Напомню. Это воспоминания моего двоюродного деда, Сергея Ивановича Марушкина, о стране, о семье, о войне.
Продолжение. Начало читайте здесь:
[510x618]Мать моя Варвара Григорьевна (девичья фамилия Потапова) родилась в 1897 году – умерла 7 июня 1933 года, в возрасте 36 лет. До замужества она жила на той же улице, где жили и мы, то есть отец.
В 1915 году она вышла замуж за моего отца. Была она яркая блондинка, физически крепкая, как и все женщины-крестьянки.
Помню, зимой в декабре 1932 года, она мыла полы и несколько раз выходила во двор, на снег босая и потная, чтобы выплеснуть грязную воду. Делала она так, наверное, всегда, но на этот раз она жестоко простудилась и слегла. Вначале у нее было воспаление легких, а затем туберкулез и порок сердца. Будучи уже больной, она родила сына, но жизнь ее была предопределена, и 7 июня 1933 года в больнице в селе Тимашево она умерла.
Помню, утром, я еще спал, отец дрожащим голосом говорил мне: «Сынок, вставай, умерла наша мама». Я не помню уже всех подробностей, но помню, как ее заносили в избу и ее большие белые волосы распустились. Помню, она лежала в переднем углу, на лавке, перед образами. Помню, как делали гроб во дворе, в сарае, где дедушка работал.
Помню, как засыпали могилу, поставили крест, и отец встал на колени, перекрестился, сделал земной поклон и сказал: «Прощай, Варя!»
В 1933 году был голод, но в нашей семье сделали поминки, и всех, кто был, а было очень много, всех накормили.
Ее маленький новорожденный сыночек, мой братик, прожил недолго. Бабушка, имея на попечении четырех малолетних внуков, не могла выходить крошку, и он умер, не прожив и сорока дней от роду.
Мы собрали луговых цветов, а отец отнес гробик и похоронил его рядом с матерью.
Итак, нас осталось трое сирот: мне 9 лет, Вере 7 лет и Тамаре 4 года. Мы были детьми и не понимали, что с нами произошло. Бабушке было в то время уже 65 лет, и содержать семью было трудно. Она часто болела.
Отец вскоре женился. Нашей матерью (мачехой) стала Анна Васильевна Зотова 1897 года рождения, умерла 27 мая 1970 года (я родилась назавтра, 28 мая!).
Замужем она не была и детей у нее, конечно, не было. Относилась она к нам, детям, заботливо и внимательно. Она умела шить одежду: платья, рубашки, брюки. Была очень чистоплотная, хозяйственная и экономная. Благодаря ее заботам семья имела самое необходимое.
Отец в 1936 году тяжело заболел. Ездил он часто в Самару к врачам. Здоровье его несколько улучшилось, но так он и не окреп до самой войны. Но это не помешало властям призвать его в 1942 году в армию и отправить на фронт, где он погиб в 1943 году.
[394x699]Я пошел в первый класс в 1931 году, когда мы жили в Пензенской области. К этому времени я знал все буквы и, кажется, читал. После возвращения в Солянку учился в сельской школе, где обучение было четырехклассное. В 1935 году я закончил четвертый класс и вместе со своими сверстниками поступил в пятый класс, в школу-семилетку, которая находилась в селе Александровка, в семи километрах от нашего села. В этом селе жила семья моего дяди Пани, где он работал в совхозе, в механической мастерской. Я жил у него на квартире. (Сергей Иванович как раз в центре фото, круглолицый такой!)
Учились мы шесть дней в неделю. Каждую субботу мы шли домой, как на праздник, а в воскресенье или рано утром в понедельник возвращались в школу с котомками за плечами, в которых несли продукты на неделю.
Многие мои ребята из нашего села бросили учебу. Поддался и я малодушию и «заболел». И после пятого класса пропустил один год учебы. В 1938 году я закончил семь классов с отличием и без экзаменов был зачислен в техникум связи в городе Самаре (Куйбышеве), угол улицы Куйбышева и Льва Толстого. Ныне там находится институт связи. Но проучившись в этом техникуме три месяца, я вновь смалодушничал и ушел из техникума и снова пропустил год. В 1940 году я поступил в восьмой класс в селе Кинель-Черкассы.
В 1941 году я закончил восемь классов и приехал домой, на каникулы. До 19 июня 1941 года весело провел время со своими друзьями, а 19 июня меня вызывают в сельский совет и объявляют, что я и еще четыре паренька поедем в район, на медкомиссию – учиться в ФЗО будем. Я просил председателя, что хочу учиться в девятом классе. Но он ответил, что едете по мобилизации. Приехали в районный центр, прошли медкомиссию. Через два дня отец поехал на велосипеде к представителю этого ФЗО просить его об освобождении.
Возвратился он в воскресенье 22 июня 1941 года и сказал, что сегодня утром объявили по радио (у нас в деревне радио не было), что началась война с Германией. Ничего, конечно, он не сделал, но узнал, что 27 июня будет наша отправка из Кинель-Черкасс в город.
27 июня мы были в райцентре. За несколько дней до этого со мной приключилась неприятная история. Чистил я хлев (а делать я это не умел), и натер себе мозоль, которую прорвал, и получилось воспаление кисти. Рука была опухшая, красная и болела. Я ее держал на косынке, перетянутой через плечо. В 19 часов утром 27 июня нас, всех отправляемых, выстроили перед вокзалом. Приехал председатель райисполкома, сказал напутственные слова. Потом подошел поезд, нас всех посадили в вагоны, и в четыре часа были в городе. С вокзала пешком на другой конец города, нас привели в ФЗО (на какой улице – не помню). В этой школе мы переночевали. Утром нас построили, по списку стали вызывать и определять по школам. Всех моих односельчан с четырехклассным образованием направили на учебу токарями, слесарями, а меня с восьмиклассным – на каменщика. Я пока был освобожден от учебы, так как рука болела, мне ее лечили.
На другой день ко мне приехал отец. Я ему говорю, что направляют учиться на каменщика. Я не хочу, хоть бы на токаря или слесаря. Ведь в нашем роду ни дед, ни отец, ни дяди, которые умели делать все, кроме глины. Я был убит, увидев кучу жидкой глины (раствора), замешанной прямо на полу училища. Я был потрясен и раздавлен. Жизнь моя ушла в кучу этой глины. Отец тоже был расстроен. Его единственный сын будет испачкан не машинным маслом, запах которого был и для отца, и для меня приятным, а глиной. Нет, надо что-то делать.
Он начинает искать пути, чтобы вытащить меня из этой глиняной кучи. Один знакомый врач посоветовал ему, что нужно сделать так, чтобы врачи признали, что у меня дизентерия, и положили в больницу. (...)