Автор: LittleBird
Бета: Tasha
Статус: в процессе
Жанр: драма, трагедия, приключение, романтика
Персонажи: Почти все коноховцы, песчаники, Акацки, новые второстепенные персонажи
Пейринг: Наруто/Хината (основной). Остальные мельком: Саске/Сакура, Саске/Карин, Шикамару/Шихо, Сай/Ино, можно разглядеть и другие намеки на пары, если необходимо могу писать для протокола
Саммари: Конохе снова угражает война. В этот раз ее враг - Песок.
Рейтинг: PG-13
Размещение: запрещено
Предупреждения: возможен ООС персонажей, особенно ближе к середине и концу фанфика. Много выдуманного о мире Наруто, но не выходящего за его пределы!
Заметки: События начинаются с момента убийства Учихи Итачи.
От автора: продолжение будет, если будут желающие его увидеть
От беты: При прочтении этой главы я поняла, что все мои предыдущие догадки насчёт развития сюжета не оправдались. Что ж, тем интереснее будет читать дальше. Одно радует: Наруто наконец-таки «прозрел». ^^
Дисклеймер: герои и вселенная принадлежат Кишимото Масаши
 

Глава 5. Решение Казекаге, или то, что скрывают пески.

Разгневанная блондинка ворвалась в резиденцию Казекаге, она не пожелала здороваться ни с постовыми, ни с секретарем Гаары. Она просто ногой распахнула дверь кабинета Гаары и с порога заявила:
- Какого черта, Гаара?!
Темари давно перестала бояться своего младшего брата, еще после его знакомства и дружбы с Узумаки Наруто, а после извлечения из него хвостатого демона куноичи даже начала говорить с ним в приказном тоне и прямо в лицо высказывать все свои недовольства. Гаара терпел: он понимал, что сестра делает это не из ненависти и злости. Просто она была излишне импульсивна, когда дело казалось чего-то важного. Хотя, может, он прощал ей всё из-за того, что они с Канкуро были его единственной семьей. Теперь они наконец-то смогли стать настоящей, дружной семьей. Они впятером отмечали все праздники, устраивали семейные обеды. Два брата, сестра и Баки с Матсури – последнюю семья Сабаку приняла, как младшую сестренку, и девочка отвечала им любовью и преданностью.
- Что Вам нужно, Темари-сан? - отозвался один из старейшин Суны.
- Это что Вам нужно в кабинете моего брата?! - возмутилась разгневанная куноичи.
Ей так просто не удалось уехать с поста, она задержалась на оставшийся день и ночь и только сегодня утром смогла вырваться с Матсури в Суну, чтобы поговорить с Гаарой, и что она видит: в кабинете ее брата сидит этот противный старейшина и читает какие-то бумаги брата.
- Это, в первую очередь, кабинет Казекаге, который сейчас на собрании Суны по поводу войны с Конохой, - спокойно отозвался старый Оми.
- Война с Конохой? Вы шутите? Я только два месяцев назад вернулась оттуда, - проговорила пораженная девушка.
- Но, видимо, Лист не хочет с нам мира, раз совершил несколько нападений на наших шиноби, - спокойно проговорил старик.
- Этого просто не может быть… - неуверенно отозвалась куноичи, но потом более уверенно добавила: - Это какая-то ошибка! Мне надо срочно поговорить с Гаарой.
- Он на собрании старейшин, а Вы, Темари-сан, туда не входите, - надавил на последние слова старик.
Темари подарила своему собеседнику злобный взгляд и просто произнесла, глядя прямо в его глаза:
- Мне всё равно.
- Темари-сан, Вы – отличная куноичи, и Вам многое сходит с рук, потому что Вы – сестра и дочь Казекаге, но политические вопросы Вас не касаются.
Но Темари уже собиралась идти в зал заседания старейшин Суны.
- Темари-сан, не делайте глупостей, иначе мне придется применить другие методы, - за весь разговор старейшина так и не сменил своего тона: спокойно, медленно проговаривал каждое слово, что очень раздражало куноичи. А теперь он еще угрожает.
Темари сжала кулаки, но всё-таки остановилась и спросила:
- Вы о чем?
- Вы вчера дали скрыться трем шиноби Конохи, - холодно констатировал факты работник Совета Песка.
- У нас с деревней Листа подписан мирный договор, - напомнила девушка.
- Уже нет.
- Я об этом не знала!
- А как Вы это докажите? - продолжал наступление собеседник.
Мастер слова, риторики и политических игр ощущал свое превосходство над этой хоть сильной и умной куноичи, но еще слишком молодой и не имеющей достаточного жизненного опыта. Он видел, что сестра Казекаге готова сорваться в любой момент. Несдержанность ее слов и резкие движения, но, несмотря на свой темперамент, старшая Сабаку была довольно осторожной и сообразительной: легко понимала намеки и читала между строк. Оми пользовался этим тоже.
- Мне всё равно, делайте, что хотите! Я должна поговорить с Гаарой.
- Не забывайте, что с Вами были Матсури и Яхо, а они точно попадут под военный трибунал.
- Вы мне угрожаете?! - возмутилась девушка.
- Нет, просто хочу, чтобы Вы не наделали глупостей. Вы нам очень нужны, Темари-сан. Особенно в предстоящей войне.
- И чего же Вы хотите?
- Чтобы Вы успокоились и пошли домой. Завтра в час дня – собрание джонинов. Будьте на нем. Помните, Вы нам нужны…
Темари вышла, громко хлопнув дверью. Ничего, завтра она поговорит с Гаарой и всё выяснит.
Сабаку вошла в пустую идеально убранную квартиру и со злостью бросила на пол тяжелый веер. В одном этот старикашка прав: ей надо успокоиться и хорошенько подумать над случившимся. Куноичи залезла в душ, смывая песок и гнев. Под прохладной водой мысли стали более четкими, но от этого не становилось легче – были только вопросы. Почему им не сообщили о войне? Чего хотел Шикамару со своей командой? Ведь, если подумать, вряд ли отряд из трех человек можно было назвать армией по захвату деревни Песка. Если только они шпионили? А потом, зачем Наре было заманивать ее в ловушку, если он сам же ее спас? Или это не он их установил? И почему Гаара ничего ей не сказал? И чего хочет скрыть от нее этот старейшина?

