Заклятие даоса
КИТАЙСКАЯ ПОВЕСТЬ XVII ВЕКА
Повесть XVII в. в Китае — городская, или народная, повесть, как ее также нередко называют, — одна из блестящих страниц в истории китайской художественной прозы. Всех, кто когда-либо знакомился с ней, будь то старый или современный ее читатель и исследователь, поражало в этом литературном явлении многое. Прежде всего, обилие произведений, написанных (или собранных и отредактированных) не на протяжении веков (как это было, например, в поэзии или изящной прозе), а за сравнительно короткий исторический отрезок — возможно, в течение одного-полутора столетий. Действительно, образцов повести, лишь тех из них, что дошли до нас, насчитываются даже не десятки, а сотни. Только две самые знаменитые коллекции XVII в. (собрания Фэн Мэнлуна и Лин Мэнчу) включают двести крупных произведений. А кроме них можно назвать еще повести Ли Юя («Беззвучные пьесы», «Двенадцать башен»), сборники «Чаша, мир отражающая», «Камень Склони-голову» и многие другие. Можно думать, что немало сборников, не говоря уже об отдельных произведениях, безвозвратно исчезло.
Проза:
***
Коварные замыслы, тайные планы
бывают повергнуты в прах.
Хитрые козни и злые решенья
всегда постигает крах.
У преступных деяний итог один —
горе и гибель везде.
Глупо ждать от коварства удачи —
как месяц ловить в воде.
***
И двери запрешь, и дома сидишь,
и не ходишь уже никуда,
Но обязательно, словно с неба,
сваливается беда.
***
Не будь никогда легковерным,
помни суровый урок:
Доброта показная опасна,
прямотою хвастает лгун.
Знай: на луну глазеют
те, кому невдомек,
Что истинное богатство
лежит у собственных ног.
***
Как для одной звезды
сияет другая звезда,
Так одному таланту
нужен товарищ всегда.
***
Белый тигр и синий дракон
всегда появляются вместе,
Потому-то сразу и трудно понять,
где горе, где добрые вести.
***
Словно кости его надломились,
оборвалось нутро,
Будто бы вылили на него
холодной воды ведро.
***
Пустое осеннее поле
росою увлажнено.
Занавеска бамбуковая
не закрывает окно,
Светом ясной луны
все в доме озарено.
Отбросив брачное одеяло —
Одинокий в дальнем краю
скитаюсь давным давно.
К солнечной пристани разве причалит
утлый мой плот?
Взор к луне поднимаю —
В небесной пустыне
она одиноко плывет,
А тот, кого хочу отыскать,
там, на луне, не живет.
***
Ослепительна ее белизна,
Нарумянены ярко щеки.
Одежда так ладно сидит на ней —
ни коротка, ни длинна.
Ни в чем не отыщешь изъяна —
прелести дивной полна.
Словно тончайшая пряжа,
прозрачна, нежна.
Сердца трепетать заставляет
чистый лукавый смех,
Едва посмотрит, и тотчас
замирает душа у всех.
Даже завистницы признают,
что прекрасна она,
Говорят, что больше не встретишь такую —
такая в мире одна!
***
И дева-рыцарь, верно, должна
высоко оценить Хуэйнян —
В случайном встречном смогла она
обрести достойного мужа.
Мошенник использовать не сумел
хитро задуманный план —
Честные люди способны раскрыть
и самый ловкий обман.
***
Слива вянет с годами,
высыхает персика ствол,
Баран меняет свой облик,
и умирает вол.
Но вечно живет обида:
сколько б ни минуло лет,
В сердце она оставляет
неисчезающий след.
***
Тайную встречу в тутах
не удалось утаить.
Из-за малой ошибки
протянулась подлунная нить.
А когда, наконец, собрались,
давнюю тяжбу решить,
Не ведали, что случайность
сможет все изменить.
***
В чертогах луны и дыма
оказалась жена-блудница.
Узником стал счастливый любовник
в страшной темнице.
Только если воды отхлынут,
морское дно обнажится,
В тазу, только если он перевернут,
солнечный луч отразится.
