Пришла в студию  после отпуска впервые - снимать урок про мак. Вот в этом образе: в прическе, кра-асивая - аж себе понравилась (см. фото слева). Съёмок и правда долго не было, месяца полтора. Лёшка, оператор, точнее, человек за всё - и режиссёр, и осветитель, и монтажёр - начал свет устанавливать. И что-то не вытанцовывается никак! То у лампы заслонки закрыты, то блики на заднике какие-то... Лёха мечется по студии - а там тесно очень,  площадь два квадратных метра, всё заставлено - меня аж ветром со стула сдувает, и похож при этом на чокнутого профессора из кино (это я любя!!!). Волосы растрепались, глаза из-под очков горят, то там лампу поправит, то здесь о подвешенную камеру головушкой приложится... Бормочет что-то - с умным человеком общается, с собой то бишь. Я уж пришипилась, сижу как мышь под метлой - батюшки, страшно!!! В таком пыле человек!!!

И тут Лёха и говорит:

- Тань, а у тебя горло мягкое?

Я помертвела... Мало ли что? Студия на замке, чтобы народ не врывался и звук не портил... Не сбежишь - негде бежать-то... Сижу, замерла, застыла... Перед глазами уже картина, как я бьюсь в конвульсиях, удушаемая, хриплю, бедная...

Лёха, раздражённый паузой, наконец обратил на меня свой орлиный взор. Глядит - а я бледная, глаза как плошки... И я прямо увидела, как он отматывает назад произошедшее... И нетерпеливо, недовольный тем, что я не догоняю:

- Ну на блузке! Петличку прицепим или ворот оттянется?

...

Он про микрофон! А я уже с жизнью простилась...