Нара Шикаку и Яманака Иноичи сидели в кабинете Пятой. Напряжение последних дней сказалось на Хокаге: взгляд стал серьезные, на высоком лбу появились морщины, движения стали резкими, полностью лишившись женской мягкости и грации.
- Я позвала вас, чтобы заручиться вашей поддержкой в Совете Двенадцати, - хмуро проговорила Тсунаде. - Данзо и старейшины не будут меня поддерживать. А вам я могу доверять, так как точно знаю, что вы любыми способами не допустите очередной войны.
- Вы можете на нас положиться, Хокаге-сама! - отозвались мужчины.
В кабинет вошла Шизуне и, не обнаружив «врагов» Тсунаде, доложила:
- Тсунаде-сама, прибыли Чоджи и Ино, они сейчас в больнице: у них упадок сил и обезвоживание организма после пилюль клана Акимичи. Через два дня они полностью восстановят силы, - на одном дыхании выдала помощница Пятой.
- Где Шикамару? - вскочил со стула Шикаку.
Конечно, отец Нары-младшего не дал ей закончить, она подарила ему взгляд с легким упреком:
«Он что, считает, что я не умею работать и Хокаге меня для красоты держит?!»
- Отряд Шикамару был обнаружен постовыми западной крепости Суны. Чтобы дать уйти напарникам, Шикамару отвлекал шиноби Песка. И как командир группы дал приказ: уходить в Коноху без него. Последним, что слышал Чоджи, был взрыв.
Шикаку сжал кулаки – он ненавидел неизвестность. Его сын был учеником Асумы, и он знал, что Шикамару отдаст свою жизнь ради друзей незамедлительно. Шикаку всегда удивлялся, как в его сыне могут уживаться хладнокровный ум, просчитывающий на десятки шагов вперед, и доброе сердце, легко поддающееся эмоциям и чувствам. В кабинете повисло молчание. Тсунаде повернулась к окну, давая понять, что разговор закончен. Иноичи с беспокойством посмотрел на друга. Шизуне искала какие-то документы на столе Пятой. Шикаку так и остался стоять. Нет, все эти люди привыкли жить по соседству со смертью и опасностью. Но сейчас грядет буря, напряжение стояло не только в кабинете – во всей Конохе стояла страшная жара. Ветер не приносил желаемой прохлады, даже птицы замолкали под полуденным солнцем, всё замерло в ожидании сезона дождей, которые вернут оживленность в эти края. Невыносимый покой закончится, вот только он может обернуться либо торжеством жизни, либо пиром для смерти. И находившиеся в кабинете шиноби знали это.

Шикаку весь день вместе со своей женой провели у ворот Конохи. Есино нервно теребила подол своего платья, Шикаку не находил себе места, отмерял шагами дорогу. Только когда солнце начало садиться, на горизонте появился знакомый силуэт, который вскоре приобрел очертания их сына. Есино облегченно вздохнула. Шикаку улыбнулся. Шикамару вошел в ворота Конохи, как всегда, с безразличием на лице, засунув руки в карманы.
- Мама, папа, что вы здесь делаете? - немного удивился Шикамару: родители никогда его раньше после миссий не встречали.
Как же была рада видеть своего сына живым и невредимым чета Нара. Есино вернула своему лицу обычное выражение: обеспокоенность сменилась на строгость и холодность. Только глаза женщины выдавали ее чувства: внимательно рассматривали сына с ног до головы, ища возможные раны.
- Хокаге-сама очень ждет встречи с тобой, - хмуро отозвался Шикаку.
Шикамару внимательно посмотрел на родителей – он понимал, что они волновались. Страшное слово «война» ненавидели в доме семьи Нары: мать вздрагивала от него, Шикаку хмурился и переводил тему. В прошлой войне шиноби погибли родители и отца, и матери Шикамару. И сейчас они больше всего боялись за своего единственного сына, который стал отличным шиноби. Он станет воином новой, грядущей войны…

В дверь Темари кто-то бесцеремонно стучал. Темари отворила наглому гостю.
- Канкуро, когда ты научишься пользоваться звонком?!
- Так ты встречаешь своего любимого брата?!
- Мой любимый брат – Гаара. Он хоть мозги чаще включает!
- Похоже, он перестал пользоваться этим достоянием природы. Что творится в Суне, Темари? - спросил Канкуро, плюхаясь на диван в гостиной сестренки.
- Это я хотела спросить у тебя, меня три недели не было в деревне! - отозвалась блондинка.
- Меня тоже, как и дяди Баки: он только сегодня вернулся, - проговорил джонин.
- И Гаару вам тоже не дали увидеть? И сказали, что война с Конохой будет? - спросила Темари, уже догадываясь, каким будет ответ брата.
Канкуро незамедлительно кивнул.
- И еще шиноби Конохи у заставы… Что-то очень странное происходит. Надо срочно поговорить с Гаарой! - говорила взволнованная девушка, меряя шагами свою комнату.
- Что ты говорила о шиноби Листа? - спросил марионеточник.
В двери снова сильно забарабанили.
- Люди вообще слышали о таком достижении цивилизации, как дверной звонок?! - возмутилась сестра Казекаге.
В комнату ворвалась Матсури, запыхавшаяся от быстрого и продолжительного бега.
- Темари-сан, Канкуро-сан! Быстрее на главную площадь!

