Эпиграф.

“В истории нашей страны образовались провалы, перед которыми мысль человеческая останавливается, как бы в недоумении”, - Салтыков-Щедрин.

22 июня, ровно в 4 часа, по приказанию Льва Троцкого был расстрелян флагман Балтийского флота и Начальник Морских Сил Республики (НаМорСи) Алексей Михайлович Щастный.
________________- «С товарищеским приветом Л.Троцкий».

читать далее

Первый в Советской России смертный приговор был оглашен 21 июня 1918 года за несколько месяцев до официального восстановления Совнаркомом высшей меры наказания, отмененной 26 октября 1917 года II Всероссийским съездом Советов.
Судебный процесс состоялся в Сенатском дворце Московского Кремля (ныне рабочая резиденция Президента РФ). Для содержания подсудимого рядом с кремлевским кабинетом председателя СНК В.И. Ленина была оборудована камера, а его дело рассматривал специально созданный Революционный трибунал при Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете.
http://pravo.ru/process/view/95518/





В приговоре, опубликованном уже 22 июня, значилось, что: «Именем Российской Социалистической Федеративной Советской Республики Революционный трибунал при ВЦИК Советов рабочих, крестьянских, солдатских и казачьих депутатов, заслушав в открытых заседаниях своих от 20 и 21 июня 1918 г. и рассмотрев дело по обвинению бывшего начальника морских сил Балтийского флота гр. Алексея Михайловича Щастного, 37 лет, признал доказанным, что он, Щастный, сознательно и явно подготовлял условия для контрреволюционного государственного переворота, стремясь своею деятельностью восстановить матросов флота и их организации против постановлений и распоряжений, утвержденных Советом Народных Комиссаров и Всероссийским Центральным Исполнительным Комитетом. С этой целью, воспользовавшись тяжким и тревожным состоянием флота, в связи с возможной необходимостью, в интересах революции, уничтожения его и кронштадтских крепостей, вел контрреволюционную агитацию в Совете комиссаров флота и в Совете флагманов: то предъявлением в их среде провокационных документов, явно подложных, о якобы имеющемся у Советской власти секретном соглашении с немецким командованием об уничтожении флота или о сдаче его немцам, каковые подложные документы отобраны у него при обыске; то лживо внушал, что Советская власть безучастно относится к спасению флота и жертвам контрреволюционного террора; то разглашая секретные документы относительно подготовки на случай необходимости взрыва Кронштадта и флота; то ссылаясь на якобы антидемократичность утвержденного СНК и ЦИК Положения об управлении флотом, внося, вопреки этому Положению, в Совет комиссаров флота на разрешение вопросы военно-оперативного характера, стремясь этим путем снять с себя ответственность за разрешение таких вопросов; то попустительствовал своему подчиненному Зеленому в неисполнении распоряжений Советской власти, направленных к облегчению положения флота, и замедлил установление демаркационной линии в Финском заливе, не исполняя своей прямой обязанности отстранения таких подчиненных от должности; то под различными предлогами на случай намеченного им, Щастным, переворота задерживал минную дивизию в Петрограде; и всей этой деятельностью своей питал и поддерживал во флоте тревожное состояние и возможность противосоветских выступлений. Принимая во внимание, что вся эта деятельность Щастного проявлялась им в то время, когда он занимал высокий военный пост и располагал широкими правами во флоте Республики, Трибунал постановил: считая его виновным во всем изложенном, расстрелять. Приговор привести в исполнение в течение 24 часов». Известия ВЦИК 1918, 22 июня»
http://www.bagnet.org/news/ukraine/53151


Вместо закона, подлежащего утверждению ВЦИКом, 16 июня 1918 года, как раз в день опубликования обвинительного заключения по делу Щастного в прессе (что не случайно), было принято постановление Наркомата юстиции об отмене всех доныне изданных циркуляров о революционных трибуналах. В нём говорилось, что «ревтрибуналы в выборе мер борьбы с контрреволюцией, саботажем и прочие не связаны никакими ограничениями» (Свод указов РСФСР, 1918 г., № 44, стр 533).

http://q99.it/lRNFjYo

Защитник Жданов, выслушав приговор, воскликнул:
- Как вы смеете? Смертная казнь отменена!
На что последовала реплика Крыленко. Он бросил ее со смешком:
- Чего вы волнуетесь? Щастный приговорен не к смерти, а к расстрелу, а это не одно и то же.
Что хотел этим сказать "товарищ Абрам" по прозвищу Горошинка? Вряд ли он мог предположить, что придет и его час, и его самого станут готовить к неправому суду.
http://www.russian-globe.com/N48/Zinko.PervayaZhertva.htm


На процессе над Щастным председательствовал рабочий металлист С. Медведев. Он вошёл в историю как один из участников «рабочей оппозиции», направившей в 1922 году в исполком Коминтерна заявление о том, что руководители партии большевиков ведут «борьбу против всех, особенно пролетариев, позволяющих себе иметь своё суждение, и за высказывание его в партийной сфере применяют всяческие репрессивные меры». Но в 1918 Медведев сидел за судейским столом, чтобы засудить Щастного, позволившего иметь своё собственное суждение о судьбе Балтийского флота

http://q99.it/BasGjYo

Итак, расстрельный приговор был вынесен утром 22 июня 1918 года. Левые эсеры, которые еще были членами ЦИК"а и защитник Жданов немедленно подали в президиум ЦИК ходатайство об отмене приговора. Дыбенко поместил в газете «Анархия» следующее письмо: «неужели нет ни одного честного большевика, который публично бы заявил протест против восстановления смертной казни? Жалкие трусы! Они боятся открыто подать свой голос - голос протеста. Но если есть хоть один честный социалист, он обязан заявить протест перед мировым пролетариатом… мы не повинны в позорном акте восстановления смертной казни и в знак протеста выходим из рядов правительственной партии. Пусть правительственные коммунисты после нашего заявления-протеста ведут нас, тех, кто боролся и борется против смертной казни, на эшафот, пусть будут и нашими гильотинщиками и палачами». Ничего не помогло!
Рассказывают, что в последнюю ночь Лариса Рейснер кормила его завтраком и развлекала милой болтовней.
23 июня в 02.00 президиум под председательством Свердлова рассмотрел и отклонил ходатайство. Тогда левые эсеры демонстративно вышли из состава Ревтрибунала. Щастный успел написать записку Жданову: "Дорогой Владимир Анатольевич, сегодня на суде я был до глубины души тронут Вашим... настойчивым желанием спасти мне жизнь. Пусть моя искренняя предсмертная благодарность будет Вам некоторым утешением..."
http://www.russian-globe.com/N48/Zinko.PervayaZhertva.htm


