Заходит одна в кафе. Тонет в молотом кофе и прочих запахах. Брюнет за крайним столиком машет кому-то. Официантка о курении осведомляется. Ни лица, ни волос, ни спины - ничего на него похожего. А брюнет всё водит ладонью многозначительно, глаза отчего-то другой рукой прикрывая. Она оглядывается. Вокруг - совершенно никого, кому можно было бы махать, кроме неё самой. Решается.
И присаживается напротив него. Незнакомый, усохший, бледный.
- Кенни, что тобой?
- Я покрасил волосы.
Это, чёрт возьми, и так очевидно.

*

"Никогда ни о чём не жалей. Страх перед смертью преодолей", - так говорил или писал он.
Уже не вспомнить, что же именно он делал.
Остаётся лишь вопрос никем не озвученный. Кто покинул развалившуюся группу, если на бас-гитаре играл один из Мэттьюсов?

*

Ты не можешь забыть о ней. Ты в углу со своими таблетками да бутылочками развлекаешься. Хохочешь истерично и рыдаешь невидимо.
Кто тебя на ноги должен поставить? Приходить вечно к тебе не будут.

*

Ну это как: "Позволь мне опуститься на колени и уползти".
Помнишь, как я до дома тебя преследовал? - и расхохотался до горькой судороги в горле.
Имя. Имя. Имя одно её у тебя на уме.

Мне очень понравилось на концерте в прохладе сидеть и радоваться. Кричать, когда никто не слышит. Кричать, даже если слышат все.
Курить, губы обветривать. Лучший концерт.
Все песни с "концами" спели.
Карусель у меня за спиной крутилась.

*

Нам с тобой остались чудные дни, ты слышишь?
Слышишь, как машинный скрежет вместе с птицами к серым небесам улетает?
Сожми мою руку. Не дай мне задохнуться.
Я люблю тебя. Мы одни здесь.
Со мною не бойся ничего.
Мы с тобой отныне не случайны.
Выдохни и посмотри наверх.
Где-то там, по углам, из лесов, луж и городов - мёртвые восстают.
Бежим отсюда, рук не расцепляя.

*

Думали, что нам этого для счастья хватит.
Слушали в тишине, да под одеялом за руки держались. Только не так, как выше.
А спокойно, без предсмертной хватки. Хотя и с оттенком предсмертности.
В темноте ты меня находишь? В спальню мою войди.