«Бесцветный век или посланцы свободы»

Любовь моя одна лишь на века – Свобода!
Я не гоним ни человеком, ни природой.
И века нынешнего я словом рушу стены,
Он глупо думает, что нет ему замены.

Он запер двери лирике и страсти
И сузил круг «большой любви» отчасти,
Он пренебрег законами свободы,
Неведом ему страх, печаль и горе.

Наш век – он каменный душою
И люди в нем, как будто бы гурьбою,
Как стадо безликой серой массы,
Нам тычут в спины, говоря, что мы опасны.

Опасны тем, что мыслим мы свободно
И действа наши все достаточно привольны,
Обыденные рамки мы стираем,
Пускай от этого сильнее мы страдаем.

Но мы хотим вернуть тепло и счастье
В наш век холодный, наполненный ненастьем.
И верю я, что сможем мы его спасти,
И цвета в каменную жизнь внести.




"Тому, кто помогал в трудные минуты..."

Не стоит поддаваться грустным мыслям,
Не стоит погружаться в пустоту
И кажется, что в жизни нету смысла,
И сердце спускается во тьму.

Я так хочу прогнать всю эту скуку
От Вас подальше, навсегда.
Чтоб смех раздался мелодичным звуком
И не было бы грустно никогда.

В душе моей пропал вдруг едкий дым,
Что затуманил сердце, разум пеленой,
Но не оставили меня Вы вместе с ним,
Заставили развеется его, взмахнув рукой.



"Пророк"
Скиталец жизни, мученик святого:
Пророк усталый бродит среди гор.
И он отрекся от всего земного,
И Богу душу был отдать готов.

Усталым взглядом обводил небесный свод,
Но, к сожаленью, не был избран он богами
И суждено ему нравоучать весь здешний сброд
Храня мечту: соединиться с небесами




Я думал, души моей несокрушимой,
Венец презренный исчезнет на века,
Но как же глупо я тогда ошибся.
Свою кончину наблюдал издалека,

Я радовался виду крови и страданий,
Слепой глупец, я страстно возжелал
Иметь владычество над человеческою гранью
И в мир иной их дух сопровождать.

За благодать я принял смерти дар
И поменялся я навеки с ней местами.
С тех пор свое безумство проклинал,
Окутанный смертельными грехами.