Советские историки разделяли официальную версию, по которой начальник Морских сил Балтийского моря был казнен за контрреволюционную деятельности. Однако с этим не согласился военный судья полковник юстиции Вячеслав Звягинцев (ныне в отставке). Военный юрист, изучив газетные публикации 1918 года, обратил внимание на противоречие в деле Щастного: власть казнила человека, который сохранил для республики самый боеспособный флот. 25 октября 1990 года он опубликовал в газете "Известия" (именно в этом издании 72 года назад освещались обстоятельства ареста "народного адмирала" и суда над ним) статью "Первый смертный приговор". В ней Звягинцев впервые в советской прессе отверг версию, будто Щастный виновен в "контрреволюционной агитации в Совете комиссаров и Совете флагманов флота", и заявил, что расстрелянный российский моряк "не преступник, а герой, дважды спасший флот". Ключом к разгадке причин парадоксальной судебной расправы над флотоводцем, благодаря которому ядро Балтийского флота не попало в руки германских войск во время Первой мировой войны, могла стать, как предполагал военный юрист, секретная телеграмма наркома по военным и морским делам Льва Троцкого от 3 мая 1918 года командованию флота о "неизбежном взрыве" кораблей и судов, базировавшихся на то время в Гельсингфорсе (Хельсинки) ввиду наступления кайзеровских войск в Прибалтике. За этим мог скрываться, писал автор статьи, сговор большевистского правительства с Германией и Англией, которые были по разным причинам заинтересованы в нейтрализации флота республики на Балтийском морском театре. (Текст телеграммы был опубликован в газете "Известия" 16 июня 1918 года с комментарием: Щастный самовольно огласил ее содержание в Совете комиссаров и Совете флагманов, чем "возбудил брожение в массах и посеял недовольство к Советской власти").
Публикация Звягинцева, как он сам вспоминал позже, вызвала немало раздраженных откликов, в том числе и со стороны некоторых историков российского и советского флота. Однако правоту военного судьи спустя время подтвердили материалы подлинного следственно-судебного дела Щастного под номером № 3614, которое после настойчивых поисков ему удалось отыскать в 1991 году в архиве уже бывшего Управления КГБ по Ленинградской области, которые он впоследствии опубликовал в своей книге "Трибунал для флагманов".
http://pravo.ru/process/view/95518/





Ледовый поход Балтийского флота — операция по спасению кораблей Балтийского флота от захвата германскими и финскими войсками и переводу их из Ревеля и Гельсингфорса в Кронштадт. Проведена в тяжёлых ледовых условиях февраля — мая 1918. Командовал начальник Морских сил (наморси) Балтийского моря Алексей Михайлович Щастный.
В результате операции были спасены от захвата и перебазированы 236 кораблей и судов, включая 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев, 12 подводных лодок.

[500x243]

После завершения похода, по приказу Льва Давидовича Троцкого, А. М. Щастный был арестован «за преступления по должности и контрреволюционные действия».
Обвинение, по словам историка С. Мельгунова, было сформулировано так:
«Щастный, совершая геройский подвиг, тем самым создавал себе популярность, намереваясь впоследствии использовать ее против советской власти».
http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/54908

26 мая 1918 года Щастный по вызову комиссара по военным и морским делам Троцкого прибыл в Москву. Многие полагали, что в Петроград он вернется с наградой, но Щастный на следующий день после приезда был арестован в кабинете "военморды" и после допроса, который ему тут же учинил Троцкий (подробная стенограмма есть в деле), был препровожден в Таганскую тюрьму. "Из нее [стенограммы] и других материалов дела, – пишет Звягинцев, – видно, что нарком, несмотря на большую занятость, нашел все же время выполнить по этому делу не только прокурорско-следственные обязанности, но и выступить в суде в качестве свидетеля обвинения. Причем – единственного. Полагают, что он запретил другим свидетелям [и прежде всего защиты] появляться в Кремле".
Вопрос о Щастном безотлагательно рассмотрел Президиум ВЦИКа. В деле имеется выписка из протокола № 26, в которой сказано: "Одобрить действия Наркома по военным делам т. Троцкого и поручить т. Кингисеппу в срочном порядке производство следствия и представить свое заключение в Президиум ВЦИК". Из выписки следует, что единственным основанием для одобрения ареста Щастного явилось письмо Троцкого в Президиум от 28 мая 1918 года, которое также имеется в деле: "Уважаемые товарищи. Препровождаю при сем постановление об аресте бывшего начальника морских сил Балтики Щастного. Он арестован вчера и препровожден в Таганскую тюрьму. Ввиду исключительной государственной важности совершенных им преступлений мне представлялось бы абсолютно необходимым прямое вмешательство в это дело ЦИКа… С товарищеским приветом Л. Троцкий".

К письму была приложена копия постановления об аресте, в котором Троцкий считал необходимым предать Щастного "чрезвычайному суду". Но такого суда, да еще для преступника "исключительной государственной важности", у Советской власти не было, поскольку 22 ноября 1917 года Совет народных комиссаров упразднил все существующие суды, институты судебных следователей, прокурорского надзора, а также присяжную и частную адвокатуру. Поэтому ВЦИК срочно подготовил и утвердил декрет об образовании Революционного трибунала при ВЦИКе для рассмотрения дел "особой важности". А нарком юстиции Петр (Петерис) Стучка за три дня до суда своим постановлением отменил ранее установленный запрет на применение смертной казни. Ему же принадлежало и авторство "Руководства для устройства революционных трибуналов", в котором говорилось, что "в своих решениях Революционные трибуналы свободны в выборе средств и мер борьбы с нарушителями революционного порядка".
В следственно-судебном деле сохранились имена трибунальцев. Председательское место в поспешно созданном верховном судебном органе занял Сергей Медведев, бывший рабочий-металлист Обуховского завода. Первыми членами "чрезвычайного суда" стали Отто Карклин, Бронислав Веселовский (Весоловский), Карл Петерсон, Александр Галкин и Иван Жуков. Все судьи, следователь Виктор Кингисепп и обвинитель Николай Крыленко являлись членами ВЦИК – высшего законодательного, распорядительного и контролирующего органа государственной власти. Таким образом, как пишет в предисловии к книге "Дело командующего Балтийским флотом А.М. Щастного" президент адвокатской фирмы "Юстина" к.ю.н. Виктор Буробин, противоправным созданием суда и назначением судей "был нарушен базовый юридический принцип разделения властей", а "при судебном рассмотрении дела не был соблюден принцип – "нет преступления и нет наказания, если нет закона". В дальнейшем, пишет Буробин, отрицание властью базовых юридических ценностей и корректировка законов по мотивам политической целесообразности превратились в обыденное явление.
Показательна в этом отношении судьба нескольких членов [Верховного] Революционного трибунала при ВЦИКе, вынесших первый расстрельный приговор в Советской России и государственного обвинителя. Медведев, возглавлявший трибунал, расстрелян в 1938 году, в том же году эта участь постигла Крыленко, Жуков расстрелян в 1937 году, а Карклин годом позже умер в исправительно-трудовом лагере. Все затем были реабилитированы в связи с отсутствием состава преступления в их действиях.
http://pravo.ru/process/view/95518/


Согласно пятому пункту Брест-Литовского договора, российский флот должен был сосредоточиться в русских портах, в противном случае он подлежал разоружению. Балтийский флот, базировавшийся к тому времени в Гельсингфорсе, куда он был передислоцирован в феврале 1918 года из Ревеля (Таллина) за неделю до захвата порта немцами [Щастный тогда планировал операцию в качестве первого помощника начальника военного отдела Центробалта], снова оказался в опасном положении. Новая угроза захвата флота исходила как от белофинских войск, руководимых Маннергеймом, так и от наступающих частей Германии. Германия спешно признала финское правительство, и, таким образом, флот оказался на территории признанного иностранного государства, что отдавало флот в руки немцев. "Щастный, – пишет Звягинцев, – принял решение: любым путем вырваться из ледяного плена, а в случае реальной угрозы захвата кораблей – взорвать их".
Главная сложность прорыва в Кронштадт заключалась в том, что толщина льда на большей части акватории Финского залива составляла до 75 см, а торосы – от 3 до 5 метров. В таких условиях не только миноносцы и подводные лодки, но и крейсера и линкоры с бронированной обшивкой корпусов еще без ледоколов не плавали. Между тем этих судов катастрофически на флоте не хватало (стремясь сорвать увод флота, немецкие и белофинские агенты и предатели из числа экипажей захватили и увели три ледокола и попытались вывести из строя четвертый). Кроме того кораблям предстояло идти под постоянной угрозой обстрелов со стороны немцев и белофиннов, которые заняли острова, лежащие на пути следования.

