Напомню. Это воспоминания моего двоюродного деда, Сергея Ивановича Марушкина, о стране, о семье, о войне.

Продолжение. Начало читайте

http://blog.kp.ru/users/3541898/post119005628/ - 1-я часть,

http://blog.kp.ru/users/3541898/post128559797/ - 2-я часть

Моего дедушку, несмотря на то, что он воспитывал внучку-сироту, а отец участвовал в перевороте, нашу семью еще долго не оставляли в покое. Даже в 1934 году приходили с описью имущества. Мать (мачеха) открывала сундук и показывала все, что у нее было, а было ценным только ее зимнее пальто. Все, что было у остальных, висело на гвозде или лежало на кровати, в головах.

А раньше, наверное, в 1933-34 гг., искали во дворе с ломом яму, где мы якобы спрятали хлеб (зерно). Кто-то из «бедноты» настучал деревенской власти о нашем «подземелье». Ломом щупали: где земля мягкая, там и яма. Но ничего не было.

Дедушка часто говорил: «Мы пожили, слава Богу! А сейчас не жизнь, а мученье. Даже когда была барщина (крепостное право), и то крестьянин работал на барина два-три дня в неделю, а остальное – на себя! А сейчас работают все время, без выходных, и ничего за этот труд не дают. Больше того, еще работники должны заплатить налог».

Понять это было невозможно. Дедушка – труженик. Не мог сидеть ни одной минуты без дела и удивлялся: как это мужик может плохо работать. Хотя и огорченно говорил: «В колхозе сколько бы человек ни работал, цена ему одна – трудодень».

Поэтому люди стали все хуже работать, так как не было никакого смысла хорошо работать. Затем стали воровать, что раньше считалось большим грехом. Воровали вначале, чтобы не умереть с голоду, а позднее стали пить.

Произошла полная деградация личности, лишенной собственности. Таким образом вырастили новый тип советского крестьянина: человека лодыря, пьяницу и жулика. А советский строй держался на лжи и страхе. Так говорили умные люди. Я это слышал и от отца. Да и весь народ был запуган и чувствовал это в своей повседневной жизни.

Расскажу такой случай. Летом 1936 года руководители колхоза (пьяницы), а колхоз у нас назывался «Красный прожектор», свезли все уцелевшие амбары на площадь перед церковью, которая была превращена в клуб, а потом в зернохранилище. Амбары поставили в два ряда, а между ними построили небольшую сторожку. Сторожем был дедушка Антон, наш сосед, ровесник моего деда Василия.

Однажды днем старшие (старики) сидели около нашего дома (недалеко от амбаров) а мы, детвора, играли рядом. Перед амбаром ходили куры. Вдруг приехал пьяный председатель колхоза Зубков с ружьем и стал стрелять в кур. И застрелил петуха деда Антона. Взял петуха за ноги и сказал кладовщику, чтобы он положил его в амбар и привез к нему.

Все сидящие люди – и старые, и дети – видели это. Видел это и дед Антон, сидевший тут же, но никто не возразил против произвола. Боялись. Страх подавлял и волю, и ум.

Еще о прошлой жизни колхозной. Наша соседка тетя Поля (тоже Марушкина) была вдова. Ее старший сын Николай был женат, имел ребенка (дочь). В 1938 году был призван в армию. Тетя Поля и ее сноха Маруся работали в колхозе (в поле), а девочку на весь день привязывали к ножке стола и ставили ей еду и воду. А было ей года два-три, не больше. Она за день вся перепачкается в нечистотах и – в слезах. А с женщин вместо помощи за сына и мужа требовали налоги. Но они не могли заплатить, и у них увели единственную корову. А у тети Поли в семье еще были трое детей, которых тоже выгоняли работать. А ведь писали, что местные власти должны помогать семьям бойцов Красной Армии.

Еще о дикой жизни. Зимой 1930 г. мы вдруг услышали стрельбу в деревне. Мы, детвора, хотели выбежать посмотреть. Но старшие запретили и сказали: смотрите в окно. И что же мы увидели? Идут с ружьями три-четыре стрелка, заходят во двор и убивают собаку. За стрелками идет подвода (сани), в которую бросают убитую собаку и идут к следующему дому. Наверное, нужны были кому-то собачьи шкуры, собачий мех. Шкуры, наверное, нужны были для борцов за мировую революцию, а скорее всего – для стражников лагерей.

Мы, дети, смотрели в окно, и нам было очень жалко своих четвероногих друзей.

Итак, постепенно люди ожесточались, ни во что не верили. Человек деградировал, опустошался, жил, если было на что, воровал, опускался, не видя никакого смысла жизни.

Началось нравственное и физическое разрушение основных устоев крестьянства, а затем и всего народа. Жили только ради детей, надеясь на лучшее, но оно не шло.

Отлучение от собственности и принудительный, неоплачиваемый труд привели к разрушению личности. Наряду с этим шло и отлучение от религии – нравственное падение в бездну, обман, ложь, жестокость… Всё, гибель социалистического строя и развал СССР были неотвратимы.