Вася Петров самый лучший работник,
Вася и в оперу, и на субботник -
С милой улыбкой и выбритой рожей,
На Бельмондо с бодунища похожий.
Вася жениться не торопился,
В разных квартирах он наскоро брился,
Дамы у Васи были в почете,
И не нуждались в точном подсчете.
Вася жил так: там, где нальют -
Там и ночлег, там и приют.
Друг его, Миша, был строгой морали,
Рубил правду-матку, когда все молчали:
Товарищ, одумайся, разве годится
Женщину лапать за ягодицу?
Вася лишь жал равнодушно плечами:
Сами лепились и падали сами
В узкую койку с потертым матрасом,
Главное, братцы, не быть пидорасом.
Женщине что подавай? Мужичину.
Чистую простынь, подушку под спину,
Я в этом, братцы, знаток и умелец,
Стреляный птаха и меченый перец.
Так он и жил, замирая на вздохах,
Не ожидая ни подлости и ни подвоха.
Но вот в прекрасный вполне гутен морган,
Стал отмирать у Василия орган.
Скучно синеет, стоймя не стоит,
Да и в добавок ужасно болит.
Вася Петров докторов уважал,
Орган зажал и к врачу побежал.
Так мол и так, дорогая девица,
Трахаться больно и больно мочиться,
Орган висит, как гандон на заборе,
Пардон за сравненье, но горе так горе!
Куча анализов, трубочки в попе,
Тут не помогут и связи в РУБОПе.
Страшный вердикт на бумажке стоит:
Это вам не гонорея, а СПИД.
СПИД очень страшная, братцы, болячка,
Не стрептококк, не от пьянства горячка,
Если твой орган отнюдь не воздержан -
Ты заражению крайне подвержен.
Спал наш Василий, гулял с кем попало.
Через пол года Васи не стало.
Был наш Василий работник что надо -
Мраморный памятник дали в награду.
Этой моралью кончается повесть -
Главное, братцы, работать на совесть.