***
Ароматные яства — наживку
приготовил он неспроста:
Ждет, когда на крючок
попадется самка кита.
***
Ароматные яства — наживку
приготовил он неспроста:
Ждет, когда на крючок
попадется самка кита.
***
Она, опьяненная,
отдается любви без опаски,
Он, еще трезвый,
дарит страстные ласки.
Она во хмелю похожа на бабочку,
что вдохнула цветочный дурман.
Он бешеным шмелем рвется к бутону,
хотя не так уж и пьян.
Она, обуянная страстью,
разгорается все сильней.
Он, сохраняя рассудок,
наблюдает с улыбкой за ней.
Как их любовь непохожа,
как различны ее проявленья!
Но оба переживают
лучшие в мире мгновенья.
***
Кусок украл черный кобель,
а белому — нагорело.
Беда непременно нагрянет
в наказанье за черное дело.
***
Издавна женские чары
таили в себе беду.
Распутство всегда порождало
горестей череду.
Хоть Ян и не был виновен,
что сбежала чужая жена,
Но злосчастья его причина
разве вам не ясна?
***
Не следует честной женщине
преступный вынашивать план,
Предаваться разврату и блуду,
мужа вводить в обман.
Теперь оказалась обманутой
сама блудница-жена.
Такова небесная воля,
и всегда справедлива она!
***
Руку в глиняный чан
запустила без страху
И вытащила оттуда
огромную черепаху.
***
В мрачной темнице долгие годы
томиться он был обречен.
А ныне, к счастью, женское ласки
снова внушает он.
Но если достойно себя вести,
не гнушаться домашней едой,
Сможешь ты избежать суда,
в деньгах не потерпишь урон.
***
О бессмертных толкуют, но их дела
сокрыты от глаз людских.
А кто из людей в жизни сумел
избегнуть соблазнов мирских?
Нынешним утром впервые прочли
повесть Заоблачных Врат:
Внезапный ветер прохладу принес
и неземной аромат.
***
Горной гряды
крутая стена
Зубчатыми скалами
окружена.
В глубоких ущельях, в расселинах скал
звенят-поют родники.
По отвесным утесам упорно ползут
густые травы-вьюнки.
На обрывах причудливые дерева
ветвями тянутся ввысь
По склонам диковинные цветы
среди камней разрослись.
Тропинок не видно —
дымка густа.
Буйством красок
любуюсь с моста.
Свежая зелень покрыла вершины
ближних и дальних холмов.
Шорохи сосен, журчание вод,
белеет гряда облаков.
Звонко-презвонко капли звенят —
на деревьях роса поутру.
Тихо-тихо, не слышно почти,
шепчет листва на ветру.
***
Земную жизнь презираю давно,
промелькнула она без следа,
Покинув вас, одиноким не буду
в горах Заоблачных Врат.
Над монахом, что с чайником ищет Дао,
сам я смеялся всегда.
Но чайник таинств на шумном торжище
увидеть — горше стократ!
***
Бессмертные кажутся очень похожими
на самых обычных людей,
Но люди живут, не стремясь к совершенству,
в тенетах земных страстей.
***
По воле Яньвана, властителя ада,
смерти избегнул старик.
Из страшной пропасти путь отыскал
и в иные миры проник.
***
Вспыхнул под солнцем
пурпур стропил.
Черепицу наверший
восход озарил.
Прекрасный дворец с глазурною крышей
гордо возносится ввысь.
Покрытые белым нефритом террасы
к голубым небесам поднялись.
Из пластин черепаховых венцы
украшают резные врата.
Кораллы вправлены в роспись колонн —
причудливы их цвета.
Карнизы яшмовых башен,
перламутровых теремов,
Круто вверх изгибаясь,
касаются облаков.
В нефритовых чертогах
драгоценный покой
Расписан так, словно стены
окутал туман голубой.
Повороты перил оттеняет искусно
многоцветных агатов кайма.
На бамбуковых занавесках —
жемчужная бахрома.
Пары синих луаней и журавлей
в вышине небесной кружат.
