"Того "Эха", которое мы начинали в 1990-м, не стало. Организм ещё работает, но "смерть мозга" уже наступила. Это моё личное оценочное суждение", — написал основатель и первый главный редактор радиостанции "Эхо Москвы" Сергей Корзун уйдя с радиостанции.

http://ria.ru/world/20150524/1066182548.html




__________- Можно ли обижаться на дело рук своих?
Оказываетя можно, Сергей Корзун обиделся и ушёл из «Эха»… Я не испытываю никакого злорадства, но лишь сожаление, что опять получилось как в поговорке: «благими намерениями дорога в ад вымощена». Сергей Корзун ушёл и написал на своей страничке об этом. Сожалею о том, что его постигло разочарование, поскольку ничего хорошего в этом нет…
Итак, Сергей Корзун о грустном…


«Я больше не работаю на радио «Эхо Москвы». Того «Эха», которое мы начинали в 1990-м, не стало. Организм ещё работает, но «смерть мозга» уже наступила. Это моё личное оценочное суждение.

Я могу ошибаться – я не врач, а просто близкий «Эху» человек. Я переговорил с Венедиктовым, прежде чем написать заявление об уходе. Алексей со мной не согласился. Я не принял его точки зрения. Мы - взрослые мальчики, имеем на это право.

Поводом для разговора и ухода с «Эха» послужила вот эта публикация на сайте:http://echo.msk.ru/blog/lejsya/1548974-echo/ …

______________- я привожу её здесь же, чтобы мой читатель не искал…


15 мая 2015,
«Демокраклы»
автор: Леся Рябцева журналист, помощник главного редактора "Эхо Москвы"

Знаете, в чем главная ошибка оппозиции? В том, что они безжалостные, одновременно бесхребетные и врущие самим себе жлобы. Даже жалко. Жалко то, как мелко и низко ведутся споры. Так жалко и грустно, хоть самой иди в политику. Сплошное разочарование.
Мне не хочется вступать ни с кем в полемику. Я просто опишу три истории. С вашего позволения, без имен. Где-то по памяти. Но, мне кажется, и так все будет понятно.
О Ходорковском, которого я бесконечно уважаю и которого очень жалею. Из-за его окружения жалею.
— Он вышел! Понимаете, когда он вышел, все изменилось. Это было такое облегчение. Так долго сидел и наконец, свобода.
Я: Простите, лично вот вам как помогло его освобождение? Что поменялось-то?
— Да, ты ничего не понимаешь. Как такое можно говорить?! Он ведь вышел — это же глоток свободы.
Я: А вам не кажется, что это наоборот — доказательство того, что у нас только так и выходят, только так свободу и можно потерять или заработать — через личное презрение или личную симпатию. Это же грустно.
— Нет. Все не так. Вот у тебя не поменялось, а у всей страны, я-то знаю, поменялось.
Я: И что теперь?
— Знаешь, что еще. Вот теперь-то он сможет помочь нам. Он должен. У него же деньги есть. Вот теперь у демократической части нашей страны есть инвестор. Он всем на благие цели раздаст. Все благие намерения теперь буду оплачены.
Я: С его вы взяли, что он вам что-то должен?
— Он просто не сможет стоять в стороне и даст нам денег.
О Немцове. Которого я всегда любила. И очень жалею о случившемся. Он бы вам показал, как надо.
Я: Слушай, скажи честно, там хоть что-то есть, что он сам написал?
— Нет. Ты же понимаешь, конечно, нет. Там есть только один клочок бумаги. Записка, которую он мне на стикере написал.
Я: И все? И вся книга на этом? Все презентации и пресс-конференции?! Ты шутишь, должно быть.
О Касьянове и, чего уж там, о Навальном. Которые могли бы быть или были героями и глотком воздуха. Которые испоганились и гадят вокруг.
— Мы сидели с ними до часу ночи пятницы. Много нас было, все обсуждали нашу общую линию поведения. И вот мы до часу ночи сидели и придумывали. И мы разъехались ночью уже. А уже утром мне начали звонить с вопросом: «Правда, что вас не включили в коалицию?».
Я: Да ты шутишь?!
— Я такого тоже не ожидал, конечно. Ну, мы же вот сидели, договаривались, что-то вместе решали. Решили. Успел доехать до дома и лечь спать. А следующим днем — все. Они меня выкинули.
Я: А чему ты удивляешься?
— И вот еще — мне все всегда говорили, что этот — прокремлевский. Что с ним нельзя иметь дело. А в итоге, именно с ним сейчас обо всем договариваемся. Оказалось, о том, о ком больше всего говорили гадостей, сейчас, в отличие от остальных, ко мне лицом повернулся.
Господи, как же можно быть такими наивными. Вы сообща постоянно всех кидали. Отчего же вы решили, что когда вашим бывшим сторонникам раздумается с вами сотрудничать, что они точно так же не поступят с вами?! Как жаль, что все так сдувается. Причем еще так скучно, без фанфар. Даже на интервью звать некого. На беседу никого не вытащишь — говорить не о чем.
Ваши эти «Лешечки» кинут своих же. Рано или поздно — всех. Грустно-то как с вами. Печально.
Власти не нужно тратить ни копейки на войну с вами.
Вы сами сожрете свои хвосты.