В тот же вечер назначили Совет Двенадцати. Хокаге сидела нахмурившись. Главы кланов шептались между собой, старейшины сидели, на удивление, молча. Данзо внимательно изучал отчет, предоставленный командой номер десять. Шихо уже заняла свое место, незаметно поглядывая на наследника клана Нара, Шикамару поздоровался с ней легким кивком, и она совсем замечталась и чуть не пропустила начало собрания, на котором должен был выступить ее любимый.
- Объявляю закрытое собрание Двенадцати официально открытым. Тема: Суна. Параграф два. Секретность ранга A, - громко сказала последняя из великой троицы саннинов.
Цель этого собрания для Тсунаде: отложить открытое объявление войны Суне. Война между двумя скрытыми селениями, как правило, затягивала и другие деревни ниндзя, а с учетом того, что война, скорее, будет вестись на нейтральной территории, то есть в стране Рек, то правительство и феодалы страны захотят нанять шиноби для защиты, и вряд ли они захотят платить ниндзя Конохи или Суны, разоряющим и уничтожающим их земли. Тсунаде всё это прекрасно понимала.
«Пусть это будет ошибкой!» - молила усталая женщина всех известных ей богов.
Все глаза были устремлены на Шикамару: о его уникальных умственных способностях ходили интригующие слухи, а иногда просто небылицы. Несильный отпрыск семьи Нары с внимательным пронзающим взглядом, не выдающим его мыслей и эмоций. А вот голос его сегодня подводил, и это несомненно чувствовали как старейшины, так и главы кланов.
- Я больше чем уверен, что шиноби Суны ничего не знали об этих инцидентах. Ино не заметила никакой подготовки к военным действиям. Они даже не стали нас преследовать, - начал Нара. - Все обстоятельства склоняются к тому, что кто-то просто подставляет деревню Песка, чтобы спровоцировать нападение. Это объясняет сразу несколько странностей. Во-первых, почему они просто не напали на нашу деревню, как сделал в свое время Орочимару, если они имеют право свободного перемещения по стране Огня? Это стало бы неожиданностью для нас и было бы их существенным преимуществом. Во-вторых, зачем им было нападать на отдельные группы наших шиноби на границе стран Рек и Огня? На некоторые отряды Листа, проходящие вблизи границы страны Ветра в то же время, не было совершено никаких нападений…
- А как же птица? - спросил Данзо.
- Ее убили, - ответил Нара младший.
- Спасибо, я видел отчет, - произнес одноглазый, поднимая свиток, лежащий перед ним.
Этот самый отчет, который в спешке писал Шикамару, на который у него было слишком мало времени, ему просто не дали. Конечно, Ино и Чоджи предоставили за него все голые факты их миссии, но этого недостаточно для того, чтобы переубедить Совет Двенадцати. У Нары не было прямых доказательств невиновности Суны в убийстве их шиноби, но были доводы разума и взгляд больших сине-зеленных глаз.
- Что Вы об этом думаете? - хмуро спросил глава «Корня».
- Я думаю, что это какая-то ошибка. У меня есть несколько вариантов… - начал молодой чунин.
Это была самая тяжелая часть этого самого отчета: он не имел разумных доводов, чтобы переубедить даже себя.
- Глупость какая! Птицу убили и сделали это специально! - поддержал одноглазого Хьюга Хиаши.
- Хиаши, паренек прав! Всё это больше похоже на подставу! Уже как два дня нет никаких нападений! - проговорила Мурэ Хироко. - Продолжай, Шикамару.
- В-третьих…
Ему не дали закончить: в зал ворвался Маито Гай и, пытаясь на ходу восстановить сбившееся дыхание, сказал:
- Тсунаде-сама, беда! Шиноби Суны напали на мирную деревню на западной границе! Все убиты, деревня сожжена дотла! И еще сюда спешит посланник феодала страны Огня! - закончил «зеленый зверь» Конохи номер один.
Непривычно было видеть этого всегда улыбающегося мужчину взволнованным и серьезным.
Тсунаде вскочила со своего места.
- Откуда ты это знаешь, Гай?
- Я видел собственными глазами, как горела деревня… - грустно проговорил джонин, закрывая глаза.
Перед ним вновь предстало, как горящий мужчина бежит по деревне, крича так, что кровь стынет в жилах. Как на земле лежит обгорелый труп матери, прижимающий к груди младенца. Ветер поднимает пепел, и черный дым, который не дает ничего рассмотреть, кроме огня, уничтожающего остатки человеческой жизни, не дает вздохнуть, чтобы продлить свою жизнь.
Тсунаде обвела всех присутствующих своим строгим взглядом и даже на лице Данзо заметила удивление и беспокойство. Время и события решили всё за Пятую, карты розданы и осталось только сыграть. Только Тсунаде никогда не везло. Вздох, женщина медленно поднялась со своего места.
- Я официально объявляю войну Суне. Кто меня поддерживает?
Все одиннадцать рук молниеносно метнулись вверх.
- Но, Тсунаде-сама! Отец! - отозвался пораженный Шикамару. - Они ничего не знают, они бы не стали…
Наследник клана Нара отказывался верить в происходящее, точнее, отказывалось верить его сердце, которое уже штурмом взяли его чувства.
- Всё, Шикамару, ты сделал, что мог! Спасибо, - проговорила Пятая и, видя растерянность шиноби, добавила: - Гай, проводи Шикамару.
Маито положил руку на плечо молодого чунина и подтолкнул его к двери. Шикамару, двигаясь к выходу, постоянно оборачивался, ища поддержки у Совета. Но он уловил только хмурый напряженный взгляд Тсунаде, серьезный и одобряющий взгляд Яманаки и сочувствующий – Шихо, которая сняла очки. Повелитель теней вышел из резиденции Хокаге, вернее, его вывел Гай. Шикамару со всей сил ударил кулаком по невинному зданию. Он никак не мог забыть взгляд Темари, полный невысказанных вопросов. Она понятия не имела, что он там делал. Она не знала о войне, Шикамару чувствовал это.
- Наруто, теперь надежда только на тебя! Поторопись! - проговорил Нара, разбив кулак в кровь.
Чунин прислонился лбом к стене здания. Эту битву он проиграл.

