Макс Нордау, великий европеец
[573x700]
Кто из так называемых образованных (иначе -- культурных) людей Европы, России и т. п. сегодня знает или хоть что-нибудь когда- нибудь слышал о Максе Нордау?
А ведь по справедливости он должен бы числиться в ряду самых блестящих умов своего времени -- тех, которые обеспечили огромный вклад XIX века в восхождение человечества к чему-то там. Его вспоминают в основном как сионистского деятеля, который к тому же что-то писал про вырождение.
На самом же деле он присоединился к сионистам только в 1895 г. -- и скорее всего лишь потому, что убедился в неприятии его охранительных идей большинством европейской интеллигенции и решил попробовать хотя бы новое (создаваемое, можно сказать, "с нуля") еврейское общество выстроить на на- чалах, которые существенно препятствовали бы вырождению. По своим наклонностям он был не еврей, а европеец. "Нордау" -- это как бы "человек Севера".

В то время как наиболее экзальтированные сионисты меняли свои немецкие имена и фамилии на библейско-ивритские, он решил остаться "норманном". Лучшую часть своей творческой жизни он посвятил не еврейским делам, а делам Европы. Его возврат к евреям не был возвратом к еврейскому: он вернулся не к евреям вообще, а к евреям-подвижникам, искавшим решение еврейской проблемы на благо не только евреев, а всех. Но сионисты ценили Нордау отнюдь не за его тщательную разработку темы вырождения, а за его импозантность, европейскость, литературный и ораторский талант, порядочность, умение находить компромиссы.
Для Нордау сионизм являлся не "делом жизни", а всего лишь поприщем, на котором он был востребован, благодаря чему мог вынашивать какие-то надежды. Нордау был шире и сложнее сионизма. Такими, как Нордау, в сионистском движении пользовались люди менее щепетильные. Жизнь Макса Нордау -- это отягощённый всякими сложностями путь человека, ум которого был слишком мощным, чтобы остаться незамеченным, но слишком правильным, чтобы быть вполне востребованным. Его книги были очень неудобными уже в его время, а сегодня они неудобны тем более, поскольку явления, по поводу которых он критично высказывался, к настоящему времени не только умножились, но превратились из маргинальных в господствующие.
Поэтому он оказался непреодолимо чужд современному "западнизму" и соответственно отодвинут не то в третий, не то в пятый ряд читаемых авторов несмотря на то, что блестящ, импозантен и еврей. В настоящее время в Европе нет общественного движения или хотя бы "течения мысли", которое бы определённо выступало в защиту здравомыслия, нормальности, исконной человечности, так что Нордау оказался без идейных наследников. Есть только слегка интересующиеся. Не отличись Нордау в сионизме, его бы, наверное, и вовсе игнорировали, как будто его и не было. * * * С сайта организации "Jewish Agency for Israel":"Макс Нордау (урождённый Симон Максимилиан Сюдфельд [по другим источникам Меир Симх Зюдфельд]; 1849-1923). Один из основателей Всемирной Сионистской организации, философ, писатель, оратор и врач." "Макс Нордау родился в городе Пешт, Венгрия, в ортодоксальной еврейской семье.

