ДИНА  РУБИНА

Вот такая история.

Живет в Израиле человек по фамилии Ленский. Это еще не начало
карнавала, еще не смешно. Обычная еврейская фамилия, у нас и
Пушкины попадаются.
Когда-то в Советском Союзе этот Ленский в знак протеста против
ввода советских танков в Прагу сжег красный флаг на площади Сво-
боды в Риге. Разумеется, его схватили, судили, дали срок, который
он отсидел тютелька в тютельку.
После чего репатриировался в Израиль, на историческую Родину, в
демократическое государство, где, как он полагал, забудется страш-
ный коммунистический сон.
Но в Израиле в это время у руля стояла Рабочая Партия, у кото-
рой, как известно, на трибуне с одной стороны национальный бе-
ло-голубой флаг, а с другой - красный.
Что там говорить. Ленский сжег красный флаг на площади Царей
Израилевых в Тель-Авиве. Его схватили, судили, дали срок (надо
отдать справедливость - гораздо меньший), он отбыл его и вышел на
свободу.
И вышел он на израильскую свободу законченным диссидентом.
Жил на так называемых территориях, состоял в организации КАХ,
ходил с оружием, участвовал во всех антиправительственных демонс-
трациях, (неважно - какая партия стояла у власти), а также митин-
говал на всех митингах. Он участвовал во всех забастовках - будь
то служащие аэропорта Бен-Гурион или работники детских садов и
ясель. Словом, человек сросся с карнавальным костюмом "закорене-
лый правонарушитель".
Стоит ли говорить, что израильская полиция и органы госбезопас-
ности в любой заварушке привыкли тянуть за ниточку, которая при-
ведет к вечному диссиденту Ленскому.

 

 

И вот моя соседка, работающая каким-то мелким секретарем в

следственном отделе иерусалимского полицейского управления, описа-

ла мне сценку, свидетелем которой стала на днях.

Действующие лица:

Студент, юноша лет двадцати, из интеллигентной ленинградской

семьи, привезенный в страну в возрасте шестнадцати лет -то есть,

человек, обремененный некоторым грузом русской культуры.

Офицер полиции, йеменский еврей лет сорока пяти,привезенный в

страну в детстве. В любом случае никак не обремененный грузом

русской культуры.

Между ними происходит следующий диалог.

Полицейский: - Ты про Ленского слышал?

Студент: - Да...конечно.

Полицейский: - От кого?

Студент иронически поднимает брови, оглядывается на секретаршу,

наконец говорит:

- То есть как - от кого? От Пушкина.

Офицер быстро помечает что-то на листке перед собой.

- А где он сейчас - знаешь?

- В каком смысле - где? - настороженно спрашивает молодойчело-

век, - его же это...убили...

- Как - убили!? - вскрикивает визави, - Кто убил?!

Он вскакивает из-за стола и начинает в страшном возбуждении

кружить по комнате. Очевидно, его сильно задевает тот факт, что

этот сопляк знает об убийстве Ленского, а он, офицер полиции, по-

чему-то не знает. Он останавливается напротив студента и повторя-

ет:

- Кто убил?

Студент, уже чувствуя, что этот странный разговор с сумасшедшим

любителем пушкинского романа пошел по какому-то неправильному

руслу, поеживается и тихо говорит:

- Ну, как же...ну, этот...Онегин же...

Полицейский подскакивает к столу, быстро записывает и это пока-

зание.

И только когда он пытается выяснить - когда произошло убийство,

а юноша, явно подсчитывая что-то в уме, бормочет, что приблизи-

тельно в первой четверти девятнадцатого века...следует, как у Го-

голя финальная сцена с застывшими фигурами и вытаращенными глаза-

ми...