На главной площади перед резиденцией Казекаге собралась, казалось, вся Суна. Темари, Канкуро и Матсури не могли подобраться близко к главному зданию деревни Песка: люди стояли плотно и смотрели на балкон. На нем стоял Гаара, чуть позади него – двое старейшин.
- …И это было последней каплей. Советом и мной официально принято: объявить войну Конохе, - спокойно говорил Гаара в микрофон. - С этого дня мы и деревня, Скрытая в Листве, – враги!
Это всё, что успели услышать брат, сестра и ученица главы деревни Песка. Заликовала толпа, крича что-то в поддержку принятого решения. Только трое стояли молча, как вкопанные, и никак не могли поверить в только что услышанные слова. Многие шиноби Суны ненавидели Лист и были рады, что наконец-то смогут отомстить Конохе за все унижения. Многие беспрекословно верили новому Казекаге и согласны были слепо следовать его примеру. Уже казалось, что никто из них не помнил, как коноховцы спасли совсем недавно их Казекаге, как благодаря поддержке всё той деревни Суна так быстро преодолела кризис и вернула былую силу.
- Темари, я попытаюсь встретиться с Гаарой, а вы с Матсури ждите меня в твоей квартире, - тихо проговорил на ухо сестре Канкуро.
- Я не могу тебя отпустить одного! - запротестовала повелительница ветра.
- Я возьму с собой дядю Баки, он же входит в Совет старейшин, а Вы ждите меня, - сказал Канкуро и исчез.
- Я не узнаю Гаару-сенсея, - подала голос Матсури. - Как будто это вовсе и не Гаара-сенсей…
Темари удивленно посмотрела на девочку, которая только что произнесла вслух ее мысли. Матсури стояла, смотря куда-то сквозь толпу, прижимая сжатый кулачек к самому сердцу, которое сейчас громко стучало.

Совет Двенадцати открыл третий параграф. Тсунаде сидела мрачнее тучи. Шизуне испуганно смотрела на своего сенсея: она никогда не видела ее такой опустошенной. Хокаге сдалась, но не всё еще кончено. Хьюга Хиаши недовольно поглядывал на Пятую. В нем, в отличие от Хокаге, пылал настоящий пожар: надо сделать все противления к войне, столько дел, не время раскисать. Время действовать, что это за лидер, который только кивает на предложения других членов Совета?!
Нара Шикаку был очень напряжен и говорил довольно тихо:
- Я организую обучение по ядам. Я не могу дать никакой гарантии того, что это поможет в борьбе с Суной. Всем вам прекрасно известно, что они знают о ядах гораздо больше, чем написано во всех наших архивах. Я согласен открыть некоторые секретные свитки клана Нара для обучения ниндзя-медиков.
- Хиаши, как никогда пригодятся твои люди… - говорил кто-то.
- Необходимо установить тройные посты охраны…
- Кобуши-сан, Ваши люди займутся охраной границ в стране Рек, - говорила Хироко. - Река Коя – самый важный стратегический объект…
- Шито-сан, надо будет предоставить…
- Это просто невозможно…
Для Тсунаде всё слилось в бесконечный поток, ей казалось, что до нее долетали только обрывки различных фраз, голова страшно болела. Но она с достоинством продолжала собрание, делала предложения, отвечала на вопросы. Шизуне быстро строчила приказы вместе с Шихо, которые сразу же одобрялись Советом и шли на подпись к Хокаге. Иногда времени просто не остается, чтобы всё тщательно обдумать, – сейчас пришло время действовать.
Теперь каждую ночь на стенах Конохи будет дежурить как минимум один представитель клана Хьюга. Все ворота закроют и будут пускать только по специальным пропускам или в сопровождении отряда АНБУ. В больнице будут собраны все ниндзя-медики. С сегодняшней ночи возобновили свою работу кузницы, которые будут работать в двойном режиме. Сегодня в архивах не будут спать люди, ища всевозможные материалы о деревне, Скрытой в Песке, постовых на стенах деревни станет втрое больше, чем обычно. Завтра на столе Хокаге будут лежать списки групп атаки по двадцать человек бойцов, включая ниндзя-медика. Завтра на охрану границ выйдут несколько таких отрядов. Завтра тренировки заменит отдых. Завтра Тсунаде объявит о новой войне. Завтра… Хоть бы этот день не наступил!

