Напомню, это воспоминания моего двоюродного деда Сергея Ивановича Марушкина. Начало смотрите в рубрике "Семейная история" и здесь: 1-я часть, 2-я часть, 3-я часть, 4-я часть, 5-я часть, 6-я часть, 7-я часть, 8-я часть, 9-я часть, 10-я часть, 11-я часть, 12-я часть и фото из семейного архива.
Однажды летом 1970 года Саша приехал на дачу с девушкой, которую звали Надя. Мы с Асей их приняли, угостили, а в феврале 1971 года Саша нам объявляет, что они с Надей зарегистрировались. Вот такая новость! Что же ты не сказал нам раньше, не посоветовался? Вопрос риторический.
5 марта 1971 года сыграли свадьбу у нас на квартире. Вначале провели вечер для молодежи, а потом на другой день – для старших свадьба. Только что начался Великий пост. По обычаям и канонам церкви, свадьбу постом не играют. Но это было раньше. Нарушение этих обычаев стоило мне того, что я упал через рулон рубероида и со всего роста стукнулся головой о стену. У меня потом долго болела шея.
После свадьбы Саша с Надей разместились в отдельной комнате, в другой комнате я с Асей, а Вова – в зале. Саша с Надей работали и одновременно учились в авиационном институте, на вечернем отделении. (На фото - Вова.)
30 декабря 1971 года у Саши с Надей родилась дочка Оля. Итак, мы с Асей стали дедушкой и бабушкой. Стареем.
В конце 1972 года Ася почувствовала боли в животе. Болела она и раньше, ее наблюдали в консультации, лечили, но потом сказали, что нужно ложиться в больницу. Я поговорил с главврачом больницы имени Пирогова, и ее 8 января 1972 года положили в больницу, а 23 января ей сделали операцию. Выписали ее 2 февраля 1973 года. Все эти дни я каждый день ходил к ней в больницу (тогда в палату не пускали), и я ей писал письма, и она мне отвечала. Эти письма я сохранил. Из этих писем узнаете все ее переживания, страхи, боли, надежды, волнения о своих детях и внучке.
Пока Ася находилась в больнице, скоропостижно скончалась ее тетка Евдокия Матвеевна, 1908 года рождения. Она была крестной Аси и меня звала крестником. Была она женщина веселая, общительная, но ее личная жизнь не сложилась. У нее была дочь Шура, которая жила в Риге.
В феврале 1973 года я привез Асю домой. Все мы очень рады, что она дома. Она очень похудела, но постепенно и она поправилась, стала здоровой и вышла на работу.
Наша жизнь как будто стала налаживаться. Все работали, учились, забавлялись с маленькой Олей.
10 января 1974 года мне исполнилось 50 лет. Юбилей мой шумно и весело отметили на работе. Были поздравления и подарки. К юбилею мне в целях приближения к работе горисполком выделил (в порядке обмена) трехкомнатную квартиру в новом доме, на ул. Челюскинцев.
В апреле месяце мы переехали в новую квартиру. Вова заканчивал девятый класс и стал ездить на занятия в школу № 170 автобусом. Мы решили, что он закончил 10 классов в школе № 170, а Ася перешла на работу в детдом воспитателем, на Осипенко.
Когда я сказал Асе, что переезжаем почти в центр города, к Волге, она сказала, что ехать ей туда не хочется. Ее сердце что-то предчувствовало. Но прошел 1974 год, встретили новый 1975 год. Вова закончил 10 классов и сдал документы в политехнический институт.
Летом 1975 года я с дядей Паней изготовили шкаф и дверь в коридор квартиры на Челюскинцев. На субботу, 2 августа, я пригласил с ночевкой дядю Паню и Ивана Семеновича. Утром встали и стали устанавливать дверь и шкаф. Иван Семенович стал сразу стучать. Я ему говорю, что не надо бы пока так громко стучать. Рано. Но он сказал, что уже 8 часов. Я подумал, что соседи, конечно, нас ругали (выходной ведь). (На фото - дядя Паня, Павел Васильевич Марушкин.)
Воскресенье, 3 августа. Мы установили наши изделия, а ночью приехала Ася и Вова из Ульяновска, куда они ездили на экскурсию пароходом.
В понедельник, 4 августа 1975 года, часов в 5 вечера к нам неожиданно заявляются товарищи Вовы с его одеждой. Мы удивились и испугались, но они говорят, что мы купались на Волге, и Вова неудачно нырнул. «Его увезли в больницу Пирогова, но с ним ничего страшного».
Мы с Асей тут же пошли в больницу. И то, что нам сказали врачи, повергло в шок. Они сказали, что у него перелом шейных позвонков, он парализован, и вы можете потерять сына.
Итак, на нас обрушилось огромное несчастье, перевернувшее всю нашу жизнь, принесшее великие муки, горе и страдания на долгие годы.
На утро следующего дня подключился горздравотдел, главврач больницы, врачи. Нам выделили отдельную палату. Вова был недвижим, но боли никакой не чувствовал, разговаривал нормально.
Вова был около двух метров роста и более 90 кг веса. Положили его на кровать, но ноги его вытянулись на спинку кровати. Под ноги поставили табуретку. У него поднялась температура до 40 градусов. Подключили капельницу, капали фурациллин круглосуточно, делали уколы, таблетки и так далее. На третий или четвертый день сделали операцию и сказали, что спинной мозг не разорван, но поврежден. И есть еще надежда… Но слабая. После операции ему повесили груз на голову через блок за спинку кровати.