________________- Я в этой паузе позволю сделать себе маленькое замечание без подробных объяснений, так как кому дано свыше и так поймёт о чём я.
Лесю, как ни странно тоже можно понять, но Сергей обидевшись не сумел. Обида его заслонилаему ситуцию увиденную Лесей.
Уйти легче, ЧЕМ ИСПРАВЛЯТЬ СИТУАЦИЮ…, но я не осуждаю, просто констатирую факт, поскольку не у всех есть силы на это. Онако, далее к автору:


… Окончательное решение было принято после вот этой: http://echo.msk.ru/blog/lejsya/1551966-echo/


_____________- Я опять привожу текст и этой ссылки:


20 мая 2015,
«Слово с тремя точками»
Автор опять тот же: Леся Рябцева журналист, помощник главного редактора "Эхо Москвы"

Перед тем как начать писать этот текст, я посоветовалась с главным редактором сайта «Эха» (Виталиком Рувинским) по поводу цензуры. Я вообще частенько так делаю. Лучше уж сразу знать, какая часть моего текста пройдет. А которую — завернут еще на входе. Так вот. Он пожалел бедную девочку, так сказать, дал мне разрешение использовать слово «м...даки» сколько угодно раз, лишь бы они были «заточенны». Поэтому дальше будет текст сплошь про м...даков, из «м...даков» и для м...даков. Я аж подумывала назвать текст — «Ода м...дакам».
Нас окружают м...даки. Это, думаю, ни для кого не секрет. На работе нас окружают ничего не понимающие или не знающие м...даки, на лестничной клетке обитают те м...даки, что курят не там, кричат не так, живут не здесь и вообще. В университете — свои м...даки с книгами и очками на носу. На даче, в автомобиле, на дорогах, в чиновничьих норах — везде свои м...даки. Они хорошо приспособились и продолжают эволюционировать.
Конечно, нормальным людям приходится очень туго. Ведь табличек на м...даков никто не вешает. Ну, типа: «я м...дак». И дальше: «Девушка, если хотите, можете со мной связаться, но за то, что будет потом — я не ручаюсь. Я же м...дак». И я, конечно же, напарываюсь на м...даков. Но нет, нет, я никого не обвиняю. Себя только оправдываю. С виду-то они не всегда выглядят как м...даки. Да и, к тому же, они такие интересные особи.
А поскольку м...даки обычно очень настойчиво напрашиваются в твою жизнь, то отказать им сложно. И они с радостью пишут гадости вконтактике, задают вопросы в твиттере, наяривают пасквили в фейсбученьке.
М...даки, ну, вы, правда, не понимаете, что, слушая бы вас, я бы давно перестала быть собой. И стала бы м...даком. А потерять себя — для меня является чем-то совершенно невозможным. Я больше за личные свободы, нежели за стадное желание гнобить.
Возвращаясь к теме. Мне не стыдно. Еще ни разу не было стыдно за м...дака в моей жизни.
М...даки — они ведь в каждом из нас. Ну, вот для одного ты м...дак (так и вижу комментарии под постом о том, что м...дак для вас — это я), для другого — есть кто-то, кто не м...дак, потому что пока еще не узнал получше.
Лучше я трижды покажусь смешной, чем единожды — неискренней. Лучше я вляпаюсь в м...дака раз, два, три. Вляпаюсь неистово. Без сожалений. Со всеми эмоциональными фейерверками и бурями бабочек в животе.