Команда, на которую так надеялся Шикамару, пересекала лес страны Рек, сокращая расстояние до цели. Наруто, прыгая с ветки на ветку, не мог выкинуть из головы их тренировки с Хинатой. Как она завязывала ему глаза и заставляла бродить по лесу. Она говорила о том, что всё, окружающее нас, – живое: деревни, камни – а значит, можно научиться их слушать и отличать от людей и шиноби. Хьюга всё больше поражала Узумаки своей любовью к лесу, пониманием его законов. Наследница клана прекрасно справлялась с Наруто в их дружеских спаррингах с закрытыми глазами, особенно, если они проходили в лесу. Наруто приходилось всё время удерживать сосредоточение чакры в ступнях и руках, так как он не мог чувствовать, когда снова коснется поверхности ветки или ствола дерева, но сосредоточение чакры в ладонях мешало ему наносить удары и создавать клонов. Хотя клоны были бесполезны, напряжение во время боя было настолько велико, что еще следить за ними, которые тоже ничего не видели, казалось неосуществимой задачей.
- Это как посмотреть направо и налево одновременно, - вспоминались слова Какаши-сенсея.
А вот для Хинаты это не составляло труда. Она чувствовала себя, как рыба в воде. Казалось, она с детства была лишена зрения. После их тренировок девушка залечивала раны шиноби какими-то своими мазями. Наруто часто наблюдал, как Хината собирает в лесу какие-то травы для их приготовления, и понимал, что почти не знает эту скромную куноичи. Она, сама не подозревая, создала вокруг себя какую-то тайну. Особенно ночью для будущего Хокаге она казалась каким-то сверхъестественным существом, обитающим в лесу и умеющим разговаривать с каждым его жителем.
«Слиться с природой, почувствовать лес каждой клеточкой своего тела», - повторил про себя носитель Кьюби и закрыл глаза.
Его ноги по-прежнему отталкивались от сучьев деревьев, сосредотачивая чакру в ступне. Хината была права. Лес – живое существо. Он дышит кронами деревьев, он говорит ветром, он видит глазами животных и птиц, он чувствует каждым листочком, каждым камушком. Джинчуурики ясно слышал, как на конце огромных сучьев поют птицы и шелестят листья. Он теперь знал, когда следует выделить немного чакры для следующего толчка. Он чувствовал, но Узумаки Наруто не был бы собой, если бы немного не отвлекся и не влетел в огромную ветку прямо перед его закрытыми глазами. Удар был сильным, так как Хината дала приказ спешить, а неугомонный Наруто и рад был прибавить скорость. Итог не заставил себя ждать: потеряв сознание, носитель Лиса оказался на земле.
- Сай-сан, - испуганно позвала Хьюга анбушника, - пора сделать привал.

Канкуро во второй раз за день ворвался в квартиру Темари около двух часов ночи, за плечами были свитки с запечатанными марионетками и походный рюкзак.
- Темари, я теперь считаюсь предателям, за мной охотится вся охрана Казекаге и АНБУ Суны. Мне надо срочно покинуть деревню, - на одном выдохе выпалил Сабаку.
Матсури и Темари непонимающе смотрели на Канкуро. Их жизнь вдруг изменилась за один день. Повелительница ветра понимала только одно: что их предали.
- Что с Гаарой? - спросила светловолосая куноичи.
- Его как будто подменили! Как будто это тот человек, который был до того, как повстречал Узумаки Наруто, - быстро шептал марионеточник, а потом еще тише добавил: - Он и отдал приказ убить меня.
В комнате повисла минутная пауза, куноичи обдумывали слова «предателя». Канкуро только подтверждал догадки своей сестры. Предательство…
- Я пойду с тобой! - смело проговорила Темари.
- Нет, Темари, на тебя подозрение не пало. Предатель – только я. Ты должна остаться в деревне и всё выяснить, а еще позаботиться о дяде Баки и Матсури.
Старшая Сабаку прекрасно понимала, что Канкуро, безусловно, прав: кто-то должен выяснить, что способствовало таким переменам в характере нынешнего Казекаге, кто-то должен оправдать Канкуро и остановить войну с Листом.
- Нет, Канкуро-сан! Я иду с Вами, - твердо проговорила ученица Гаары. - Мы вместе должны выяснить, куда дели настоящего Гаару-сенсея, этот человек точно не мой учитель!
Темари, глядя в ночь, провожала дорогих людей. Ей надо было во что бы то ни стало остаться в деревне, оставаться в центре всех событий, если возможно, выяснить все тайны этой войны и остановить ее. Война – короткое и самое мерзкое слово в мире. Как же она ненавидела его. Еще с детства ненавидела, вряд ли она сможет кому-нибудь логично объяснить этот свой страх и неприязнь, так как толком ничего не помнила, только какие-то страшные образы: искалеченные люди, кровь, обеспокоенные голоса, ледяные взгляды. И постоянное чувство опасности и страха. Как она не хотела воевать, тем более с Листом – с этой красивой зеленой деревней. В эту ночь она не могла уснуть, да и не старалась. Девушка распахнула окно, и ее взгляд упал на ночные очертание зданий Суны. Почти во всех окнах горел свет: люди не спали. Может, кто-то и был против войны, а кто-то ее безумно желал. Чувства людей к одному и тому же событию бывают настолько разными, что разве можно угодить в этой жизни всем? Что бы ни происходило в этом противоречивом мире, всегда найдутся недовольные. Кто-то из них обязательно попытается что-то изменить, чаще всего используя силу, идя через множество человеческих жизней. Дойдут ли они до своей цели или всё-таки будут остановлены? Пожалуй, это неважно. Всегда останутся недовольные, и всё будет повторяться бесконечным циклом человеческих чувств, амбиций и желаний.
Куноичи вздохнула: иногда понимание чего-то не приносит счастья, скорее, наоборот. Девушка, упираясь ладошками в свой подоконник, закинула голову вверх: так казалось, что она будет дальше от людей. Небо, усыпанное миллионами звезд, ветер, приносящий из пустыни какие-то запахи и играющий с песчинками на ее подоконнике. И одиночество… Впервые Сабаку испытала это щемящее чувство. Она никогда не оставалась одна: рядом всегда был кто-то из семьи. Пусть отца и матери уже нет в живых, но братья были рядом. Нет, их раньше было трудно назвать хорошей семьей, но Темари всегда могла на них опереться, братья всегда были готовы встать на ее защиту, хотя она в этом и не нуждалась. Эта поддержка грела сердце, так она не ощущала этого гнетущего чувства – одиночества. Встряхнув копной пшеничных волос, куноичи попыталась избавиться от грустных мыслей и воспоминаний и найти ответы на свои вопросы. Но ночь не подарила столь желаемые ответы, как и утро. Только следующий день принес новые вопросы и беды.

