.
Как постановил Международный суд ООН в деле «о нефтяных платформах»36 «требование международного права, чтобы мероприятия, носящие оборонительный характер, были необходимыми для этой цели, является непреложным и объективным и не дает возможности для дискреционных действий».
Соблюдение условий необходимости и пропорциональности не может придать законность применению силы, если оно незаконно, исходя из других оснований. Нет нужды определять необходимость и пропорциональность применения силы, если это действие явно незаконно, исходя из других оснований обычного международного права. (Military and Paramilitary Activities in und against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America). Merits, Judgment. I.C.J. Reports 1986).
34 Gray.
29B.F.S.P. 1137-1138; 30 B.F.S.P. 195-196.
36 Case Concerning Oil Platforms, (Islamic Republic of Iran v. United States of America), (2003) ICJ.
37 Ibid. § 73.
38 См.: mutatis mutandis Military and Paramilitary Activities in und against Nicaragua (Nicaragua v. United States of America).
Merits, Judgment. I.C.J. Reports 1986; также: Case Concerning Oil Platforms, (Islamic Republic of Iran v. United States of
America), (2003) ICJ
Международный суд ООН не начал детальное разбирательство этого дела, кроме одного аспекта, который касался природы выбора объектов в качестве целей при аппелировании США к праву на самооборону.

Другие оправдывающие обстоятельства применения силы.
Наделение полномочиями со стороны Совета Безопасности ООН
Применение силы возможно, если на это есть соответствующие полномочия или это действие санкционировано со стороны СБ ООН, согласно VII главе Устава ООН. РФ такими полномочиями не обладала.

Защита граждан за рубежом
До принятия Устава ООН применение силы для защиты граждан и имущества, находившихся за рубежом, считалось законным.39 Но после принятия Устава ООН эта позиция изменилась.
Сегодня очевидно, что действия, направленные на подобную защиту, напрямую нарушают
«территориальную целостность и политическую независимость».
Есть два самых громких примера применения спорного права на защиту граждан за рубежом. Это операция в Уганде, в аэропорту Энтебе в 1976 году, и в 1983 году в Гренаде, когда широкое международное сообщество не поддержало применение силы, в одном случае, Израиля, а в другом -США. В случае с Гренадой действия США осудила Генеральная ассамблея ООН, и только право вето со стороны США помешало СБ ООН принять анaлогичную резолюцию.
Кристин Грей (профессор международного права Кембриджского университета) , в контексте т.н. доктрины защиты граждан,
Этот контекст не касается той ситуации, когда государство, являющееся объектом агрессии, дает свое согласие на присутствие на своей территории сил третьей страны. Shaw, 1143.
В случае с доктриной защиты граждан за рубежом практика или подразумеваемое согласие не являлось не постоянной, ни унифицированной нормой. Напротив, очевидна противоположная ситуация.
Другой аргумент, к которому иногда прибегают сторонники доктрины защиты граждан за рубежом, видимо, базируется на праве самообороны (Nathanilo Ronzitti, Rescuing Nationals Abroad through
Military Coercion and Intervention on Grounds of Humanity, Dordrecht, Nijhoff, 1985).
Согласно этому взгляду, нападение на граждан страны эквивалентно или аналогично нападению на территорию этой страны и, следовательно, на саму страну. Некоторые исследователи, хотя надо отметить, что по этому вопросу их мнения разделились, поддерживают подобную точку зрения, но не существует подкрепительной практики государств и убеждённости в правомерности (opinio juris), а научные исследования по этому вопросу не дают возможности однозначного толкования.
Считается очевидным, что «вооруженное нападение» подразумевает, в первую очередь, нападение на территорию государства.
Хотя, если допустить, что подобное право стало нормой, оно должно осуществляться при полном соблюдении характерных принципов права на самооборону, например, с условиями необходимости и пропорциональности. И, наконец, существуют очень веские политические причины, по которым к этой доктрине относятся с большой осторожностью. Как отмечает Кристин Грей, «к сожалению, очень часто защита граждан реально представляет собой завуалированную политическую цель по смене правительства».