Позднее он перестал соблюдать все религиозные каноны и был даже обвинён в антирелигиозной деятельности. Макс Нордау становится врачом, в 1880 году переезжает в Париж. Параллельно Нордау делает карьеру журналиста, став в результате корреспондентом ведущих европейских газет.
Он достиг широкой известности и славы как мыслитель и социальный критик после публикации нескольких своих работ, в которых высказал критические взгляды на устоявшиеся общественные, религиозные, политические и культурные каноны своего времени. Публикации Макса Нордау были восприняты неоднозначно и в течение многих лет после их появления служили темой острой дискуссии между сторонниками и противниками идей Нордау. Его самые известные работы -- 'Традиционная ложь нашей цивилизации' (1883), 'Парадоксы' (1896) и 'Упадочничество' (1895). "В 1895 году Макс Нордау впервые познакомился с идеей Теодора Герцля о праве еврейского народа на национальное самоопределение и независимое государство.Он с энтузиазмом поддержал эту идею. Нордау был избран вице президентом, а затем и президентом нес- кольких сионистских конгрессов. Он стал одним из лидеров раннего сионистского движения и был убеждён в необходимости репатриации большинства евреев диаспоры в Эрец Исраэль. Нордау верил, что как только еврейское население в Палестине возобладает, политическая и государственная независимость станут лишь вопросом времени. Его предложение было, однако, отвергнуто другими лидерами сионистского движения как нереалистичное." "Макс Нордау умер в Париже в 1923 году и был перезахоронен в Тель-Авиве в 1926 году." Подлинная фамилия Маркса Нордау -- "Зюдфельд" -- переводится с немецкого как "южное поле". Заявив себя как Нордау ("северное золото"), он чуть ли не от корней отрёкся. * * * С сайта киевского института иудаики: "Он опубликовал несколько собраний очерков, ряд романов, пьес, которые были переведены на основные европейские языки. В 1883 г. вышла его книга 'Обычная ложь культурного человечества', включенная католической церковью в индекс крамольной литературы. В 1902 г. в Киеве было издано собрание сочинений Нордау.
Нордау защищал 'здравый смысл'." "В XIX веке критиков современной культуры и искусства было достаточно. Возможно, поэтому 27 марта 1894 года после знакомства с книгой Нордау 'Вырождение' А. П. Чехов написал А. С. Суворину: 'Рассуждения всякие мне надоели, а таких свистунов, как Макс Нордау, я читаю просто с отвращением'." Ну, и кто такой Антон Чехов в сравнении с Максом Нордау?! Морализатор по частным поводам, мастер отдельных метких замечаний, специалист по реакциям на пролитый за столом осус. Неприязнь к "свистунам" -- это, конечно, хорошо. Скептицизм, не совсем приятие эпохи -- вещи замечательные. Но ведь то же и у Нордау. Есть люди, которые пробуют выдавать какие-то общие концепции, потому что без таких концепций ведь мир слишком непонятный -- и не понятно, к чему в нём стремиться. Нордау был из таких, а Чехов -- не из таких и даже на тему литературы не теоретизировал. * * * Над сказать, Нордау отчасти сам виноват в почти-забвении своего литературного наследства: не "дожал", не оформил позитивной позиции, системы воззрений, остался в роли критика. Вдобавок он местами по-старинному многословен и обстоятелен, а сегодня на усвоение такого рода текстов уже не хватает времени. * * * Пикантная резкость отзывов Нордау о литературных знаменитостях своего времени (причём отзывов, как правило, обоснованных!) -- выражение его горечи по поводу невосприимчивости общества к пропаганде здравого взгляда на вещи. Кстати, почти все вырожденцы, которых он обстоятельно "грыз", сегодня по-прежнему востребованы, причём почти все востребованы в большей степени, чем их выдающий- ся критик. Нордау о Фридрихе Ницше: "Сколько бы Ницше ни острил со свойственной ему тупостью..." ("Вырождение", стр. 151) А ведь Ницше даже не был антисемитом! За что ж его так?!

Нордау о Льве Толстом: "Чтобы доказать, что толстовщина составляет умственное заблуждение, одно из проявлений вырождения, нам необходимо критически рассмотреть сперва самого Толстого, а потом и публику, которая вдохновляется его идеями. Толстой в одно и то же время художник и философ в самом обширном значении этого слова, т. е. богослов, моралист и социолог. Как художник, он стоит очень высоко, хотя и ниже своего соотечественника Тургенева, которого теперь в глазах широкой публики затмил."