_______________Что в ходе следствия интересовало Троцкого больше всего
"Функцию обвинения, помимо официального обвинителя Н.В. Крыленко, возложил на себя Л.Д. Троцкий, – пишет Звягинцев. – Приговор, как свидетельствуют материалы дела, трибунал основал исключительно на его показаниях. По объему они занимают три четверти стенограммы процесса, а по содержанию соответствуют обвинительному заключению. Однако похоже на то, что самые существенные вопросы, которые могли бы прояснить, за что в действительности судили Щастного, не отражены в протоколе судебного заседания. Они, вероятно, рассматривались судом не в ходе открытых слушаний, а за плотно закрытой дверью".
О том, что открытые слушания в действительности проходили, свидетельствует стенограмма судебного процесса, опубликованная 21 июня I918 года в "Известиях ВЦИК": "Щастный заявляет, что нельзя судить о его действиях по конспекту реферата, взятого у него, ибо там были изложены его мысли лично для себя, а не для опубликования… Жданов [Владимир, осуществлял защиту Щастного] заявляет, что подсудимый имеет сделать заявление секретного характера и просит закрыть двери заседания. Зал очищается от публики".
Что же происходило за закрытой дверью? "В протоколе, подшитом в архивно следственном деле, о закрытом судебном заседании нет ни слова, – сообщает Звягинцев. – То, что оно было в действительности, вряд ли подлежит сомнению. Корреспондент, владевший приемами стенографии, зафиксировал все в точности – до того момента, как вышел из зала. А вот по какой причине "упустил" столь важный эпизод суда его секретарь, остается загадкой. Впрочем, сделать предположение о том, какие вопросы исследовал трибунал, удалив публику, несложно. Видимо, Щастный пытался объяснить суду, на чем он конкретно основывал свой вывод, что немцы "поддерживают Советскую власть". И, вероятно, дал показания по поводу изъятых у него копий документов, которые немецкий Генштаб адресовал "Господину председателю Совета Народных Комиссаров [В.И. Ленину]" – № 815 от 3 марта, № 1333 от 30 марта, № 1462 от 9 апреля, №1469 от 10 апреля 1918 года и в дополнение к № 1462 – от 19 апреля 1918 года".
Обстоятельства утечки, изъятия, а также местонахождения оригиналов этих документов интересовали Троцкого в ходе следствия больше всего. В частности, из стенограммы допроса на следствии бывшего комиссара флота Е. Блохина хорошо видно, с какой настойчивостью Троцкий выяснял эти вопросы:
"Троцкий: Щастный не сказал, откуда он получил документы?
Блохин: Нет. Сказал, что мы будем это дело расследовать…
Троцкий: Но вы как думаете, откуда он мог получить?
Блохин: Нe знаю. Зиновьев говорил, что получил эти же документы у погромщика.
Троцкий: Зиновьев добыл их у контрреволюционера, но каким образом у Щастного были оригиналы?
Блохин: У нас тоже копии.
Троцкий: Хорошо, но каким образом у Щастного были копии?
Блохин: Нe знаю.
Троцкий: Вы обязаны были поставить вопрос ребром и выяснить откуда у Щастного эти документы.
Блохин: Он не ответил, потому что велась разведка и Щастный надеялся найти всю организацию".
"Представляется, что своим вопросом об оригиналах документов Троцкий невольно выдал личную, лежащую за рамками дела заинтересованность, – комментирует Звягинцев. – Предоставил историкам еще одно подтверждение того, что большевики вели тогда свою игру. Можно долго спорить и рассуждать о подлинности или подложности копий этих документов (путем сопоставления дат, фамилий, событий, изучения соответствующих источников в заграничных архивах и т.п.). Но по большому счету принципиальное значение для нас имеет то обстоятельство, что сегодня можно считать доказанным существование тайных связей немцев с большевиками, финансирование которых осуществлялось как до, так и после Октября… Лишь недавно, например, стало известно, что в обстановке крайней секретности в соответствии с устными договоренностями в Брест Литовске 27 августа 1918 года в Берлине были подписаны соглашения, гласившие: "Россия соглашается выплатить Германии сумму в шесть миллиардов марок". Поэтому нельзя исключить, что в будущем могут появиться новые доказательства, подтверждающие вывод А.М. Щастного о том, что непосредственно в ходе переговоров в Брест Литовске были достигнуты какие то договоренности касательно судьбы флота".

"Затем судьи верховного трибунала удалились в совещательную комнату. Там они пробыли пять часов, хотя на изготовление трехстраничного рукописного приговора требуется не более получаса, – пишет военный судья в отставке. – Остается только догадываться, с чем это было связано – с безграмотностью судей или отсутствием единодушия. Тем не менее вердикт подписали все. Возможно, под воздействием все того же Л.Д. Троцкого, который, по некоторым данным, не постеснялся пробраться в совещательную комнату трибунала с тем, чтобы оказать воздействие на членов суда".
Можно считать установленным, считает Звягинцев, что Щастный, проводя собственное расследование (об этом свидетельствуют, в частности, личные записи командующего, стенограмма допроса Блохина и др.), вплотную приблизился к разгадке тайной связи большевиков с кайзеровской Германией. И, вероятно, именно за это был уничтожен.

http://pravo.ru/process/view/95518/


Политические взгляды капитана 1-го ранга Щастного, оказавшегося после октябрьского переворота 17-го года (по советской терминологии – Великая Октябрьская социалистическая революция) на службе большевиков, доподлинно неизвестны. Скорее всего, Щастного, как и многих других офицеров, воспитанных на сознании своего долга перед родиной, удерживала "невозможность покинуть свои посты, пока шла война". Именно по ее окончанию офицер намеревался покинуть флот, о чем свидетельствуют документы, опубликованные в книге о Щастном.
http://pravo.ru/process/view/95518/

________________Тайный пункт, за который Совнарком хотел расплатиться с Германией Балтфлотом
В силу своей должности Щастный оказался в эпицентре сложнейшей политической игры, касающейся судьбы Балтфлота, которую вели советское правительство, немецкий Генштаб и Англия, находящаяся в состоянии войны с Германией. "Англичане прилагали усилия к уничтожению российских кораблей, предполагая тайный сговор (или зная о нем) большевиков и представителей немецкого Генштаба, – пишет Звягинцев. – Поэтому капитан английских ВМС Кроми (английский разведчик, фамилия которого фигурирует в материалах дела), с одной стороны, вел секретные переговоры с большевиками [конкретно, с Троцким] об уничтожении кораблей за крупное вознаграждение, а с другой – с помощью тех же английских фунтов добыл, вероятно, документы, свидетельствующие о тайных сношениях Совнаркома с кайзером, и, видимо, нашел способ, чтобы они оказались на столе у командующего флотом".
"Щастный, вероятно, полагал, – анализирует тогдашнюю ситуацию военный юрист, – что тайные договоренности по этим вопросам были достигнуты в Брест Литовске [сепаратный мирный договор, подписанный 3.03.1918 г. представителями Советской России, с одной стороны, Германией и ее союзниками – с другой. Ратифицирован Чрезвычайным IV Всероссийским Съездом Советов 15 марта. Аннулирован ВЦИК в ноябре того же года] и расплачиваться решили флотом". В подтверждение своих слов Звягинцев цитирует сослуживца Щастного Сергея Зарубаева (бывший контр-адмирал), который участвовал в выводе флота из Финляндии в Кронштадт в качестве начальника бригады линейных кораблей. Щастный незадолго до ареста заявил Зарубаеву о своем убеждении, что "в Брестском мирном договоре имеется тайный пункт об уничтожении флота, который и объясняет настырность Троцкого в этом вопросе…"
Игра большевиков, по мнению Звягинцева, заключалась в том, чтобы "не отказываясь от английских денег … скрыть наличие германских субсидий, которыми в течение нескольких лет подпитывалась ленинская партия". "Не исключено, – продолжает Звягинцев, – что Л.Д. Троцкий пошел на изощренную хитрость: с помощью английских денег пытался отработать задолженность перед немецким Генеральным штабом. Щастному уже в это время давались путаные противоречивые указания с целью добиться от него перебазирования кораблей в Кронштадт лишь тогда, когда, по их мнению (и немцев тоже), сделать это, исходя из ледовой обстановки, было бы уже невозможно. Или взорвать – но без боя и крайней на то необходимости. Да так, чтобы корабли остались на плаву, став легкой добычей большевистских финансовых покровителей".
http://pravo.ru/process/view/95518/