Я, надо сказать, вообще уже довольно-таки талантливо это делаю — вляпываюсь. И ни разу я не пожалела о том, что с очередным м...даком связалась. На работе ли, на учебе, в клубе, в самолете, в ресторане, в интернете… М...даки меня окружают везде.
И если бы/когда (а предупредить пытаются очень часто, я бы сказала, с неистовой частотой) меня предупредили о том, что я с м...даком — я не передумала бы и поступила ровно так же.
Я люблю м...даков. Я ненароком делаю все, чтобы в них наступить. Ну, как ненароком. Такая пассивная осознанность. Я то ли не научилась их пока что различать (что, само любой, конечно, по-любому, отчасти правда — возраст/отсутствие опыта/замыленный глаз), то ли их так много вокруг, что в любом случае не застрахован на одного из них попасть.
Я это все к чему. М...даки, давайте, мы с вами расстанемся, а? Раз и навсегда. Я буду и дальше много работать, буду слушаться маму, есть кашу, читать книги, да-да, не забуду выучить население страны, города, планеты Земля… Я все это обязательно сделаю. По 8 миллионов раз. Только, пожалуйста, пусть вас в моей жизни станет меньше. И вот вам бонус! И меня в вашей жизни тоже станет меньше.
PS И вот совершенно же не значит, что, если м...дак в одном — значит, во всем м...дак. Ну, не сложилась семейная жизнь с одним таким м...удаком. Но это ведь не значит, что человек или писатель он плохой. Вот вы меня не любите, а знали бы вы, какой восхитительный омлет я готовлю.
Так вот. М...дак, коллективный такой м...дак, спасибо тебе за новый (ни-на-что-никогда-не-променяемый) опыт. Останемся друзьями. Я пошла дальше.


____________- Вы заметили? Это же в самом начале: «Перед тем как начать писать этот текст, я посоветовалась с главным редактором сайта «Эха» (Виталиком Рувинским) по поводу цензуры. Я вообще частенько так делаю. Лучше уж сразу знать, какая часть моего текста пройдет. А которую — завернут еще на входе».
А нам-то говорят, что на радио станции «Эхо» цензуры нет… И ведь «наивные» даже после этого будут свято верить в отсутствие цензуры на «Эхо». Что ж, вольному – воля… , а словами Леси вольные «м...даки — они ведь в каждом из нас».

_____________- Однако, вернёмся к откровениям Сергея Корзуна:


... Эти посты подписаны «помощником главного редактора радио «Эхо Москвы»». Имя помощника не имеет существенного значения. Вы можете себе представить собственную публикацию в «Правде» помощника Сталина Поскрёбышева? Вы видели, чтобы помощник Путина Юрий Ушаков опубликовал в твиттере мнение, с которым его патрон не был бы солидарен? Вы хотя бы знаете имена помощников других главных редакторов российских СМИ?

Так что все мои вопросы были исключительно к Алексею Венедиктову. Для меня важно то, что отсутствием реакции на посты своего помощника сам главный редактор подтверждает свою солидарность с высказанными в них оценками: оппозиция – это «безжалостные, одновременно бесхребетные и врущие самим себе жлобы», а «на работе нас окружают ничего не понимающие или не знающие м…даки». Лично я принял это на свой счёт, после чего и покинул ту локацию, где мог бы ненароком окружить помощника главного редактора. Я должен был поступить иначе? Может быть, начать оправдываться?