Афоризмы Нордау

То, что в индивиде или продуктах его мышления прочно и предназначено к долгому существованию, отрывается от него и начинает новую самостоятельную жизнь, не нуждающуюся в связи с источником.
Банальность есть поношенная оригинальность; оригинальность есть первое представление, премьера банальности.
Финансовые кризисы - это поршни, которыми крупный капитал высасывает коллективный излишек заработка нации.
Обыкновенный человек хочет приобрести себе мысли, а не выработать их самостоятельно.
Мы не можем проглотить куска хлеба, чтобы не внести контрибуции какого-либо спекулянту.
Старик физически является неприятным воплощением дряхлости; нравственно он слепой и безжалостный эгоист, неспособный даже интересоваться чем бы то нибыло, кроме самого себя; умственно он ослабленный и ограниченный мыслитель, по существу сплетённый из старых ошибок и предрассудков.
Преобладанием закона наследственности в женщине объясняется то, что она всегда враг прогресса и опора реакции.
Кто призван создавать учреждения для толпы, тот должен с неё снимать мерку, а не с отдельных лиц. Чем банальнее политический деятель, законодатель, государственный человек, тем это лучше для него, тем лучше для его народа.
Посадите четыреста выдающихся людей и пусть они говорят о конкретных вещах. Их речи наверняка будут отличаться от дебатов в окружных собраниях, но не их решения, ибо эти решения отразят не оригинальные черты личности, а свойства, общие у неё не только с товарищами по собранию, но и со всяким прохожим на улице.
Разнородные предметы нельзя складывать. Поэтому можно себе легко представить партию тупоголовых, но не партию гениев.
Всё дело управления людьми заключается в том, чтобы подвести обыкновенного человека под ярмо новой привычки, которое он мог бы носить так же беспечно и легко, автоматически, жуя в полудремотном состоянии, как нёс старые привычки, - а это исключает возможность резких воздействий.
Сегодняшняя банальность вчера была не только оригинальностью, но самой сущностью её, лучшим, наиболее ценным её элементом, заслуживающим вечности. Банальность есть собрание прекраснейших приобретений ума человеческого по сию пору.
Общие места в речах филистеров начали свою карьеру с блестящих, потрясающих красот стиля, и всякая инстинктивная склонность и отвращение, всякий предрассудок, всякий бессознательный поступок обыкновенного человека первоначально отражает в себе тяжёлую и серьёзную умственную работу исключительного человека.
Толпа всегда консервативна, потому что в своих действиях руководствуется унаследованными видовыми стремлениями.
Единственными настоящими новаторами, которых знает история, были просвещённые деспоты. Наоборот, революции, исходящие из массы, неудержимо стремились к тому, чтобы стать общим местом.
Общество считает необходимым олицетворять и воплощать в идеальных образах своих героев свойства, которых, в интересах самосохранения, оно должно ожидать от своих членов.
Индивид имеет цену только для себя, но не для природы, не для общества. Для природы это просто переходная стадия на огромном пути развития материи.
Влияние жизни на литературу не превышает влияния действительности на сновидения. Наоборот, литература на жизнь производит сильное и непрерывное влияние, которое подчиняет себе весь образ мыслей и действий читателя.
Как и всякое внушение, роман и театр влияют сильнее на людей менее развитых или менее здоровых, чем на выдающихся, оригинальных и вполне нормальных, т.е. прежде всего влияют на шаблонные натуры, молодёжь, женщин, истеричных, слабоумных или слабонервных объектов.
Поэтическая литература - это бесконечный реестр всех расстройств, которыми бывают подвержены люди.
Семья в больших городах вымирает в третьем, максимум в четвёртом поколении, если переселенцы из деревни не обновляют её крови и не дают ей свежих жизненных сил.
Здоровая и естественная любовь всегда ясно сознаёт свои цели. Это есть потребность обладания, потребность той физической связи, которая способствует возникновению потомства.
Особы с противоестественными наклонностями сделаются несомненно большинством, если здоровые люди перестанут вести с ними борьбу.

Улица Нордау в Хайфе
[512x384]
[512x384]
[512x384]
[512x384]
[512x384]
[512x384]
[384x512]
[510x340]
[510x340]
[384x512]