____________О причинах скоропалительно вынесенного ему смертного приговора до сих пор спорят историки.
Еще одну версию мы предлагаем нашим читателям.
ЭТОТ документ историки обнаружили в уголовном деле № 3614, заведенном в мае 1918 года в отношении командующего Балтийским флотом Алексея Михайловича Щастного. На обороте карандашом сделана надпись: «Товарищу Медведеву (Медведев, рабочий-металлист, председатель ревтрибунала. — Авт.). Доставить в собственные руки». Но никакой расписки о приеме или ознакомлении на документе нет.
Однако известно, что тело «красного адмирала» Щастного так и не было выдано его семье. И могила, в которой был погребен бывший командующий Балтийским флотом, официально не обнаружена до сих пор. Однако есть предположения, где она может находиться.
______________А ведь по костям ходим…
ВПЕРВЫЕ я узнал о том, где может находиться могила «красного адмирала», в середине 80-х годов, когда работал в ГлавПУ СА и ВМФ. Учреждение располагалось в построенном уже в советское время солидном многоэтажном здании «с башенкой», вплотную примыкавшем к старому зданию Генштаба — в прошлом царского Александровского военного училища. В середине архитектурного каре, выходящего на ул. Фрунзе (теперь — ул. Знаменка), располагался скверик. Как-то мне довелось сопровождать в Генеральный штаб референта для особых поручений начальника ГлавПУ СА и ВМФ полковника Воронова. Поручение было пустяковым: помочь пожилому человеку (Воронова не в шутку называли самым старым полковником Советской армии, ему тогда было уже за 60) донести до библиотеки Генерального штаба кипу книг.
Время было жаркое, и не только по погоде. Уже началась перестройка, в печати стали появляться первые статьи о том, что в истории Октябрьской революции «все не так просто, были и перегибы, и даже расстрелы» и т. п. И идеологам из ЦК и ГлавПУра приходилось срочно вырабатывать новую линию поведения. По дороге Воронов присел на скамеечку в сквере. Рядом примостился и я. Вдруг он задумчиво произнес:
— А ведь по костям ходим. Здесь в 18-м людей расстреливали и тут же тайно хоронили. Тут вот и самую первую жертву революции, адмирала Щастного, расстреляли. Наверное, где-то здесь и закопали.
— Ну, видимо, перезахоронили потом? — спросил я, ошарашенный такими откровениями, глядя под ноги на травку уютного скверика, где когда-то, видимо, коротали время между занятиями императорские кадеты, а ныне, воспользовавшись перерывом на обед, наслаждались прохладой офицеры Генштаба. — Никто не знает. Вот люди пишут, — Воронов показал на красную папку, которую, не доверив мне, нес сам, — просят разобраться, помочь отыскать могилу. Да, много дел тогда наворотили…
Зная, что полковник занимается личными и, порой, деликатными обращениями граждан на имя начальника ГлавПУ СА и ВМФ и за время своей долгой службы помог не одному десятку людей, я попытался выяснить подробности. Но ничего узнать не смог: ни кто пытался отыскать могилу адмирала, ни почему он назвал Щастного «первой жертвой революции». Да и само имя Щастного мне тогда практически ни о чем не говорило. Это неудивительно, поскольку напрасно было искать в середине 80-х годов ХХ века упоминания о нем в энциклопедиях, морских справочниках и мемуарной литературе.
Имя бывшего царского морского офицера, организовавшего и возглавившего в апреле 1918 г. тяжелейший «ледовый переход» Балтийского флота в Кронштадт и спасшего от захвата немцами 236 боевых кораблей, было тщательно вымарано из советской истории. Правда, не сразу. Вначале ему, бывшему капитану 1 ранга императорского флота, большевики даже неофициально присвоили звание контр-адмирала.
________________Первый «красный адмирал»
ЩАСТНЫЙ был одним из тех военных специалистов старой русской армии, которые откликнулись на призыв новой власти и честно служили ей. Он был опытным офицером, участвовал в русско-японской войне 1904 –1905 гг. Сражался под Порт-Артуром, побывал в японском плену. За храбрость был награжден орденами Св. Анны 2-й и 3-й степени и Св. Станислава. В апреле 1918 года Щастный был официально назначен «начальником Морских сил Балтийского моря».

