[160x215]
Оказывается, подбегать к невидимому врагу и молчать -- невозможно, и
четвертый взвод закричал, но не "ура" и не "за Сталина", а просто заорал
бессловесно и жутко, как только достиг околицы села.
Взвод вонзился в село, как вилы в копну сена, и с этого момента Алексей
утратил всяческую власть над курсантами. Не зная еще, что слепым ночным боем
управляет инстинкт дерущихся, а не командиры, очутившись в узком дворе,
заставленном двумя ревущими грузовиками, он с тем же чувством, которое
владело им вчера при расстреле броневиков, выпалил по одному разу в каждый и
неизвестно кому приказал истошным голосом:
-- Бутылками их! Бутылками!

...
Он ни о чем отчетливо не думал, потому что им владело одновременно несколько чувств, одинаково равных по силе, – оторопелое удивление перед тем, чему он был свидетелем в эти пять дней, и тайная радость оттого, что остался жив; желание как можно скорее увидеть своих и безотчетная боязнь этой встречи; горе, голод, усталость и ребяческая обида на то, что никто не видел, как он сжег танк...

http://lib.ru/PROZA/WOROBIEW/ubity.txt

Написано просто и без помады..., можно сказать даже, натуралистично:
"Ни тогда, ни позже Алексей не мог понять, почему сапог желтый,
короткий, с широким раструбом голенища стоял? Не лежал, не просто валялся, а
стоял посередине двора? Сахарно-бело и невинно-жутко из него высовывалась
тонкая, с округлой конечностью кость. Он не разглядывал это, а лишь
скользнул по сапогу краем глаз и понял все, кроме самого главного для него в
ту минуту -- почему сапог стоит?!"

Любой абзац - сама реальность.
Остаётся сожалеть, что столь поздно открыл для себя этого большого Мастера.