Напомню. Это воспоминания моего двоюродного деда, Сергея Ивановича Марушкина, о стране, о семье, о войне.
Продолжение. Начало читайте здесь:
Вскоре меня выписали и дали справку об освобождении от работы на один месяц. В этот же день я поехал домой поездом «Куйбышев – Сургут». Утром приехал на свою станцию Сарбай и пошел домой по знакомым с детства полям, по родным и милым местам. Был взволнованно рад предстоящей встрече с родными.
Подхожу к дому, открываю калитку и вижу во дворе бабушку. Всплеснув руками, она старческой походкой подошла и поцеловала своего внука. Вместе с нею я зашел в избу, где сидели отец с дедушкой и мать около печки. Я поздоровался с ними. На разговор из кухни вышла мать и, тоже всплеснув руками, проговорила: «Батюшки, ты что же это такой плохой. Видно, тебе еще плохо после операции. Не хуже ли?»
Я успокоил их. Здоровье мое быстро восстанавливалось, и я вскоре пошел на улицу, в клуб. Молодежь пока еще была дома, в деревне.
Уехал я в город 27 июня, а приехал 15 августа 1941 года. Встретился со своими друзьями и девушками. В конце августа меня взяли на работу в правление колхоза помощником бухгалтера. Жизнь налаживалась, но совсем свободно я себя почувствовал, когда в сентябре отец привез мне мои документы из ФЗО.
В октябре моих друзей, им исполнилось по 18 лет, призвали в армию. Мне было очень грустно.
2 ноября 1941 года призывают в армию отца. При прощании он наказывал мне: слушай советы матери, береги хозяйство, - ты остаешься один мужчина в доме. Через несколько дней всех девушек и 15-16-летних парней отправляют на рытье окопов, куда-то за Волгу. Я остался с матерью и младшей сестренкой Тамарой.
7 ноября в наше село прибывают семьи эвакуированных рабочих авиационного завода из Воронежа. Завод устанавливался в Безымянке, как я узнал позже. К нам на квартиру поселили молодую женщину с ребенком.
В конце ноября возвратился отец. Его отпустили по болезни (как потом оказалось, ненадолго). Вскоре приехала и сестра Вера со строительства окопов. Ее тоже отпустили, так как ей еще не было 16 лет.
В январе 1942 года меня пригласили на работу секретарем сельского Совета. Выполнял я в основном финансово-банковские операции. На утверждение в должности секретаря я поехал с нашим односельчанином – фронтовиком, раненым в ногу. Его утвердили председателем сельсовета.
Впервые в жизни я начал выполнять работу самостоятельно. Правда, в банковских документах мне на первых порах помогал счетовод колхоза.
Так я работал до 10 марта 1942 года, а 10 марта меня вызвали в райвоенкомат.
В связи с эвакуацией заводов в город Куйбышев были мобилизованы из сел и деревень области тысячи девушек. 9 марта 1942 года я проводил всех молодых (незамужних) девушек, в том числе и сестру Веру в город, на работу. Я, как секретарь сельсовета, ездил с ними. 6 марта 1942 года на оформлении документов в районном ЗАГСе и милиции всем девушкам выдали свидетельства о рождении с датой 6 марта. Правда, год рождения указали тот, который значился в сельсовете.
Проводив девушек, более двадцати человек, точно не помню, я зашел в райвоенкомат, где меня уже знали и ждали. Мне вручили документы, литер и направление в Пехотное училище.
15 марта 1942 года, воскресенье, все родные дома, проводили меня в армию, в училище.
В 5 часов вечера (поезд уходил в двенадцать ночи) меня проводили все мои родные, соседи. Я их всех поцеловал. Они были взволнованы, плакали. На станцию меня повез на подводе отец. Ночью пришел поезд, мы попрощались с отцом, и я поехал служить. Если бы я знал, что больше никогда не увижу своего отца, что это последнее прощание.
Утром 16 марта я был в Куйбышеве, с вокзала по нужному адресу пришел к пункту назначения. Вручил свои документы и получил указания, где должен находиться до вызова начальства. Из своего села я призывался один, товарищей еще не было. Попросив разрешения у начальства, поехал к родственникам, где встретил сестру, с которой поехал к девушкам, которые накануне выехали в город. Сказал им, что еду в училище.
На другой день все призванные в училище пошли пешком по льду Волги, в Красную Глинку, где находилось училище. К вечеру добрались до училища. Через девять дней ныне уже курсанты получили обмундирование.
Училище только формировалось – сюда везли из города койки, постель, обмундирование и другое имущество. Вскоре начались регулярные занятия, так как наступали уже теплые весенние дни. Курсантов готовили к параду 1 мая.
Вначале суровая военная дисциплина показалась тяжелой, трудной, но потом привык. Прослужив некоторое время и освоившись с обстановкой, я написал письмо домой, сообщил свой адрес и просил прислать адрес отца и сестры Веры. Письмо из дома я получил первым из взвода. Однажды, это было в выходной день, мне приносят письмо со знакомым почерком. Письмо это было от моей девушки, которая также теперь жила в Безымянке. В письме она просила меня не удивляться тому, что она первой послала мне письмо. Сделала так потому, чтобы быстрее получить письмо от меня. Я, конечно, ответил без опоздания.
Учеба и распорядок в училище были жесткими. Раньше, до войны, лейтенантов готовили два года, а теперь нужно подготовить за шесть месяцев. Шла война жестокая, смертельная. Фронту нужны были командиры. За хорошую учебу и дисциплину я не один раз получал благодарности от командиров роты и батальона. Вскоре я был назначен командиром отделения. С ребятами я хорошо ладил, они меня понимали.