Обстановка на флоте была тяжелейшая. После заключения 3 марта 1918 г. Брест-Литовского мирного договора возникла реальная угроза захвата немцами российского Балтийского флота, который зимовал в Гельсингфорсе (Хельсинки) и Ревеле (Таллине). В приложениях к Брест-Литовскому мирному договору от 3 марта 1918 года оговаривался отвод в российские порты всех русских военных кораблей или, если они не находятся в портах иностранных государств, их немедленное разоружение. Финляндия к тому времени уже заявила о своей независимости, и ее порты походили под определение «иностранные». Немцы прекрасно понимали, что в марте—апреле Гельсингфорс еще отрезан от территории России сплошными ледяными полями. Немецкое командование не без оснований считало, что российский флот оказался «у них в кармане».
Намерения немцев не были секретом для командования Балтийского флота. Немцы, — сообщалось в одном из агентурных донесений в Морской Генеральный штаб, — «имеют целью в ближайшее время занять Гельсингфорс, дабы помешать русским военным судам выйти в Кронштадт. Завладев ими, в случае возобновления войны с Россией немцы будут смотреть на суда как на военную добычу, в противном случае суда будут переданы Финляндской Республике. Во всяком случае немцы хотят покончить с русским флотом до начала навигации в Финском заливе, дабы иметь там полную свободу действий…».
Советским правительством было принято решение попытаться увести корабли в Кронштадт, а в случае неудачи — взорвать их. Все корабли по личному указанию Троцкого должны были быть заминированы. Выполнение этих задач возложили на начальника Морских сил Балтийского моря А. Щастного.
________________Он спутал все планы…
В ПЕРВОЙ декаде апреля штаб Балтийского флота получил данные о реальной угрозе захвата флота: разведка сообщила, что германская эскадра на всех парах движется к Гельсингфорсу. Утром 11 апреля с борта немецкого флагмана была передана в эфир радиограмма: «Германское командование вынуждено занять Гельсингфорс. Все суда и вооружённые пункты просят поднять бело-красные флаги…».
Однако когда днём 11 апреля 1918 года германский флот подошел к Гельсингфорсу, немцы увидели на горизонте… лишь дымы последних кораблей уходящий русской эскадры. Щастный не стал взрывать корабли и увел их в Кронштадт. Тем спутал все германские планы. И как потом выяснилось, не только германские.
В условиях отвратительного технического состояния кораблей (многие из них, по собственному выражению Алексея Михайловича, представляли из себя «железный лом»), значительной нехватки личного состава (некомплект на некоторых кораблях достигал 50–60%) «красный адмирал» смог организовать спасение флота. И практически действовал вопреки тайному приказу Троцкого и Ленина о подготовке всех кораблей к взрыву. Позднее это тоже поставили ему в вину…
Вместо «подрывных команд» Щастный сколотил из оставшихся матросов и офицеров перегонные команды. На каждом корабле он с огромным трудом в условиях «революционного разброда и шатаний» — на флоте сильны были позиции анархистов — подобрал надежных командиров и капитанов судов. Каждый походный «ордер», разбитый на «караванные отряды», сопровождали ледоколы, прокладывая кораблям путь в ледяных торосах.
Сначала была спасена часть кораблей, базировавшихся в Ревеле. Немцы вошли в город еще в конце февраля, но ни одного судна не обнаружили: они были уведены в Гельсингфорс. Затем в результате беспримерного «ледового перехода» из Гельсингфорса в Кронштадт удалось перебазировать главные боевые силы флота: 6 линкоров, 5 крейсеров, 54 эскадренных миноносца, 10 тральщиков, 5 минных заградителей, 15 сторожевых судов, 12 подводных лодок. Кроме того, до Кронштадта дошли 45 военных транспортов, 25 морских буксиров, 14 вспомогательных судов и 4 посыльных и другие суда. Всего же, как уже отмечалось, было спасено 236 боевых кораблей и судов.
Эти корабли впоследствии стали ядром не только советского Балтийского флота, но и других флотов и флотилий. Многие из них дослужили до Великой Отечественной войны и с успехом противостояли фашистам под Ленинградом, в Баренцевом море и на Черном море. Среди них был защищавший в 1941 году Одессу и Севастополь линкор «Севастополь» (ставший «Парижской коммуной»), линкор «Марат» (бывший «Петропавловск»), главный калибр которого стал при обороне Ленинграда настоящим «огневым щитом» для осажденного города, подводная лодка «Пантера» и другие корабли.
Балтийский флот благодаря энергии и способностям «красного адмирала» А. М. Щастного, оказался единственной морской силой, которую удалось сохранить большевикам: Черноморский флот был затоплен, а практически все корабли Северного и Тихоокеанского флотов достались интервентам.
______________Портфель с «компроматом»
НО НЕ УСПЕЛ последний корабль встать на кронштадтский рейд, как отношение большевиков к триумфатору «ледового перехода» резко изменилось. Почему? В дело вмешалась большая политика.
Германское командование было просто взбешено уводом флота и направило в адрес Советского правительства секретную ноту протеста, где ссылалось на нарушения положения не только Брест-Литовского мирного договора, но и на «некие прежние конфиденциальные договоренности». Демарш немцев поставил Ленина и Троцкого в сложное положение. Сегодня не является секретом, что между большевиками и немецким командованием существовали тайные соглашения. В обмен на значительные денежные суммы и услуги по доставке большой группы революционеров во главе с Лениным из Швейцарии через Германию в Швецию, из которой они перебрались в Россию, большевики обязались «вести пораженческую пропаганду по выводу России из войны». Что они с успехом и сделали, заключив сепаратный Брест-Литовский мир.
Возможно, в число этих договоренностей входило и уничтожение или передача Балтийского флота немцам. Однако все тайные связи с немецким генштабом в то время публично и категорически опровергались большевиками. Очевидно, что в распоряжении немцев были компрометирующие советских лидеров документы, которые они, при определенных условиях, могли бы обнародовать, чтобы оказать давление на Советское правительство. Публикация этих документов отнюдь не входила в расчет лидеров большевиков.
И вдруг Троцкому становится известно, что некоторые из этих компрометирующих документов оказались в распоряжении триумфатора адмирала Щастного! В его руках появился некий «портфель с компроматом». Каким образом эти документы попали к нему? Об этом, видимо, уже не узнает никто. Может быть, немцы передали их командующему флотом в надежде, что бывший царский офицер откажется от своей «безумной затеи увести железный лом» в Кронштадт к большевикам?
_______________Арест произвел лично Троцкий
Но Щастный был честным человеком и настоящим русским патриотом. Даже обладая доказательствами связей большевиков с немецким командованием, он увел флот в Россию. А вот для Троцкого и Ленина адмирал оказался крайне опасен. Поэтому от бывшего царского офицера поспешили избавиться. Насколько было важно для лидеров большевиков устранение адмирала, показывает такой факт: его арест был произведен лично Л. Троцким без каких-либо предварительных санкций исполнительных или судебных органов.
Позднее было объявлено, что военачальник предан суду «за преступления по должности и контрреволюционные действия». Ускоренное следствие по «делу» Щастного, главным свидетелем по которому проходил сам Троцкий, предъявило обвинение адмиралу из 11 пунктов, большинство из которых так и остались недоказанными. Но видимость законности постарались соблюсти. На суде у Алексея Михайловича даже был защитник — опытный юрист В. Л. Жданов, в прошлом неоднократно выступавший адвокатом на процессах против известных революционеров. Он не оставил и камня на камне от всех обвинений.
Но судьба «красного адмирала» была уже предрешена.
Среди «убийственных» обвинений, предъявленных спасителю Балтийского флота, фигурировали, например, и такие: «Щастный во всех своих разговорах, суждениях и докладах о флоте стремился до последней степени унизить личный состав флота, его матросскую массу, изображая моряков как шкурников, у которых нет никакой нравственной дисциплины и никаких высших интересов».
Особый пункт обвинения касался неисполнения указаний Совнаркома и Троцкого о минировании кораблей и подготовке их к взрыву. Так, по мнению Троцкого, «Щастный делал совершенно невозможным подрыв флота в нужную минуту, ибо сам же искусственно вызывал у команд такое представление, будто бы этот подрыв делается не в интересах спасения революции и страны, а в каких-то посторонних интересах, под влиянием каких-то враждебных революции и народу требований и покушений».
_______________Была ли тайная сделка?
ДА, АДМИРАЛ действительно возражал против подрыва кораблей. Причем его особо тревожила моральная подоплека подготовки к взрывам. Дело в том, что Троцкий намеревался «поощрить подрывников материально». Вот что сказал он сам по этому поводу на заседании ревтрибунала: «Мы решили создать на каждом корабле безусловно надежную и преданную революции группу моряков-ударников, которые при всякой обстановке будут готовы и способны уничтожить корабль… Я поручил сообщить Щастному по прямому проводу, что на имя моряков-ударников правительство вносит определенную сумму. Это постановление, с моей точки зрения, нисколько не противоречило ни специально «морской», ни общечеловеческой морали. Но Щастный не только не предпринимал никаких подготовительных мер… он держал себя так, чтобы вызвать в подчиненных убеждение, что подготовка к уничтожению флота вызывается не интересами революции и страны, а какими-то тайными сделками советской власти с немцами…».
Но существовала ли такая тайная сделка большевиков с немцами?
Наверное, у Щастного были основания думать, что существовала. Ведь позднее он прибыл в Москву с портфелем, в котором лежали соответствующие документы. Они-то и послужили главной причиной «претензий» большевиков к «красному адмиралу». Об этом проговорился сам Троцкий, давая показания по «делу» Щастного: «Вы знаете, товарищи судьи, что Щастный, приехавший в Москву по нашему вызову, вышел из вагона не на пассажирском вокзале, а за его пределами, в глухом месте, как и полагается конспиратору. И ни одним словом не обмолвился о лежавших в его портфеле документах, которые должны были свидетельствовать о тайной связи советской власти с немецким штабом».
Как видим, Троцкий даже не потрудился вставить слово: «якобы». Правда, потом он попытался поправиться: «Грубость фальсификации не могла не быть ясна адмиралу Щастному. Как начальник флота Советской России, Щастный обязан был немедленно и сурово выступить против изменнической клеветы».
Но не выступил… Поэтому и был предан суду революционного трибунала, располагавшегося там же, где и Реввоенсовет республики, в здании Александровского военного училища. Ревтрибунал в рекордно короткие сроки и несмотря на официальную отмену в Республике смертной казни приговорил спасителя Балтийского флота к расстрелу. (Надо заметить, что тот же П. Дыбенко, посланный во главе отряда матросов в феврале 1918 года под Нарву и постыдно сбежавший вместе с ними при первых выстрелах немцев, был, например, по суду оправдан!) Кассационная жалоба адвоката, доставленная в Президиум ВЦИК на имя Я. М. Свердлова в 2 часа ночи 21 июня 1918 года, была оставлена без внимания. Власти очень спешили избавиться от ставшего опасным адмирала.
____________«Зарыть так, чтобы невозможно было найти».
ПОЛКОВНИК Воронов был прав, Щастного действительно расстреляли во дворе Александровского военного училища. Произошло это на рассвете 22 июня (по другим данным — 23 июня) 1918 года в обстановке строжайшей секретности. Расстрельная команда состояла из «красных китайцев», охранявших здание училища, в котором расположился РВС. Русского языка они не знали и кого расстреливали — тоже. Но начальником над китайцами был русский по фамилии Андреевский. Много лет спустя был опубликован его рассказ о подробностях того страшного события.
«Я подошел к нему: «Адмирал, у меня маузер. Видите, инструмент надежный. Хотите, я застрелю вас сам?» Он снял морскую белую фуражку, отер платком лоб. «Нет! Ваша рука может дрогнуть, и вы только раните меня. Лучше пусть расстреливают китайцы. Тут темно, я буду держать фуражку у сердца, чтобы целились в нее». Китайцы зарядили ружья. Подошли поближе. Щастный прижал фуражку к сердцу. Была видна только его тень да белая фуражка… Грянул залп. Щастный, как птица, взмахнул руками, фуражка отлетела, и он тяжело рухнул на землю».
Не менее драматичен и последующий рассказ Андреевского. Оказывается, тело «красного адмирала» похоронили не в скверике бывшего военного императорского училища. Его… замуровали в полу одного из кабинетов!
«Китайцы всунули тело в мешок. Послал помощника в Кремль, доложить. Привозит ответ: «Зарыть в училище, но так, чтобы невозможно было найти». Начали искать место. Пока искали, послышался шум автомобиля, и во двор с потушенными фарами въехал лимузин. Прибыло само начальство (не был ли это сам Троцкий? — Авт.). Вошли внутрь — училище пустое. В одной из комнат, где стоял один-единственный стол, остановились, решили закопать здесь, если под полом нет подвала. Раздобыли плотничьи инструменты, вскрыли паркет… так и лежит он там под полом».
Алексей Михайлович Щастный оказался первой «официальной» жертвой революции. При расправе над ним, по крайней мере, попытались соблюсти видимость законности. В дальнейшем власть оказалась не столь щепетильной. В собственноручно написанном Л. Троцким постановлении об аресте Щастного сказано: «Дело Щастного имеет большое политическое и принципиальное значение. Будучи первым процессом, закончившимся применением высшей меры наказания, оно характеризовало отношение советской власти к специалистам, использовавшим свое положение в контрреволюционных целях, и показывало, что впредь советская власть не будет останавливаться ни перед чем для подавления контрреволюции».
Сергей КОЛОМНИН
http://bratishka.ru/archiv/2009/2/2009_2_14.php



