Глеб Якунин: Через пару лет 50-летний юбилей, когда я и мой друг и соратник Лев Львович Регельсон познакомились с отцом Павлом. Ему достался такой крест. Был у нас реформатор, которого убили, это священник Александр Мень. Сомнений нет, там чекисты приложили руку к его убийству, и есть тому свидетельство. А вот, несмотря на то, что отца Павла злодейски убил психически больной человек, но тем не менее я считаю, что наши правозащитники должны потребовать, чтобы тщательно было расследовано. Во-первых, странным образом этот убийца попал к нему в дом, приехав за 16 тыс. руб. на такси. Такое впечатление, что кто-то заботился, чтобы психически неуравновешенный человек не убежал, не спрятался, на поезде не туда попал. Сейчас современная психиатрия так высоко развита и спецслужбы хорошо владеют этой темой, что не исключаю такой вариант, что за всем этим стоят опять какие-то работы страшные спецслужб. Поэтому надо тщательно расследовать.

читать далее

Яков Кротов: Вы требуете отец Глеб. А на вопрос Вы не ответили. Он был диссидентом?

Глеб Якунин: Безусловно, был. Причем, уникальным был диссидентом. Главное, чему он посвятил в своей жизни - это попытка вернуться к временам апостольским I века, когда церковь была свободна от тирании со стороны епископатов. Не было этой чудовищной вертикали власти, которая сейчас в РПЦ совершилась. Он боролся с этой вертикалью, чтобы была свобода, соборность торжествовала в РПЦ, как вообще в православии, чтобы свобода была подлинной свободой во Христе, чтобы она реализовалась и открылась в полноте в церковной жизни.

Яков Кротов: У нас на проводе из Лондона Виктор Яковлев, помощник отца Павла Адельгейма в Пскове. Виктор, как бы Вы оценили роль отца Павла, что он для Вас? Удалось ли ему на минимальном участке создать максимальное давление, конечно, духовное?

Виктор Яковлев: Конечно, нам еще предстоит осознавать и осознавать, что произошло. Конечно, Вы совершенно правы, говоря о правовой стороне этого дела, которая должна быть исполнена и доведена до конца. Но должна быть проделана внутренняя работа. Не случайно в эти дни возникают имена отца Александра Меня, владыки Антония Блюма. В этом ряду имя отца Павла. Что же происходит? Одного убивают спецслужбы, другого маньяк. Эти убийства были, вероятно, они и будут.

Отец Павел - это человек совершенно четкой духовной ориентации в этом мире. Сила его воздействия на людей была невероятна! Я видел, как преображаются люди рядом с ним. Он называл вещи своими именами очень точно, очень метко. Он был духовным снайпером. Он дал оценку закону о защите чувств верующих. Он сформулировал очень точно, что это будет закон о защите чувств архиереев от верующих, что при помощи этого закона всякая критика будет названа деятельностью против Христа, против Православной церкви и будет наказываться уголовно.


...Яков Кротов: Вот Псковская губерния, архиерей. Допустим, нет патриарха Алексия, патриарха Кирилла. Есть епископ, есть отец Павел. У них конфликт, тянувшийся с 1993 года и закончившийся отбиранием у отца Павла храма. Как тут можно что-то реформировать? Такие конфликты и у баптистов бывают, всюду, где есть хоть какая-то структура. Значит, неизбежна и коллизия. Чем христианин тут отличается - смирением?

Лев Регельсон: Я думаю, что это не правомерная постановка вопроса. Личные конфликты есть у всех. Но дело в том, что православный епископ сам находится в чрезвычайно униженном, бесправном положении. В церкви у нас вертикаль власти. У отца Павла есть одна статья под названием "Чиновничья вертикаль, как осиновый кол, пронзила Православную церковь", имея в виду церковное чиновничество. Поэтому епископ унижен и бесправен и вымещает эти свои комплексы на тех, кто подчинен ему, т. е. на священниках, которые еще более унижены и бесправны, а те, наверное, уже на пастве вымещают.

Яков Кротов: А что такого сделал отец Павел, что вызвало ярость владыки Евсевия?

Лев Регельсон: Тем, что он обо всем этом говорил. Во-первых, он действовал - создавал там общину. Он бельмо на глазу.

Яков Кротов: Хорошо, но есть священники, которые действуют, но не критикуют и ничего.

Лев Регельсон: Есть, конечно.

Яков Кротов: А зачем тогда критиковать?

Лев Регельсон: Есть разные епископы. Некоторые более по-человечески, по-христиански относятся. Разные есть. Я хочу говорить о вопросах принципиальных, а не ситуативных, хотя это все чрезвычайно важно. Принципиальным является то, что и самым главным достижением и в то же время преступлением отца Павла в глазах этой самой чиновничьей властной вертикали... Это нельзя простить. Он наносит удар в самую суть. Он пишет так: "Деспотизм безбожен, потому что отрицает промысел божий. Деспотизм бесчеловечен, потому что отрицает свободу человека". Такие вещи не прощают. И то, что он называет это предметом веры, а не просто предметом организации - это догмат о церкви, который сейчас рождается в муках. Сейчас мы живем в эпоху вынашивания учения церкви о самой себе. Это догмат. Это предмет веры, а не просто каких-то обстоятельств. Это очень важно.



...Яков Кротов: Отец Глеб, правильно сделал отец Павел, что оставался до последнего на тонущем корабле, пытаясь починить пробоину?

Глеб Якунин: Эта тема имеем прямое отношение ко мне. Мне сначала запретили служение, потом меня лишили сана, потом изгнали из церкви, отлучили. Но это им дорого обошлось. Потому что я, во-первых, попал в архивы КГБ, Центрального управления, и перелопатил весь материал о сотрудничестве епископата, о сотрудничестве 4-го отдела 5-го Управления КГБ с руководителями Русской православной церкви. Материал шикарный! Не все, кстати, было опубликовано. И когда меня в 1997 году отлучили от церкви, это им дорого обошлось. И после того, как они стали со мной бороться, они боятся до сих пор - вдруг раскроется этот материал, который был на 10-20% раскрыт.

Яков Кротов: Отец Глеб, Вы опять не отвечаете на вопрос.

Глеб Якунин: Конечно, более эффективна борьба изнутри. Когда борьба изнутри идет, она порядком эффективней и сильней. Отца Павла и убили, потому что он был наиболее опасен и страшен, потому что он внутри церкви выражал истину и попытку помочь возродиться православию.

Борис Кнорре: Да, отец Павел боролся, но он как раз никоим образом не был реформатором. Он как раз отстаивал канонический порядок, канонический строй.

Полностью : http://www.svoboda.org/content/transcript/25067480.html