Начались пролежни на спине, ногах, руках, а повернуть его нельзя. Он так страдал, так мучили его боли на голове, и все просил: «Папа, подержи мне голову». Я держал, поднимая чуть, ослабевая натяжение груза, но все время нельзя держать, я отпускал, а боль у него была все время.
Мы с Асей не выходили из больницы ни днем, ни ночью. А вечером к нам приходили Саша, Толя Ксенофонтов, Виктор Лобан. Люба работала в этой больнице и ежедневно оказывала помощь и давала советы.
Потом нам предоставили матрас против пролежней с компрессором, который часто ломался. Саша его ремонтировал. И все-таки он нам помог: пролежни заживали… Капельница «работала» день и ночь, фурациллин нам давали неограниченно (10 и более литров в сутки). Ася кормила его с ложечки, ухаживала за ним день и ночь, а я, как мог, помогал ей.
Недели через две или три я вышел на работу, а Ася с работы уволилась.
Так проходили дни и месяцы, в муках и страданиях прошел год, а мы все в больнице. Нам дали инвалидную коляску и сказали, что нужно пытаться его сажать. Вначале мы его сажали в кровати, а потом и в коляску. Когда посадили первый раз, у него закружилась голова и посидел он несколько минут.
В конце октября 1976 года нас выписали из больницы, дали путевку, и мы прямо из больницы поехали в Серноводск. С Вовой поехали Ася и я на машине скорой помощи. Там мы были месяц. Я возил Вову на коляске на грязи, а потом привозил его в палату. 19 октября 1976 года наступила зима, морозная, ранняя. Через месяц нас на машине скорой помощи привезли домой. Здоровье его не улучшилось, он остался недвижим. Из больницы нам дали инвалидную коляску и функциональную кровать, на которой и спал Вова. Дали нам матрац против пролежней с компрессором. Вова и Ася спали в спальне. Саша, Надя и Оля в средней комнате, а я – в зале.
Мы все очень надеялись на улучшение здоровья Вовы, но после того, как побывали в Серноводске и увидели таких же больных, поняли, что надеяться на чудо не следует.
Ездили мы в Серноводск три раза.
В 1983 году ему стало плохо. Пришел к нам домой хирург из больницы Пирогова и сказал, что у него воспаление правой почки. Нужна операция. И вот мы снова в больнице Пирогова, в урологическом отделении. Пока его готовили к операции, мы с Асей дежурили поочередно: она днем, я ночью. Вове удалили почку, состояние его было очень тяжелым, поднялась температура до 40 градусов. Ему в рану ввели несколько трубок, подключили компрессор, но ночью жидкость не стала откачиваться, хотя компрессор работал. Дежурный врач сказал, что делать я ничего не смогу, отключил компрессор до утра, когда пришел лечащий врач, кое-что наладил.
Через месяц мы были дома. Прошло несколько месяцев, и вдруг моча пошла через рану в боку. Нас снова кладут в больницу. После обследования сказали, что нужно делать операцию и через живот в мочевой пузырь вставить катетер, который будет у него пожизненно. Другого ничего сделать нельзя. Эту трубку (катетер) будет менять врач поликлиники. После этой операции жизнь и его, и наша стала еще тяжелее.
Однажды утром в выходной я стал снимать с него одеяло и вместе с одеялом выдернул катетер. Сами вставить его мы не могли, в поликлинике выходной. Стали звонить в больницу Пирогова. Нам отвечают: везите его в больницу, мы на дому не обслуживаем. Я уже не помню, кто нам помог, но, кажется, я дозвонился до начальства, и к нам приехали из больницы.
И так – более 12 лет. Ася ухаживает за ним, не зная ни минуты покоя.
В 1987 году в июне Вове стало очень плохо. 3 июля повезли его в больницу (по договоренности) на УЗИ. Тогда УЗИ были еще редкостью. Результат показал, что почка вся забита камнем, здоровая осталась только оболочка. Надеяться не на что.
12 июля 1987 года, воскресенье. У Вовы через рану в животе пошла кровь. Утром мы вызвали скорую помощь, и нас отвезли в Пироговку. Ася вечером ушла домой, а я остался. Утром она должна быть в больнице. Но в 3 часа 30 минут Вова скончался. В 5 часов утра я пришел домой и сказал Асе: «Умер Вова».
Она была потрясена и стала горько плакать. Я плакал вместе с ней. Нам было так жаль сына. Он столько страдал. А врачи сказали нам: «Он был у вас физическое совершенство». И такой несчастный. 12 лет физических страданий и душевных мук перенес наш дорогой сыночек Вова. Ему было 28 лет, из которых почти половину своей жизни он был мучеником. Прощай, наш дорогой сыночек, наш Вовочка.
Похоронили его 15 июля 1987 года (была жара) на кладбище «Рубежное». Помянули его на фабрике-кухне 4 ГПЗ, было более 60 человек: родные, близкие и мои сослуживцы.
На могиле Вовы стоит памятник из черного гранита.
Моя родословная.
Тимофей Маркелович (прадед) 1830-1886 - Прасковья 1830-1921
Василий Тимофеевич Марушкин (дедушка) 1868-1948 - Матрена Федотовна Лапшова 1868-1950
Иван Васильевич Марушкин (отец) 1897-1943 - Варвара Григорьевна Потапова 1897-1933
Сергей Иванович Марушкин 1924 - Анастасия Васильевна Ксенофонтова 1924-2000
Александр Сергеевич Марушкин (сын) 1948 - Надежда Павловна Егорова 1947
Владимир Сергеевич Марушкин (сын) 1958-1987
Со смертью Владимира род Марушкиных угас... угас... угас...