2 июля 20010 года, город Житомир.
Именно в нем по инициативе Всеукраинского союза писателей-маринистов, поддержанной депутатами Житомирского городского совета и лично мэром Житомира, состоялось историческое событие – возвращение имени флагмана Щастного на историческую родину.
Интересен факт того, что до событий октября 1917-го эта улица, получившая сегодня имя флагмана Щастного, носила практически то же имя – переулок Щастных, названный в честь семьи героя Шипки и не менее прославленного полководца, главы семьи генерал-лейтенанта Щастного Михаила Андреевича из древнего казацкого рода, верой и правдой служившего «За Веру, Царя и Отечество».
http://www.bagnet.org/news/ukraine/53151

Конечно, не всем политическим силам «по душе» восстановление имен из прошлого, особенно из времен братоубийства, но люди не обязаны жить «в ожидании прозрения сверху», а восстанавливать правду, какой бы страшной она не была…

Несколько слов о жизни Алексея Михайловича. В Житомире, 16 октября 1881-го в семье генерал-лейтенанта Михаила Щастного, родился сын. Пройдя путь кадета в Киевском кадетском корпусе, Алексей неожиданно для всей семьи, выбирает путь офицера флота.


[500x295]

Стараниями историков-патриотов, имя Щастного восстановлено в Житомире. Это его родной дом под № 20 на улице его имени


В 17 лет поступил в Морской кадетский корпус, в 1901 году он уже мичман.


[484x700]

С конца 1902 года был направлен на Дальний Восток на эскадренный броненосец «Севастополь». В русско-японскую войну служит на кораблях Порт-Артурской эскадры, участвует в боевых операциях. Проходит японский плен, и снова служба на Балтике. Первую мировую войну Щастный встретил старшим офицером линкора «Полтава». В октябре 1915 года он поднимается на командирский мостик эскадренного миноносца «Пограничник». В июле 1917 го Щастному было присвоено очередное звание - капитан 1 ранга, и друзья прочили ему адмиральские погоны. Октябрьские события 1917 года перевернули очередную страницу биографии А. М. Щастного, которая оказалась последней. В феврале 1917 года никто не предполагал, что после Манифеста Императора Николая II об отречении от престола, в двух морских российских столицах на Балтике и Черном море (Кронштадт и Севастополь) обострится обстановка. В революционном разгуле примут участие и корабельные команды. Нужно было выбирать - на чью сторону становиться. А. Щастный был знаком с адмиралом А. В. Колчаком, начальником минной дивизии Балтийского флота, оба были высокого мнения друг о друге, оба любили Россию и Флот. Но как показали дальнейшие события, каждый выбрал свой путь и пошел по нему до своего трагического конца. А. М. Щастный был одним из тех военных специалистов, которые откликнулись на призыв новой власти и верно служили ей (а властей было ох как много).
Архивные документы, извлеченные спустя десятилетия из секретных хранилищ, и воспоминания свидетелей событий весны 1918 года позволяют восстановить всю картину происходившего в эти трудные для молодой республики дни. Ее судьба висела буквально на волоске. Тревожные вести поступали и с фронта, и из Гельсингфорса, где еще осенью были сосредоточены основные силы Балтийского флота. В первой декаде апреля возникла реальная угроза его захвата: разведка сообщила - германская эскадра уже на подходе к базе. Ранним утром 11 апреля с борта немецкого флагмана поступила радиограмма-ультиматум: «Германское командование вынуждено занять Гельсингфорс для защиты интересов Финляндии сегодня, а не 12 апреля в 12 часов дня. Все суда и вооруженные пункты просят поднять бело-красные флаги…». На немецкой эскадре были убеждены - теперь русский флот никуда не денется, капкан должен захлопнуться….
С первых дней переговоров в Бресте между Германией и Россией Балтийский флот - предмет тайных планов германского командования. В протоколах оговаривался отвод в российские порты всех военных кораблей или же немедленное их разоружение. А фактически немцы замышляли захват Балтийского флота: «Высадка немцев в Ганга, имеет целью в ближайшее время занять Гельсингфорс, дабы помешать русским военным судам выйти в Кронштадт. Завладев ими, в случае возобновления войны с Россией немцы будут смотреть на суда как на военную добычу, в противном случае суда будут переданы Финляндской Республике. Во всяком случае, немцы хотят покончить с русским флотом до начала навигации в Финском заливе, дабы иметь там полную свободу действий…». Враг рассчитывал, что в марте-апреле Гельсингфорс будет отрезан от Кронштадта сплошными ледяными полями с бесчисленными нагромождениями торосов, в таких условиях не было даже попыток переходов. Однако, когда днем 11 апреля германская эскадра подошла к бухте, увидели на горизонте лишь дымы уходящих русских кораблей. Это взял курс на Кронштадт третий, последний отряд флота. Путь каравану из 167 кораблей, шедшему шестью колоннами, как и первым двум отрядам, покинувшим Гельсингфорс в середине марта - начале апреля, пробивали ледоколы. Всего за этот поход, который войдет в историю Балтфлота под названием «ледовый», в главную базу придут 211 кораблей, в их числе 6 линкоров, 5 крейсеров, 54 эскадренных миноносца, 12 подводных лодок, 10 тральщиков, 5 минных заградителей, 15 сторожевых судов, 14 вспомогательных судов, 4 посыльных судна, 45 транспортов, 25 буксиров, один паром, плавмаяк и 7 яхт. Эти корабли стали основой Красного Балтийского флота и ряда флотилий. Можно представить, какие чувства испытал начальник сил Балтийского флота Алексей Михайлович Щастный, когда на Большой Кронштадтский рейд подошли корабли последней колонны. На высокие должности он был назначен по рекомендации члена Морской коллегии Ф. Раскольникова и при единодушной поддержке совета флагманов уже в ходе операции. Но с самого начала, еще как начальник штаба, он осуществлял ее разработку, а затем и практическое выполнение. Все последние недели Алексей Михайлович жил в большом напряжении, и только теперь, наблюдая, как втягиваются во внутренние гавани корабли, Щастный мог наконец облегченно вздохнуть - Балтийский флот спасен! Он не знал, что командовать флотом, который ему удалось увести из-под носа врага, придется совсем недолго. Не пройдет и месяца, как его арестуют прямо в кабинете наркомвоенмора (председателя РВС) Троцкого, он предстанет перед судом Революционного трибунала ВЦИКа, и в ночь на 22 июня, ровно в 4 часа, уже бывшего комфлота расстреляют как врага народа.



