Сегодня Сергею Ивановичу Марушкину, чей дневник я публикую, исполнилось 87 лет. Когда я позвонила поздравить его, к радости своей, услышала бодрый голос, как всегда уверенный и со скрытой улыбкой. Передала не только свою лично любовь и уважение, но и добрые слова от вас, читатели. Сергей Иванович удивился, откуда столько народу его знает. Я рассказала про публикацию. "Хм... Выходит, я теперь писатель ..." И улыбнулся.

У вас тоже есть возможность послушать вживую коротенький рассказ Сергея Ивановича - он вот по этой ссылке: http://blog.kp.ru/users/3541898/post128994927/ Это видеозапись "Короткий рассказ старого солдата".

Сергей Иванович каждый день ходит на прогулку, потому что твердо уверен - и совершенно справедливо! - что стоит распуститься в жалости к себе, лечь и заохать, как сразу конец. У него разработано два маршрута: длинный, в километр, и короткий, в полкилометра, на плохую погоду. Я его спросила, ходил ли он сегодня гулять. "Какой там! До магазина только и дошел. Холодно, сегодня минус 20! Здоровые-то и то все дома сидят. А у меня что-то сердечко пошаливает..."

Дай бог здоровья и Сергею Ивановичу, и нашим дедам, бабушкам, родителям, и всем нашим ветеранам...

А сейчас - очередная часть свидетельств очевидца. Напомню, начало смотрите в рубрике "Семейная история" и здесь: 1-я часть, 2-я часть, 3-я часть, 4-я часть, 5-я часть, 6-я часть, 7-я часть, 8-я часть

Но фронт приближался, и нас вывозят в Германию. Через два дня пути нас привозят в город Гаммельбург (недалеко от Мюнхена), в котором мы находились с 15 августа по 25 ноября 1944 года.

В это время, а вернее, всю войну, Германию жестоко бомбила американская авиация. Но наш лагерь не бомбили, по-видимому, потому, что в этом лагере находились пленные всех стран, с которыми воевала Германия. Всем пленным, кроме советских, помогал Красный Крест, причем хорошо, регулярно. А пока мы находились в этом лагере, нам помогали пленные других стран, то есть отдавали еду, которую готовили им немцы. Это нас поддерживало и наверняка помогло выжить.

Но 25 ноября 1944 года нас вывозят из этого лагеря. Как мне кажется, потому, чтобы советские пленные не находились рядом с пленными с Запада, а также и потому, что наша группа, состоящая из офицеров-инвалидов, не могла привлекаться к физическим работам.

И вот нас вывозят в город Меппен (Везуве) на границе с Голландией, в болотный и сырой край. В этот край привозили на «лечение» со всей Германии больных туберкулезом, который они получили, конечно, в Германии на шахтах, рудниках, предприятиях и так далее.

Ну, а у нас хоть и не было пока туберкулеза, привезли нас, чтобы отсюда уже больше никогда не вывозить. Отсюда вывозили, вернее, выносили только на кладбище. Смертность была ужасная.

Были специальные похоронные команды, которые ежедневно хоронили массу умерших. В этом «лагере смерти» мы находились с 1 декабря 1944 года по 23 июля 1945 года.

Однажды в начале апреля 1945 года утром мы обнаружили, что охраны лагеря нет. Мы, конечно, ждали развязки. Мы слышали гул приближающегося фронта союзников.

Итак, охраны нет. Мы всякое ожидали и ждали еще каких-нибудь гадостей от немцев. Собрались, а в лагере были генералы, полковники, и решили: надо выйти за ворота, разведать, узнать обстановку.

Кто желающие? Вызвался один офицер – бывший разведчик, и я. Я вызвался не потому, что очень смелый, а потому что был очень молодой. Если бы это было сейчас, то я бы не пошел.