Применение силы на гуманитарной основе (гуманитарная интервенция)
Как уже было отмечено, Устав ООН принимает во внимание всего лишь несколько исключений, связанных с запретом применения силы.
Некоторые исследователи и очень немногие страны, приводя в качестве аргумента полномочия СБ ООН и право самообороны, высказали желание увеличить число исключений, мотивируя это необходимостью обеспечить за рубежом защиту прав незащищенных граждан или избежать нарушения их прав. Эта доктрина, которая известна под названием гуманитарной интервенции, имеет много сторонников. Но у нее есть три весьма существенных минуса: во-первых, она никогда не была инкорпорирована ни в один универсальный международный договор; во-вторых, в подкрепительной практике государств у нее была всего лишь незначительная поддержка; в-третьих, она противоречит jus cogens, в том числе и императивным нормам международного права, которые запрещают применение силы.
Исходя из характера норм jus cogens, для их изменения «государства международного сообщества должны принять и признать» 47 норму, которую они выработают.
Но этого не следует ожидать в ближайшее время.
Теперь, что касается второго аспекта. Несмотря на то, что некоторые государства для оправдания применения силы ссылались на доктрину гуманитарной интервенции, широкая общественность мало поддерживала их, большей часть осуждая, нежели одобряя подобные интервенции.
В большинстве случаев т.н. «гуманитарной интервенции», оправдания основывались отнюдь не на гуманитарном характере действия. Нападение Танзании на Уганду, интервенция Вьетнама в Камбоджу и действия Индии в Восточном Пакистане в основном и полностью пытались оправдать, исходя из необходимости самообороны. Более того, даже тогда, когда интервенция не соответствовала установленным правилам, Международный суд ООН признавал эти действия как нарушения правил, а не как установление новых норм.
Как отмечает профессор Браунли, «сторонники доктрины гуманитарной интервенции или пренебрегают обязательными предусловиями для формулирования новых принципов обычного международного права, или периодически выступают с предложениями ослабить требование opinio juris».
В последние годы были предприняты определенные шаги вновь восстановить принципы, или доктрину, гуманитарной интервенции. Были предприняты усилия в трех направлениях. В первом случае исследователи ссылались на Устав ООН или международное право прав человека для того, чтобы отстоять право интервенции с гуманитарной целью. По их утверждениям, поскольку обязательство по защите прав человека лежит в основе системы ООН и Всеобщей декларации о правах человека, интервенция с целью защиты этих обязательств является законной. Вполне возможно, что первая часть данной аргументации, в какой-то степени правильна, но абсолютно непонятно, приведет ли она к тому выводу, который предлагают нам сторонники этого аргумента. Целью системы защиты прав человека является поощрение государств и убеждение их в необходимости улучшить отношение как к своим, так и иностранным гражданам, но в международных документах по защите прав человека нигде не встречается право применения силы в одностороннем порядке с целью обеспечить выполнение этих обязательств. Вместе с тем, действительное уважение к правам человека является одной из главных целей ООН, но сохранение мира и безопасности, запрет на применение несанкционированной силы также представляют собой огромную, если не высшую ценность.
Во втором случае некоторые исследователи доказывали, что интервенция НАТО в Косово явилась установлением новой нормы гуманитарной интервенции, но этот пример должен быть рассмотрен с большой осторожностью. Большинство стран-членов НАТО не утверждали, что в основе интервенции лежал гуманитарный аспект. Вместо этого, для осуществления права на применение силы, они опирались на несколько резолюций СБ ООН, согласно которым ситуация была охарактеризована как «угроза миру». В то же время двусмысленной был и подход исследователей к вопросу интервенции. С этой точки зрения безупречна позиция профессора Бруно Симма (судья Международного суда ООН), которая была опубликована в Европейском журнале по международному праву. Он считал интервенцию незаконной (даже в том случае, если она была желательна с моральной или политической точки зрения). Ее законность (вне правовых актов), в любом случае, основывалась на многосторонней природе интервенции и полномочиях, выданных международными (компетентными) организациями, а не на каком-то отдельно стоящем праве на гуманитарную интервенцию
И, если даже разделить его точку зрения, то и в этом случае вооруженное нападение РФ на Грузию будет беспрецедентным.

Третий процесс, который в некоторой степени способствует формированию права гуманитарной интервенции, часто называют концепцией «Ответственности по защите». В 2000 году созданная правительством Канады Международная комиссия по вопросам вмешательства и государственного суверенитета, в которую входили известнейшие политики и юристы, опубликовала доклад «Ответственность по защите». (ICISS, 2000) В 2004 году созданная Генеральным секретарем Кофи Аннаном Группа высокого уровня по угрозам, вызовам и переменам поддержала формирующуюся норму. Сам Кофи Аннан в своем докладе «При большей свободе» «решительно поддержал» подход, предложенный Группой высокого уровня, и отметил, что предложенный критерий может быть применен для санкционирования применения силы в целом.(2005) В основе этой доктрины лежат две точки зрения. Сторонники ответственности по защите утверждают, что суверенные государства несут на себе непосредственную ответственность по защите граждан, проживающих в пределах границ этих государств, (но, учитывая количество подписанных государствами конвенций по защите прав человека, эта ответственность является сама собой разумеющейся). С другой сторон, СБ ООН имеет право дать санкцию на гуманитарную интервенцию с целью защиты беззащитных людей (согласно статье 39 VII главы Устава ООН это обычное явление).
Безусловно эти две нормы не могут оправдать осуществление односторонней интервенции. В действительности Группа высокого уровня или предложенная Кофи Ананном реформа не поддерживает идею односторонней гуманитарной интервенции. Вот что пишет по этому поводу британский эксперт, доктор Рой Элисон: «Несмотря на утверждения России и на большое число погибших, не существует реальных доказательств того, что в регионе были совершены массовые жестокие преступления или был риск их совершения (превенционный критерий концепции ответственности по защите)».
Кроме того, следует отметить, что во время и после вооруженного конфликта РФ постоянно манипулировала цифрами.57 Уже 9 и 10 августа 2008 года официальные российские представители делали заявление о большом числе погибших и квалифицировали действия грузинского правительства как геноцид. Очевидно, что число погибших и раненых было чрезмерно завышено для морального и правового оправдания интервенции. К сожалению, как это было отмечено в отчетах
56 Roy Allison, "Russia resurgent?: Moscow's Campaign to 'Coerce Georgia to Peace’’ (2008) 84 International Affairs\\45-\\1 \ at 1153. некоторых международных организаций ( например Human Rights Watch), завышенные цифры могли оказать прямое и губительное влияние, спровоцировав убийства из мести. В конце концов, Следственный комитет прокуратуры РФ подтвердил гибель 162 человек, тем самым опровергнув раздутые цифры, которые до того озвучивались РФ.
И, в заключение, можно сказать, что доктрина гуманитарной интервенции не находит серьезную поддержку в международном праве.
По мнениею ведущих исследователей, практика государств и их институциональное развитие четко дают понять, что существование такой нормы необосновано. И у этого есть весьма важные политические и юридические причины. Очевидно, что «гуманитарной интервенцией» можно очень легко злоупотребить, и до сих пор она применялась только в отношении слабых государств. И хотя в международном праве, существовавшем до принятия Устава ООН, эта доктрина получила определенную поддержку со стороны доминантных стран она несовместима с основными принципами суверенного равенства государств и недопустимости интервенции.
Продолжение следует...