[490x700]

Зададимся вопросом - почему большевики мгновенно забыли, что еще недавно он организовал знаменитый ледовый поход, спасший Балтийский флот? А почему Ф.Ф. Раскольников по указанию Ленина прибыл на Черноморский флот? Наверно потому, что Советской власти не нужен был флот, как хорошо организованная военная сила. Командира взвода, роты или даже батальона в армии заменить значительно проще, чем командира корабля, штурмана, механика. Поэтому большевикам не нужен был флот, руководимый офицерами Империи, а неорганизованная матросская масса нужней была на сухопутном фронте. Вот вам и ответ. Адмирал А.М. Щастный был расстрелян только за то, что он спас от гибели Балтийский флот, а значит, стал популярным, а вместе с этим, и опасным. Но его гибель была далеко не последней… Щастный спас остаток русского флота в Балтийском море от сдачи немецкой эскадре и привел его в Кронштадт, но при этом был обвинен в … измене.


[500x688]

Только и сохранилось архивное дело № 3614 с датой окончания 22 июня…
Усилиями официальной пропаганды советского периода, на протяжении долгих десятилетий нам предлагался искаженный образ талантливого и преданного флоту командира. В многочисленных публикациях о героическом «ледовом походе» Балтийского флота эта стратегическая операция оценивалась как беспримерная, а в адрес ее непосредственного разработчика и руководителя сыпались необоснованные обвинения. Даже сейчас, когда Алексей Михайлович Щастный полностью реабилитирован (причем значительно позже многих других, аж в 1990-м – прим. автора), многие продолжают верить в безликое руководство этой операцией партии большевиков, даже не зная имени истинного руководителя. Такую безликость история не прощает, ибо четко утверждает, что историю делают люди, а не события. Видимо и настало время, говоря о Дне Памяти 22 июня, вспомнить и Алексея Щастного, причем вспомнить так, чтобы его счастливое имя (напомню, что Щастный, от украинского слова Щастя - Счастье – прим. автора) появилось на борту военных кораблей, как России, так и Украины.



[500x666]

Бюст Алексея Щастного установлен в Кронштадте. Но пройдет время и он займет достойное место у себя на родине – в Житомире.

Сергей Смолянников
http://www.bagnet.org/news/ukraine/53151

______________- В нынешнем Петербурге власть снисходительно позволяет устанавливать чижиков-пыжиков и прочую фауну, но заслуги людей, отдавших жизнь за Родину, не спешат отметить, хотя бы называя улицу в их честь.



[700x432]

На фасаде Елисеевского магазина 25 января 2000 года поселился кот Елисей. Бронзовый и солидный. ... А напротив, на фасаде дома № 3 по улице Малой Садовой, с 1 апреля 2000 года проживает кошка Василиса.
Скульптуры кошек вылиты из бронзы скульптором Владимиром Петровичевым. Если подброшенная монетка приземлится рядом с котом Елисеем или кошкой Василисой, то кошачья семья принесет удачу.

Я совсем не против этих украшений города.
Я только за то, чтобы при этом не забывали о людях.
Капитан I ранга Щастный командовал Балтийским флотом. Временно назначенный на этот пост 20 марта 1918 года после ареста адмирала Развозова, отказавшегося признать советское правительство, Щастный был утверждён на новой должности Совнаркомом 5 апреля.

Следует отметить, что тогдашний нарком по военным и морским делам Троцкий поддержал это назначение, а Щастный принял его неохотно. Как он позже объяснял, «нравственные побуждения заставили меня взяться за спасение флота, с которым я сжился в течении 20 лет, с которым я пережил Порт-Артур, и потом был участником его возрождения при адмирале Эссене.»

О деле капитана 1 ранга Щастного до сих пор мало известно. Оно пролежало в архивах КГБ без движения более 70 лет. Из-за этого не один архивный документ не публиковался при Советской власти по известным причинам, сегодня замалчивается по другим. Военная прокуратура Балтийского флота реабилитировала А. Щастного. Но даже сейчас, когда Алексей Михайлович полностью реабилитирован, мы до обидного мало о нём знаем, а ведь история страны складывается из судеб отдельных её граждан.

Судьба Щастного и его семьи, к сожалению, трагична, как и многих его современников - моряков, прославивших Россию. Через тюрьмы и лагеря прошли А.Н. Гарсоев (первый «Главный подводник» Советской России), А.Н. Бахтин (командир знаменитой подлодки «Пантера»), следы Н.А. Зарубина (возрождавшего Подводные силы Советской России) не найдены до сих пор. Все они были офицерами царского флота, честно ставшими на сторону революции.


Балтийский флот оказался единственной морской силой, которую удалось сохранить, в то время как Черноморский флот был затоплен по секретной телеграмме Ленина, а все боеспособные корабли и суда на Севере и Дальнем Востоке достались английским и японским интервентам.

Мы и сегодня живем на улицах имени Крыленко, Антонова- Овсеенко, Коллонтай, Демьяна-Бедного… в то время, когда, например, улица Салтыкова-Щедрина либералами была переименована в Кирочную. Чем он им помешал? И почему демократам при этом не мешали улицы названные в честь Крыленко, Антонова- Овсеенко, Коллонтай , Демьяна-Бедного … - «комуняк» не любимыми этими демократами?
И это при том, что имена настоящих героев, тех, кто проливал кровь в той проклятой войне за Россию уже давным- давно стерты из памяти народа...