Мы пошли. Остальные наблюдали, что и как. Можно, конечно, ожидать засаду, минирование. Подошли к воротам, открыли, вышли из лагеря. Пошли осматривать кухню, склады.

Пока мы были за воротами, в лагерь ворвались боевые машины и обстреляли бараки. Когда мы возвратились в лагерь, нам говорят, что это были отступающие немцы, другие – что это были наступающие американцы. Но мы узнали, где лежат запасы картофеля, брюквы и других овощей. Как только мы об этом рассказали, тут поднялись голодные люди и пошли брать, кто сколько может.

И начали варить и есть, есть и варить. А потом начался понос. Люди заболели. Потому что, сколько бы не ели, а есть хотелось. Нужна была выдержка. Хорошо сказать: выдержка!

Так прошло два или три дня. Немцев нет и американцев тоже нет.

Решили послать в разведку. Нашлись два офицера, которые знали английский язык, и пошли туда, где, предполагали, стоят войска союзников.

И вот через несколько часов едут они на бронеавтомашинах в лагерь. Мы все, кто мог двигаться, высыпали во двор. Радость со слезами на глазах. Мы свободны, мы живы!

Это было 9 апреля 1945 года!!!

На другой день прибыли врачи, санитары. Привезли продукты, медикаменты, а потом и обмундирование.

А люди болели, и многие очень тяжело. Некоторые умирали. И это в конце всех мучений.

Я тоже переболел, но недолго. Мы, молодые, начали поправляться. Нас обмундировали, выдали новую форму, такую же, какую носили канадские войска. А форма, как я потом видел, была одинаковой и у канадцев, и у американцев, и у англичан. В этой форме я потом приехал домой.

Кстати, потом куртка и берет были приняты и в наших войсках.

Вместе с канадцами мы ездили на машинах по близлежащим населенным пунктам (деревням), отыскивая немцев, которые пришли с фронта, так как фронт распался. Но нужны были не сами немцы, а оружие, которое они принесли с собой.

Однажды приехали в один хутор, так как знали, что там есть оружие. Немец, на которого показали жители, отрицал. Но немка соседка сказала, что она видела, как он прятал оружие. Один из наших старших офицеров вынул пистолет и направил его на немца. У него затряслись колени и он повел нас и указал, что оружие спрятано в картофельном бурте, и достал пистолет и винтовку.

Так как мы одеты были в одинаковую форму, то немцы не могли отличить русских от канадцев. Но мы не знали английского языка, а они – русского, и объяснялись только знаками.

Так мы прожили в лагере с 9 апреля по 25 июля 1945 года. Да, с 5 по 23 июня я находился в канадском госпитале, который назывался так: «Первый королевский экспедиционный медицинский корпус», где мне хотели сделать операцию кисти руки, но не стали. Сделаете дома, потому что вас скоро отправят.

25 июля 1945 года нас отправили в зону Германии, оккупированную советскими войсками. Ехали поездом через Гамбург, второй по величине город Германии, морской порт. 27 июля прибыли в город Шверин, где находился распределительный (проверочный) лагерь. В этом лагере я находился до 5 октября 1945 года. Здесь же были и бывшие военнопленные и гражданские, угнанные немцами в Германию из Украины и Белоруссии.

Потом с 6 по 15 октября находился в городе Штетин (Польша). Затем несколько дней везли нас на грузовых автомашинах через всю Польшу и 22 октября привезли в Брест, а потом поездом в Москву. 27 октября были в Москве, а 28 октября в Куйбышеве, куда я приехал с одним из офицеров, тоже пленным. Еще в лагере я познакомился с ним. У меня не было денег даже на трамвай. Он дал мне несколько копеек, и я с вокзала приехал в Овраг Подпольщиков, где жила наша родственница. Она меня очень тепло встретила. Она, конечно, не знала, что я живой и приеду прямо к ним. У них я переночевал, а на другой день поехал на Безымянку, к сестре Вере, где меня радостно встретили...