Особенно я подружился с ребятами-украинцами, которых вывезли с Украины, и теперь они учились в училище. В мае месяце ко мне в училище приехали мать и бабушка. Сестра Вера жила на Безымянке и работала на заводе. Она часто приезжала ко мне и привозила гостинцев. В июле месяце вместе с сестрой приехала и моя девушка Аня. От нее веяло молодостью, свежестью, здоровьем, девичьей красотой. Я вместе с ними провел почти весь выходной день. Она же нашла меня похудевшим и в курсантской форме не таким, каким она знала меня раньше.
В августе месяце мне в училище прислал письмо один из трех моих товарищей, которых в октябре 1941 года я провожал в армию. В письме он сообщал, что ранен в руку и его отпустили в отпуск на шесть месяцев. Звали его Василий. Он сообщал также, что Федю Филатова убили, а Демнев Петя ранен и находится в госпитале. Я просил его приехать ко мне. Он обещал. Но приехать так и не сумел.
В конце сентября (примерно после двадцатого) в училище приступили к приему госэкзаменов. Сдавали экзамен только лучшие курсанты, остальные еще в августе были отправлены младшими командирами на фронт, под Сталинград.
На экзамене решалась и моя дальнейшая судьба. Я успешно сдал все экзамены. Все ждали приказа по результатам экзаменов.
В августе уже стало прибывать новое пополнение, вновь призванные в армию.
Однажды я был дежурным по роте. Вместе с дневальным мы накрыли столы к обеду, и я вышел в подъезд, чтобы встретить роту. Вдруг ко мне подходит Толя Писарев, товарищ мой из нашего села. Оказалось, что он тоже курсант училища. Анатолий тоже с 1924 года рождения. Но чуть позже он родился на несколько месяцев.
После экзаменов все сдавшие экзамен были направлены по ротам для занятий с вновь прибывшими, стажироваться.
12 октября 1942 года пришел приказ о присвоении воинского звания (лейтенантов и младших лейтенантов). Всех стажировавшихся одели в новую форму (командирскую), и мы отправились в клуб, где должен состояться выпускной вечер.
Начальник училища полковник Лисецкий зачитал приказ о присвоении воинского звания, поздравил бывших уже курсантов с успешным окончанием училища, называя их уже «товарищи командиры». Мы сидели за столами, внимательно слушали сурового и требовательного начальника. Зачитывал приказ, и я услышал свою фамилию с присвоенным званием лейтенанта.
Начальник училища говорил: «Товарищи командиры, вам присваивается звание командиров Красной Армии. Высоко держите это звание, присвоенное партией и правительством, берегите традиции нашей армии. Сейчас наша Красная Армия и весь советский народ ведут смертельную войну с немецкими захватчиками. На полях сражений решается судьба нашей Родины. Через несколько дней вы будете на фронте. Там вы должны показать высокие образцы военной выучки и свою любовь к Родине. Желаю вам успехов в суровое время для всего народа».
На следующее утро всем было приказано явиться к штабу училища. Здесь вручали назначения по фронтам и частям. Я и еще несколько лейтенантов (кажется, пять человек) были направлены в 37-ю запасную стрелковую бригаду (ст. Селиж Пензенской области).
После вручения назначения я пошел проститься к тете Поле Кулябиной, она недавно приехала на жительство в Управленческий городок, где располагалось училище. Отец мой где-то служил в городе Куйбышеве, но я к нему поехать не сумел и написал записку отцу. Передал ее тете Поле. Вскоре подошла машина, мы сели в нее и… прощай, училище. Вечером мы были на вокзале. Я пытался встретиться с отцом, но его не нашли или не хотели искать. Ночью мы уже ехали в вагоне, ехали в Пензу. Нам было весело. Была теплая погода, поезд вез нас на службу, в новую жизнь. Вот и ст. Чаадаевка, где мы сошли и пригородным поездом доехали до ст. Селиж. Был вечер 5 октября 1942 года.
Навстречу нам шел командир и указал нам, где найти штаб 37-й стрелковой бригады. Прибыли в штаб, вручили свои документы. Я и еще один лейтенант – Кутумов – получили назначение в 98-й запасной стрелковый полк. Было уже темно, когда посыльный штаба привел нас в штаб полка. В штабе полка нам дали назначение во 2-й стрелковый батальон. Из батальона дали назначение во вторую роту. И вот мы в роте.
Командир роты, как мы узнали, участник войны, ранен, рука его (правая) почти не работает. 2-я рота, сказал он, является маршевой ротой, поэтому примените все свои знания и молодую энергию на пользу бойцам, умеющим вести бой и выполнять приказы командиров. Меня он назначил командиром 3-го взвода. Завтра приступайте к работе, а сейчас идите отдыхать.
Так началась моя самостоятельная работа в армии. Здесь, в бригаде, находились и командиры, и бойцы, почти все уже побывавшие в боях, так называемые выздоравливающие. Поэтому вначале было трудно, но потом я узнал поближе командиров взводов Зарубина, Рябова, Михайлова – все они раненые, побывавшие в боях. Они рассказывали, я слушал, перенимая опыт. У них был опыт боевой, а у нас, молодых, теоретический, с учетом боевых действий войск на фронте. Поэтому и они нас спрашивали о том, что мы знаем нового.