протоиерей Вячеслав Винников. МОЛИТВА. (отрывок)
Кроток дух монастырского жителя,
Тихо слушаешь ты ектенью,
Помолись перед ликом Спасителя
За погибшую душу мою.
Есенин просит за него помолиться свою маму Татьяну.... Ему плохо, тяжко, грехи давят, а к кому же, как не к маме, обратиться с мольбой: “Помолись за мою погибшую душу”. Все мы через свои грехи - погибшие. Самое главное, было бы к кому обратиться за молитвой . У скольких сыновей и дочерей мамы некрещеные или неверующие, через это разрушено самое святое - материнская молитва о чадах. Дети стенают, плачут, погибают, а мамы поют, гуляют, смотрят телевизор... и не слышат стонов своих погибающих детей. В семье нарушается самое святое - молитва , а ведь семья - это домашняя церковь. А раз нет молитвы , то какая же это церковь? Разрушить можно, а что потом?

Я всю жизнь держался на плову только молитвой моей мамы. Знаю, и там, у Господа, она за меня молится, поэтому и служу, и хожу по этой земле. Молилась она за меня в своей комнате перед иконами, молится и сейчас, в той комнатке, где ей быть Господь определил. Кто-то ведь сказал, что “смерть - это переход из одной комнаты в другую”.

Моей парализованной и слепой бабушке Арише приснился сон: видит она темный грязный чулан, весь в паутине, и голос ей говорит: “Вот, где тебе надлежало бы быть. Молись, не ропщи на Бога, и будешь здесь” - и перед ней: светлая горница, одна из стен которой вся в иконах. Какую мы там комнату заслужили - темную или светлую?

Молитва матери из ада вытащит. Дети, почитайте матерей, тонуть будете, и не утонете, погибать будете, и не погибнете - такова сила материнской молитвы , она и со дна моря достает.

Любил Есенин свою маму, а она на его любовь отвечала молитвой за него. Послушайте, какой теплотой проникнуты его строки, обращенные к ней:

Каждый вечер, как даль затуманится,

Как погаснет заря на мосту,

Ты идешь, моя бедная странница

Поклониться любви и кресту.

Она и сейчас, видно, там ходит и молится за своего Сережу(и я верю, что вымолит), поэтому так его и любят на этой грешной земле.

ххх

Заря окликает другую,

Дымится овсяная гладь,

Я вспомнил тебя, дорогую,

Моя одряхлевшая мать

Все мы, на какое-то время, забываем своих дорогих мам. А потом вспоминаем, особенно когда нам плохо. И выплывает образ мамы, так и стоит перед глазами, то укоряет, когда не так живем, то подбадривает, чтобы не падали духом.

Мама, она и есть мама, она всю жизнь для нас мама - до седых волос. А уж если мама молящаяся, то это, я думаю, предел желаний всех сыновей и дочерей. Кажется, есть памятник “Матери скорбящей” - это хорошо. Вот бы кто-нибудь (например, Вячеслав Клыков) создал памятник “Матери молящейся”. Всем мамам был бы урок и назидание. Не молишься, а тем более, если не молишься за своих детей, то какая же ты мама! И стояла бы эта мама из бронзы или камня, и, кажется мне, что не холод бы исходил от камня, а тепло... потому что, хоть и бронзовая, хотя и каменная, а ведь все равно мама, да еще в молитве !

На краю деревни старая избушка,

В ней перед иконой молится старушка,

Молится старушка, сына поминает,

Сын в краю далеком Родину спасает.

ххх

Когда читаешь Евангелие о Хананеянке, то щемит сердце, душу раздирает ее крик. Ученики, апостолы не могли вынести ее крика ко Господу. Вы представляете, когда человек кричит: когда так больно, такое отчаяние, так плохо человеку, что только крик может заглушить эту боль. Хананеянка кричала за свою больную дочку: насмотрелась на нее, исстрадалось ее сердце болезнью дочери. “Господи, Сыне Давидов, дочка моя жестоко беснуется, помилуй меня…” Даже не за дочку просит, а “меня помилуй” - вот какая это была материнская боль, и все это вылилось в крик. “Кричала”… Апостолы не выдержали, а Господь шел, не отвечая ни слова…. Приступили к Иисусу: “Отпусти её…” - её крик потряс их. И услышали из уст Господа суровый ответ, “бездушный”: “Я послан только к погибшим овцам дома Израилева” (хананеянка была язычницей). А женщина уже совсем близко подошла к Нему, кланялась и говорила: “Господи, помоги мне!” Даже суровый ответ Господа не остановил её, так была велика её скорбь и так была сильна вера в Него… Значит, много слышала о Нем и Его милосердии. А Он опять отвечает ей с такой суровостью и беспощадностью, от которой в глазах может потемнеть: “Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам”… Страшные слова она услышала от Господа, но Господь - сердцеведец, знал Он её веру, знал, что такой верой, как у этой женщины, горы можно двигать.... Поэтому так и испытывал Он её, чтобы нам был дан величайший образец, как нужно верить и как просить. И что же ответила эта женщина, как самоуничижилась, и всё ради больной своей дочки! “Так, Господи! Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их”… Видите, она не обиделась на Него, не пришла в отчаяние от Его слов, не ожесточилась, не ушла, не сказала грубого слова. И какие великие слова произнес Господь! Если бы они были обращены не только к ней, но и к нам, когда мы просим у Господа за своих болящих… да только это совсем не реально… “О, женщина! Велика вера твоя, да будет тебе по желанию твоему." И исцелилась дочь её в тот час…”

Посмотрим на себя: мы просим и отступаем. Своей мольбой мы должны подражать хананеянке. Он ей отказывает, а она опять за свое… Чувствовала она своим материнским сердцем, что Его отказ - не отказ, сокрыта в Его словах такая любовь к ней и её дочери, которую ничем измерить нельзя, а только можно в неё поверить, и что за этим суровыми словами стоит такая Любовь, которая сметает всё на своем пути, только верь в неё до конца, верь несмотря ни на что, и обязательно получишь просимое. “И исцелилась дочь её в тот час”… Испытывай нас, Господи, и дай такую веру, потому что без Тебя мы ничего творить не можем. Дай нам, Твоим последователям-христианам, хоть крохи той веры, что была у этой язычницы. Брось нам крошечки с того стола!…