Только я не знаю, радоваться ему, или не стоит. Ерунда такая, я два года училась на экономическом факультете, изучая в равном количестве, как экономические науки, так и юридические, при этом была уверена, что получу экономическое образование. И была этому счастлива, так как экономика мне еще с пятого класса школы знакома, и я, не побоюсь этого слова, что-то в этом понимаю. Но ерунда в другом, нашу кафедру вдруг прикрыли и сделали персонально для нас другую на юридическом факультете, название которой я не запомню никогда. Теперь я буду учиться с помешанными на психологии, истории и праве. Пожалейте меня.

А еще я прошла очередной тупой тест. Результат, как всегда, получился интересным.

Результат теста "Раскрой свою вторую половину. ЕСТЬ ЛИ У ТЕБЯ ДАР?"

 

И да, я тоже свалилась под стол от этой истории.

История не для слабонервных!)))

code:
Я выпала в осадок от этой истории)))   



В 13 лет я была на редкость некрасивым ребенком: очень худой прыщавый

червяк с большой головой и кривыми зубами. Моя мама меня стеснялась и

весь пубертатный период старалась держать меня подальше от родных и

знакомых, на все лето отправляла меня в пионерский лагерь. Пионерский

лагерь состоял из бараков с детьми, домика администрации и четырех

туалетов. Туалеты состояли из кирпичной будки, ямы, закрывающего эту яму

деревянного настила с дырками и гавна с хлоркой. Гавно с хлоркой воняли,

поэтому туалеты предусмотрительно строили далеко от жилых помещений и

обсаживали их кустами.



Девочки долгое время думали, что я мальчик. В общем, со мной не дружили.



В ту роковую ночь полуночный понос стал моим единственным товарищем. 



Поносил весь лагерь: зеленые фрукты, немытые руки повара и всякое

дерьмо, 

которое жрали пионеры с голодухи делали свое дело. Дырки в тубзике были 

обгажены расстроенными желудками четырехсот человек и девочки ходили 

срать парами: одна гадит, другая светит фонарем, чтоб первая не

вляпалась 

в продукты распада предшественниц. Мне никто не хотел светить фонарем, 

поэтому в ту ночь я высирала солянку в гордом одиночестве; в тусклом 

свете фонаря были видны только очертания, и, сидя над дырой, я смирилась



с тем, что уже вляпалась в чье-то скользкое гавно. Неожиданно какая-то 

тень метнулась прямо на меня, я заорала, резко дернула неустойчивым 

туловищем, ноги проехались по чьему-то поносу и я вошла в очко как

хорошо 

смазанная гильза. Фак! Летучая мышь загнала меня по пояс в кучу дерьма, 

над головой смутно виднелась очко, если кто-нибудь сейчас придет гадить,



то положение мое ухудшится. Надо выбираться! 



Через полчаса, пыхтя и шепотом ругаясь матом, я дотянулась до очка

руками: это, блин, было сложно... все твердые опоры были скользкими, как

суки! Ухватившись за края дыры, я подтянулась и высунула башку: от

свежего воздуха закружилась голова и я удержалась на завоеванных

позициях только волей к свободе. Подтянулась еще и оперлась на локти:

нужно за что-то ухватиться, чтоб не соскользнуть. Все вокруг было

склизким, зацепиться можно было только за поперечную деревянную балку в

полуметре от меня, я с остервенением пыталась до нее дотянуться, шипя от

напряжения:



- Ну! Иди же сюда, сука! Дай, я до тебя дотянусь!..



Вдруг меня ослепила вспышка света, потом какой-то не то вздох, не то

стон, и глухой стук... я пересрала и свалилась обратно. Еще полчаса... 

и я снова над очком. Так. Тянемся? Есть! Я схватилась за перекладину и

вылезла на бетонный пол еле дыша от счастья. Отдышавшись, решила переть

к реке отмываться. Метрах в пяти от тубзика валялся директор, рядом с

ним валялся разбитый фонарь... сдох что ли? Я пошла на речку, отмылась 

как смогла, а потом позвала людей: может и не сдох еще, спасти можно.



Утром нам сказали, что у директора случился удар, вернулся в лагерь он

только под конец смены. Говорить он не мог, сидел весь день на веранде и

ему нравилось, когда к нему ходили дети. Я навещала его часто, он меня

особенно любил... ведь именно я тогда позвала к нему людей.



На следующий год мы узнали, что перед смертью директор ненадолго пришел

в себя. Он сказал, что в ту ночь он обходил территорию, случайно услышал

странное пыхтение в туалете и открыл дверь. На него из зловонной дыры

лез адский говняный лупоглазый червяк, тянул к нему щупальца и шипел:



- Ну-у-у... Иди же сюда-а... ссссука-а... Дай, я до тебя дотянуссссь!..



За лупоглазую обидно, конечно.