Цилинь киноварный и белый олень
обходят таинственный сад.
На укромных полянах раскрыли бутоны
удивительные цветы.
Из лесов доносится пение птиц
сказочной красоты.
***
Проходит жара, настают холода —
весен и осеней череда.
Солнце закатное скрылось за мост,
на восток струится вода.
Где же теперь полководцы-герои,
где гордые их скакуны?
Цветущими травами все поросло,
грустью поля полны.
***
Тяжким недугом страдает дитя —
поможет старик ему.
Но в волшебную книгу свою заглянуть
не позволит он никому.
***
Тайшань-гора высока.
От земли
До вершины
сколько ли?
Как ни старались,
взобраться туда не смогли.
Как ни пытались,
на самый верх не дошли.
Трижды солдаты
собирались в дальний поход.
Трижды солдаты
седлали коней у ворот,
Трижды в путь отправлялся отряд.
Трижды отряд возвращался назад.
На гору взобраться не мог никак.
Вот так!
***
Обитель бессмертных в далеком море,
на острове Яньфути,
Но могут бессмертные в мире земном
плоть свою обрести.
***
Больше ста лет следы его ног
оставались в мирской пыли.
Но однажды, простившись, на облаке белом
он скрылся в небесной дали.
Балдахин из перьев и радужный стяг
больше не встретятся вам.
Лишь ступка и снадобья в мире остались,
завещанные ученикам.
***
О гнилом топорище, о шахматном бое
легенду слыхали не раз.
А сегодня повесть Заоблачных Врат
поведали вам без прикрас.
Как день, летят-мелькают века
в мире земной тщеты,
Но корысть по-прежнему гонит глупцов
в сети мирской суеты.
***
Тревожна-тревожна жизнь и несладка —
Жаждешь богатства,
но нет и достатка.
Как черепаха, голову спрятать умей,
будь скромен, живи с оглядкой.
Достигнув и малой меры довольства,
остановись поскорей.
Помни, что жизнь перемен полна —
никогда не действуй вслепую,
Как те, кто годы младые свои
тратят напропалую,
Жизнь проживают впустую.
***
Жизнь человека —
вроде долгого сна.
Где явь, где сон —
порой не поймешь никак.
Кому во сне
богатая жизнь суждена,
Считай, наяву —
последний будет бедняк.
***
Старик-хлебопашец спокойно жил
с давних-предавних пор
В уединенном домишке
на склоне пологих гор.
Хозяйство было не слишком большое —
какая-то сотня му,
Но землю пахать и мотыжить
приходилось ему одному.
Доносились громкие крики кукушки
весною, по вечерам.
Весенние тучи над крышею дома
проплывали к близким горам.
Иногда случалось ему призывать
в помощь себе батраков.
Они приносили с собою мотыги,
приводили бурых волов.
Первая вспашка —
пусто поле пока,
Во время второй —
работа очень трудна,
После третьей появятся
всходы наверняка,
Зелень обильная —
радует глаз она.
Труд, что летом в поле вложил,
осень сторицей вернет:
Колосья густою стеною стоят,
словно туча над полем плывет.
Несут урожай богатый с полей,
много громадных корзин,
Все амбары наполнены доверху —
не пустует теперь ни один.
Вина для домашних богов приготовить
прикажет старик жене.
Велит зарезать свинью и барана —
пир устроить родне.
Ночь напролет гремят барабаны —
колотушек доносится стук,
Но вот потускнел Яшмовый заяц —
восток озарился вдруг.
***
Жизнь человека тревожна, трудна,
в ней много горя и бед.
В горы далекие ты ушел
и там на камне уснул.
И во сне оказался в счастливом краю,
где несчастий и горя нет.
Можно в этом прекрасном сне
прожить и тысячу лет.
***
Молнии блещут, пламя бушует,
а он будто сном объят;
Белая лошадь, алые ленты,
прекрасный новый наряд.
Славой овеян всесильный вельможа —
никто не сравнится с ним.
Зачем же ему книжная мудрость,
если он знатен, богат?!
***