25 апреля 1917 года .
«Мы стоим перед распадом и уничтожением нашей вооружённой силы, [ибо] старые формы дисциплины рухнули, а новые создать не удалось».
читать далее

18 ноября 1918 года.
«Приняв крест этой власти в исключительно трудных условиях гражданской войны и полного расстройства государственной жизни, объявляю, что не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности».

[350x272]

Из дневника Пьера Бержерона.

«16 января. Вчера Адмирала вместе с золотым эшелоном выдали Иркутскому комитету. В среде союзников все наперебой спешат свалить вину на чехов. Мы усиленно стараемся перекричать других, что вполне понятно: наше участие в этом сомнительном деле слишком бросается в глаза. Генерал Жанен -официально командующий Чехословацким корпусом в Сибири, без его ведома чехи никогда бы не решились на такой шаг.
Головой несчастного Адмирала союзники расплатились с комитетчиками за свой беспрепятственный проезд через Байкальские туннели на восток.
Тимирева сдалась добровольно, предпочитая остаться с ним до конца. Какая сила любви и духа перед лицом низкого предательства. Стыдно считать себя после этого мужчиной и офицером. Встречаясь, мы стараемся не глядеть друг на друга, делаем вид, будто не случилось ничего из ряда вон выходящего, в разговорах об аресте адмирала ни звука, словно мы и впрямь находимся в доме покойника. Такое чувство, что все кругом обгажены с головы до ног, но трусят в этом признаться. Боже, как это унизительно. Утром у меня был на эту тему разговор с полковником Пишоном
- Ах. Пьер, - горестно воскликнул он в ответ, - если бы Вы знали, как мне все это надоело. Мы лжем, изворачиваемся, лукавим, лишь бы уйти от ответственности. Вам, Пьер, известны мои взгляды. Я никогда не симпатизировал адмиралу, но то, что сделали с ним при нашем молчаливом согласии, это свинство. Это больше, чем свинство. Пьер, уверяю Вас, нам еще придется за это очень дорого расплатиться».
…вполне возможно, что погибающие сегодня окажутся счастливее оставшихся в живых, и мне еще предстоит позавидовать судьбе адмирала: ему в его трагическом пути было дано то, что навсегда утерял я – надежда.
Итак: Адмирал, идущие на смерть приветствуют тебя!»