Историю, конечно, нельзя переписывать…, тем более, так как это происходило в 90-х годах.



______________- Звягинцев писал в 1990- 91года…, не знаю всё ли верно в его книге. Именно тогда особо резвились «историки-исследователи». Точно то же самое происходило во время «хрущёвской демократии». Фальшивок в документы было столь много вброшено, что сейчас не все историки рискуют ссылаться на документы той эпохи.

Вот одно свидетельство, кстати, по теме поста, переписывания истории «хрущёвскими демократами» весьма красноречивое:

Впрочем, в одном "научном труде", изданном в 1960 году, я отыскал следующие строки: "Неоднородный в партийном отношении Совкомбалт (там, видите ли, преобладали эсеры, возглавляемые Е.С.Блохиным - Ф.З.) избрал командующим флотом А.М.Щастного - одного из организаторов контрреволюционного “Республиканского союза офицеров и матросов”. Впоследствии он был разоблачен, как враг советской власти". Такого союза, так же, как СВУ, и в природе-то не было! До этого даже не додумались в ревтрибунале 1918 года! А в 1960 году сделали великое открытие.
http://www.russian-globe.com/N48/Zinko.PervayaZhertva.htm


Есть такое мнение, что «Документы Сиссона», копии которых англичане сумели доставить Щастному – это комплекс из нескольких десятков документов, якобы доказывающих, что большевистское руководство состояло из прямых агентов Германии, управляемых директивами немецкого Генерального Штаба. Приобретены в конце 1917 г. специальным посланником президента США в России Эдгаром Сиссоном за 25 тыс. долларов и опубликованы в Вашингтоне в 1918 г.
В настоящее время большинство учёных считают документы Сиссона целиком подложными и сфабрикованными польским писателем и журналистом Фердинандом Оссендовским.


Кадровый дипломат и разведчик Роберт Брюс Локкарт писал об Эдгаре Сиссоне следующее: «самым выдающимся из подвигов этого господина явилась, впрочем, покупка пакета так называемых документов, которыми не соблазнилась даже наша разведка, до того они были грубо подделаны»[3]. По той же причине от них отвернулись представители 2-го отдела Генерального штаба Франции. А вот Эдгар Сиссон, не будучи ни дипломатом, ни разведчиком, но будучи крайне политически заинтересован в чём-то в этом духе, предпочёл заплатить, несмотря на возражения более профессионально подготовленных сотрудников своей миссии.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%C4%EE%EA%F3%EC%E5%ED%F2%FB_%D1%E8%F1%F1%EE%ED%E0


Тем кого очень заинтересовал этот вопрос могу предложить: http://militera.lib.ru/research/sobolev_gl/10.html



____________- Но это не умаляет подвига Алексея Михайловича Щастного, им как и многими другими офицерами флота, двигала любовь к флоту, к боевым кораблям - достоянию страны. Сберечь флот любой ценой - вот о чем они думали неустанно. И на том им спасибо!

[700x442]


Не простое было время, мне рассказывала об этом моя бабушка, но привожу одно из официально известных свидетельств:

В феврале 1917 года в Кронштадте разгулялась матросская вольница. Вот, как описывает эти дни очевидец Г.Князев: "...все, что произошло в Кронштадте, можно назвать массовым безумием, бешенством крови... Бунтовщики дошли до исступления. Они не только резали на куски и жгли на кострах офицеров, но и просто разрывали живых на части, а потом топтали и жгли. Адмирала Вирена разрубили на куски и сожгли. Адмирала Бутакова, корректного мягкого старика, расстреляли на глазах семьи, жены и детей. Больше 1000 офицеров были убиты таким образом. Никто ничего не мог поделать с этой частью кронштадтского гарнизона. Сами солдаты старались усмирить разбушевавшихся". В протоколе Исполкома Петросовета 8 марта было записано о Кронштадте: "Избиение офицеров, арест их в большом количестве, командный состав из офицеров совсем отсутствует. Выбраны командирами кораблей из состава самих матросов. Флот, как боевая единица, совсем не существует".
http://www.russian-globe.com/N48/Zinko.PervayaZhertva.htm

И вот в таких, даже более худших условиях, так как с другой стороны были немцы, спас флот «народный адмирал» Щастный.

В чем была "соль" знаменитого Ледового похода? В Брестском договоре был пункт У1, надолго засекреченный. По этому пункту Советская Россия должна была убрать боевые корабли из Ревеля и Гельсингфорса до 1 марта. В то же время там значилось: "Пока лед делает невозможным перевод военных судов в русские порты, на них должны быть оставлены лишь незначительные команды". Представляете, что это значило? Немецкие генералы заранее потирали руки, подписывая этот пункт. Они учли тяжелую ледовую обстановку на Балтике в ту зиму и пребывали в полной уверенности, что большевики не смогут выполнить свои обязательства и боевые корабли без хлопот достанутся Рейху. Но балтийские матросы под руководством Щастного, Беренса, Иванова, Савицкого и других офицеров сделали все, что было в их силах, дабы ни одна боеспособная единица флота не попала в руки врага. Щастный все время был на штабном судне "Кречет", держал связь по радио с кораблями, координировал действия ледоколов.
http://www.russian-globe.com/N48/Zinko.PervayaZhertva.htm


Рассказывают, что однажды в разговоре с Г.Зиновьевым Щастный сказал:
- А знаете, меня флот избрал диктатором Петрограда.
Трусливый Григорий изменился в лице:
- Ну и что же?
- Я, конечно, отказался, - спокойно ответил Щастный.
Перепуганный Зиновьев тут же направил шифровку в Москву.
В кабинете Свердлова собрались Троцкий, Раскольников, Дыбенко, Сакс. Они приняли секретное решение. Троцкий тут же вызвал Щастного к себе "на ковер". Тот выехал поездом, но почему-то сошел, не доезжая до Николаевского вокзала, в "глухом месте", как выяснилось потом на суде. Значит - конспирировал, значит - контрреволюционер. Выводы делали быстро и безапелляционно.
В кабинете Троцкого хозяин сразу набросился на адмирала с обвинениями. В ответ тот спокойно заявил, что политика наркома ведет флот к гибели.
- Возрождение боеспособности Балтийского флота, - говорил Щастный, - должно идти впереди других политических соображений. Во флот необходимо возвратить старых матросов, специалистов, артиллеристов, минеров, рассеянных теперь по всей России. Российский флот надо спасать, а не уничтожать!
Такой "наглости" от бывшего царского офицера Лев Давидович стерпеть не мог. Он стал стучать кулаком по столу. Щастный сказал:
- Прошу разговаривать со мной в тонах более приемлемых!
Это было последней каплей. Троцкий тут же вызвал конвой и приказал арестовать Щастного.
http://www.russian-globe.com/N48/Zinko.PervayaZhertva.htm


[608x700]

Плакат для «православных» солдат, матросов, крестьян и рабочих : товарищ Троцкий - это вроде новый Георгий Победоносец.

________- «Покушение» на свою личную власть Лейба Давидович Бронштейн не мог простить.

«Троцкий» - фамилия эта была вовсе не случайная, а шляхетская столбовая. Носил её польский дворянин, служивший верой и правдой царю и Отечеству на посту главного надзирателя одесской тюрьмы, где Лейба как-то «отдыхал».

«Лев Давыдович Троцкий» учёл опыт этот, поняв, что возможных соперников надо не сажать, а убивать, приписав им свой грешок - склонности к якобинству, вождизму и авторитаризму.
Лейба Бронштейн был прилежным учеником.


[446x700]

История вполне могла пойти по альтернативному пути.