Киба удрал из больницы, как только дежурная медсестра задремала на рабочем месте. Впрочем, он мог вылезти через окно, но сад, куда выходили окна его больничной палаты, почему-то охранялся АНБУ. Инудзука понимал, что они поставлены не для того, чтобы скрасить ночной пейзаж. Возможно, в деревне объявлено военное положение. И куда все подевались? Сегодня его навещала только Сакура, да и то по долгу своей службы. Он тихо ступал по кафелю холла, где два администратора заполняли какие-то бумаги. Слава всем Хокаге, не шиноби, иначе они без труда заметили бы Кибу. Перед входом в больницу дежурили двое АНБУ, но собачник, засунул руки в карманы, прогулочной походкой вышел из больницы. Посещения в данной организации по приказу Пятой разрешались до поздней ночи, поэтому АНБУ не заподозрили в парне пациента.
«Как детей обмануть», - усмехнулся про себя Киба.
Что же, вот так играть на публику ему приходилось довольно часто. Команде Куренай нередко давали задания, где надо было не только выслеживать кого-то, но и банально шпионить. И обычно роль по внедрению в доверие доставалась ему. Шино не умел показывать своих эмоций, а это уже вызывало подозрения, Хината, даже находясь в одиночестве, не могла врать, не краснея. Поэтому Куренай занималась с Кибой театральной игрой. Они вместе ставили небольшие сценки из классической литературы. Обычно у них даже были зрители: Хината, Шино и Акамару. Хьюге эти представления всегда поднимали настроения, и она радостно хлопала в ладоши, Акамару, громко лая, выражал свое восхищение. Хотя белый пес ничего не смыслил в актерской игре, но не мог не поддержать как своего хозяина, так и свою любимую Хинату, которая баловала его собачей вкуснятиной. Абураме всегда сдержанно комментировал сие представление, сверяясь с оригинальным произведением. Парень улыбнулся своим воспоминаниям.
Киба втянул в себя прохладный ночной воздух, в котором его идеальное обоняние уловило не меньше ста различных запахов, но он выделил только один: запах ночного леса. Это еще больше подняло ему настроение: завтра он с утра забежит к Куренай-сенсей, а потом отправится с Акамару на тренировку в тот лес, из которого доносится такой манящий аромат свежести и хвои. А вот и его дом, окруженный деревьями, тень, которая спасала Инудзук от жаркого летнего солнца Конохи. Киба обострил нюх.
«Так, дома Хана, Акамару, мама и кто-то еще. Его запаха я не знаю. Его: запах точно принадлежит мужчине», - подумал шиноби.
Киба обошел здание, чтобы попасть в дом через черный ход, который выводил на кухню, где, как оказалось, находился незнакомый человек с его матерью. Они говорили довольно громко.
- Цумэ-сан, поймите, Вы должны там быть, - уговаривал незнакомец.
- Я больше не связана ничем с этим человеком, - отозвалась она.
- Вы, может, и прекратили с ним всякое общение уже десять лет назад, но он остается отцом Ваших детей, - настаивал собеседник.
Киба еще больше напряг слух. Его отец – он не помнит его, но люди в деревне поговаривали, что он сбежал от его матери. Сама Цумэ этого не отрицала, а просто смеялась, широко открывая рот и показывая острые клыки. Сплетни ее никогда не волновали, а только веселили. От отца Кибы не осталось даже какой-нибудь паршивой фотокарточки, впрочем, он не очень-то страдал без отца. Цумэ была сильной женщиной, волевой и смелой. С грубым мужским чувством юмора и такими же повадками. Так что мать вполне сходила за отца, а вот материнскую нежность и заботу Киба получал от своей сестры Ханы, поэтому хозяин Акамару прибил бы на месте любого, кто сказал бы, что он обделен чем-то в этой жизни. Но любопытно было ему не чуждо, и он прислонился ухом к самой двери, чтобы не упустить ни слова.
- Нападение Суны на мирное поселение не шуточное дело, он хочет видеть именно Вас.
- Вот именно, идет война, я обязана защитить свою деревню.
- Если так будет продолжаться, то в войну будет втянута не только Коноха, но и вся страна Огня.
- А Ваш хозяин будет недоволен, - с пренебрежением бросила мать Кибы.
- Война выгодна государству, если она коротка и победоносна. Но если она затянется, это повлияет на все стороны общества: политическую, культурную, социальную, экономическую и… - со знанием дела говорил ночной гость.
- Мне Ваше политическое разглагольствование слышать не хочется. Вы хоть подумали, что кто-то должен занять мое место в Совете Двенадцати?
- Киба – Вашему сыну пора выйти из этих игр в шиноби и охотников.
Киба стиснул зубы так, что раздался скрежет, и если бы двое не были так увлечены своей беседой, то, конечно, услышали бы это.
«Да что этот напыщенный дурак себе позволяет?! Мама, дай ему хороший пинок под зад, и пусть катится на все четыре стороны», - злился «шпион».
- Он еще мал, - грустно сказала Цумэ, сама же не веря в свои слова: ее сын давно уже не мальчик, только еще слишком молод для всего этого.
- Ему скоро семнадцать, пора готовить его к тому, для чего он был рожден. Цумэ-сан, Вы же знаете… - но ему не дали закончить.
- Хорошо, я поеду с ними и хорошенько вреж… то есть поговорю с ним, - едва сдерживая себя, выдавила глава клана.
«Я не могу отдать ему ни Кибу, ни Хану», - грустно подумала женщина.
Мужчина низко поклонился хозяйке дома и вышел через заднюю дверь. Киба метнулся в кусты, и сейчас из своего укрытия он прекрасно видел человека, освещенного уличным фонарем. Это был статный мужчины средних лет, одетый в дорогое кимоно, его осанка и манера держать голову выдавали в нем какого-то знатного феодала или важного чиновника.
«И этот человек кланялся моей матери? Да по его лицу можно было бы сказать, что он даже не войдет в их дом, весь пропахший собаками. А тут… Кто же ты такая, мама?» - но эта ночь не давала ответов всем, кто задавал вопросы ее бесчувственной тишине.