До сих пор в своем пространстве общения я поддерживал Алексея как главного редактора радиостанции. Мне представлялось, что он твёрдо соблюдает принципы, которые мы вместе закладывали в основы медийного бренда «Эха». Сегодня я не хочу, не могу и не буду поддерживать новый курс капитана на поддержание рейтинга в ущерб базовым ценностям.

На мой взгляд, «Эхо Москвы» сегодня предаёт свою базовую целевую аудиторию. Генезис «Эха» тесно связан с горбачёвской гласностью. Тогда читающая и думающая часть советского общества открыто получила в своё распоряжение полные версии текстов лучших умов России и СССР. Их больше не надо было искать по самиздатам. До миллионов возросли тиражи «Московских новостей», «Огонька», «Нового мира» и иже с ними. Люди думающие и при этом либеральные были в нашей стране всегда. С приходом гласности их просто стало больше. Мы были их частью и решили сделать радио именно для них, то есть для себя самих и для похожих на нас. Их число волновало нас не сильно – было важно, что образованные и умные люди стали считать радио «своим». Мы подпитывались ими и работали для них. Именно отсюда желание не замыкаться на одном течении мысли, будь то в политике или в искусстве, а представлять «все значимые точки зрения». Все, кто не входил в эту целевую аудиторию, были вольны присоединиться к ней или просто пройти мимо и не слушать.

Радио за 25 лет меняло программы, форматы, рубрики, соотношение новостей и комментариев экспертов, но всегда (до сих пор) оставалось верным своей целевой аудитории. В 2015 году этого, на мой взгляд, не стало. В данном случае я не отделяю сайт «Эха Москвы» от радио. Отличия есть, но бренд – один и тот же. Непрофессиональные, высокомерные, злобные и просто оскорбительные суждения из комментариев к постам перекочевали в сами посты, а открытый троллинг некоторыми ведущими некоторых гостей программы – в эфир. Дёгтя сравнительно немного, но, как известно, одна его ложка может убить бочку мёда. Мне представляется, что репутации бренда «Эхо Москвы» это наносит смертельный ущерб.

Лично я принял своё решение. Никого ни к чему не призываю. На радио работают мои друзья и талантливейшие журналисты. На радио приходят эксперты, чьё мнение мне интересно и важно. Остаюсь читателем некоторых публикаций сайта и слушателем некоторых программ радио. Нефильтрованное "Эхо" стало опасным для душевного здоровья.


P.S. Отдельно подчеркну: я не даю согласия на перепост этого текста на сайте «Эха Москвы» - не хочу, чтобы он соседствовал с плохо структурированным потоком бессознательного от помощника главного редактора радио «Эхо Москвы».

P.P.S. Комментарии только от друзей. Пжлст, соблюдайте рамки приличия. Отвечу на то, что покажется мне важным».
Tags: Венедиктов, СМИ, Эхо Москвы

http://bez-durakoff.livejournal.com/13409.html



______________- Думаю, что у Леси поводов для обиды даже больше, чем у Корзуна, ведь «Эхо» - его детище, а она по её выражению «вляпалась».
Это было неизбежно. Леся Рябцева, это логическое продолжение того, чем Корзун занимался последние 25 лет. Основатель и первый главный редактор радиостанции "Эхо Москвы" Сергей Корзун.
Так что совершенно нелогично обижаться на слова Леси об оппозиции, как о "безжалостных, одновременно бесхребетных и врущих самим себе жлобах".

Хорошо, что прозрел. Лучше поздно, чем никогда. А что дальше? Франкеншейн стал самостоятелен, и теперь будет гадить по своему смотрению, и уже без Сергея Корзуна.

p.s. Верно много чего ещё можно сказать по этому поводу, но текст получится слишком большим...
Главное сказано, а потому на этом заканчиваю... пока.