Ночь. Ночь, которую они проводят в стране Рек. В стране, богатой водоемами и солнечным светом. Прекрасной стране, где круглый год распускались прекраснейшие цветы, где, привлекаемые прекрасным климатом, водились редкие виды животных и птиц. Эта страна давала жизнь. Но она же граничила с пустынной страной Ветра. Причина столь странной шутки природы заключалась в том, что с гор страны Дождя нескончаемым потоком по стране Рек спускались бурные полноводные реки, орошая земли, и стремились к океану. Прекрасная страна, где люди были приветливы и улыбчивы, где счастливые крестьяне снимали со своих участков несколько урожаев в год.
Ночные тренировки Наруто и Хинаты стали для них традицией. Сейчас Узумаки, осторожно ступая по мягкой траве босиком, следовал за звуками шагов Хинаты – он уже научился отличать шелест травы от шагов этой девушки, которая, казалось, даже не касается земли. Они бродили довольно долго по густому лесу, а теперь вышли в открытое поле; в нос путникам ударил резкий запах полыни, придающий ночному воздуху особый аромат. Сейчас Наруто думал о своем лучшем друге, воспоминания захватили его настолько, что он не заметил, как поляна стала уходить вниз. Еще секунда – и он понимает, что попал в воду. В ночной тиши всплеск воды казался оглушительно громким: несколько птиц, испуганно крича, поднялись с деревьев. Наруто, всё еще барахтаясь в реке, стянул с себя повязку и увидел девушку, стоящую около него на воде и обеспокоенно смотрящую на него. Наруто ей улыбнулся.
- Хината-чан, вода на удивление теплая, давай искупаемся, - предложил Узумаки, который уже и так промок с ног до головы, и нырнул под воду с головой.
- Прости, Наруто-кун, я думала, что ты почувствуешь, что река глубокая… - уже запоздало извинялась девушка.
И не заметила, как Наруто схватил ее за ногу и уволок за собой в реку. Вода действительно была, как парное молоко. Куноичи обожала воду: эта стихия принадлежала ей, как и Хината – воде. Девушка с удовольствием сделала несколько кувырков и вынырнула, чтобы наполнить легкие живительным кислородом. Наруто плавал вокруг нее и улыбался – казалось, вода забрала все проблемы молодых людей, оставляя им только радость.

Сай в эту ночь не спал в лагере, как думала Хьюга. Завернувшись в теплый спальный мешок, дремал нарисованный клон Сая. А сам он спешил туда, до куда почти добралась их команда во главе со стеснительной куноичи – в страну Ветра. Анбушник прекрасно знал, что Наруто и Хината не хватятся его, так как почти всю ночь уже который день заняты тренировками. Он добрался довольно быстро. И, развернув большой свиток на земле, нарисовал страуса, которому тут же в клюв всучил небольшой свиток. Нарисованное животное быстро побежало по пустыне. Сай, бросив на него прощальный взгляд, медленно побрел обратно в лагерь – сил бежать не было: он израсходовал почти весь свой запас чакры на это дзюцу.

- Ты устал, Наруто-кун? - обеспокоенно спросила Хината.
Молодые люди, промокшие до нитки, сидели на берегу реки.
- Нет, я просто задумался, - отозвался Наруто.
С ней он чувствовал себя спокойно и уютно. Эти большие глаза, смотрящие на него с каким-то непонятным блеском, тихий нежный голос.
- Я думал о Саске, - признался джинчуурики. - Бабуля Тсунаде сказала, что он убил своего брата и Орочимару, но почему-то до сих пор не вернулся домой.
Наруто вздохнул и, запрокинув руки за голову, улегся на траву. Хината внимательно следила за каждым его движением. Она чувствовала переживания парня и, конечно, хотела помочь, поэтому слова сами вырвались из ее груди:
- Я думаю, что у Саске еще остались неоконченные дела. А может, он просто боится возвращаться к вам, так как причинил вам много боли.
- Иногда мне кажется, что он никогда не вернется.
- Не говори так! - воскликнула девушка. - Он вернется, потому что ты стал его семьей, ты стал для него братом. И Сакура…
Наруто улыбнулся, но голос его оставался серьезным.
- Когда он вернется, путь забирает Сакуру-чан себе. Я ей всё равно не нравлюсь.
- Есть много других девушек, которым ты нравишься, - сердце куноичи бешено застучало от собственных слов, ее щек коснулся легкий румянец.
Наруто вскочил с земли и, приблизившись к лицу девушки, спросил:
- Правда? А ты их знаешь?
- Наруто-кун…
Узумаки непроизвольно сжал ладошку своей собеседницы и приблизился слишком близко к ее лицу – их губами оставалось всего несколько сантиметров, чтобы встретиться. Хинату затрясло, как в лихорадке.
- Хината, тебе холодно? - спросил парень. - Вот я дурак! Мы так простудимся, скорее снимай куртку!
Наруто, не задумываюсь, стянул с себя и спортивную черно-оранжевую куртку, и футболку. Хината от пережитых эмоций не могла прийти в себя: он касался ее руки, был слишком близко, а теперь раздевается, поэтому рука Хинаты сама собой потянулась к бутылке Тсунаде. Хьюга, непроизвольно осушив половину ее содержимого, закашляла. Она никак не думала, что напиток может быть таким обжигающим. Между тем клоны Наруто уже успели сбегать в лес за хворостом, а сам Наруто разводил костер. Услышав кашель, Узумаки повернулся к куноичи.
- Ты, если будешь в одежде, простудишься. Надо снять ее.
Хината не знала, действует ли лекарство Пятой, но она чувствовала, как кровь приливает к голове и мир немного ходит ходуном, но от этого становилось только приятней.
«Раздеться? А почему бы и нет? Ведь жарко», - в невообразимом диком танце кружились мысли в голове темноволосой.
Хьюга сбросила с себя и куртку, и бриджи. И осталась в черной майке и шортах, которые не скрывали ее натренированной стройной талии и ножек. Наруто поднял глаза на свою спутницу, и ему стало не по себе. Она притягивала его взгляд.
«Нельзя мне было так долго с эро-саннином общаться», - подумал Узумаки, вспоминая, как его учитель любил смотреть на купающихся девушек.
А Хинате уже хмель ударил в голову: мир казался таким волшебным и волнующим. Она побежала по реке, создавая миллионы брызг, которые переливались под бледным сиянием луны и светом горящего костра. Узумаки с открытым ртом через языки пламени наблюдал за танцем девушки. Это было красиво и невообразимо. Ее изящная фигурка легко, как мотылек, скользила по поверхности реки. Взмах рук и головы – и на Хинату сыплются миллионы мерцающих капель. Девушка заразительно смеется. Она удивила его снова. Как после этого его могут называть непредсказуемым ниндзя номер один? Эта девушка не просто таила в себе множество загадок: казалось, она была воплощением самой тайны. Но вскоре танец закончился, она вернулась на берег и села рядом с Наруто.
- Так красиво и так завораживает, - прошептала девушка, наблюдая за пламенем, и вдруг потянула к нему руку.
Но Наруто одернул ее.
- Хината, что с тобой?! - он приблизился еще ближе к ней и ощутил запах саке.
- Хината, что ты пила?! - удивился генин.
- Лекарство, Наруто-кун, - заплетался язык брюнетки. - Там, в моей куртке.
Наруто достал бутылочку, надпись на которой гласила: «От Тсунаде. Лекарство от скромности». Шиноби открыл ее, и в нос ударил резкий запах саке и мяты.
- Бабуля Тсунаде совсем с катушек съехала! Ладно еще этот извращенец Джирайя мне саке предлагал, когда мне было всего четырнадцать, но от бабули я точно такого не ожидал. Дать Хинате этой дряни! - возмущался ниндзя.
В это время Хьюга уже тихо дремала на траве: ее сморил тяжелый день, ночное купание и саке. Наруто затушил костер, собрал их вещи и, взяв Хинату на руки, побрел к лагерю, где их ждал Сай. Мысли в голове Наруто путались, а сердце бешено стучало в груди. И он не мог сладить ни с первым, ни со вторым. Наруто так и не сможет забыть эту ночь, а саке полностью сотрет ее из памяти наследницы клана Хьюга.

На горизонте забрезжил рассвет. Над пустыней поднимался огромный солнечный диск – казалось, он рождался прямо из огромных курганов песка. Ветер теребил волосы молодым шиноби. Они наконец-то пришли в царство Гаары Песчаного. Хината сжала кулачки: сейчас ей надо быть как никогда сильной – от этой миссии зависит мир между селениями. Сай, равнодушно осмотрев пустыню, приложил указательный палец к губам.
- Пора выяснить, что скрывают эти пески, - серьезно сказал Наруто и сложил какую-то незнакомую для его напарников печать.