Продолжение. Начало читайте
http://blog.kp.ru/users/3541898/post119005628/
[154x206]Бабушка моя Матрена Федотовна родилась в 1868 г., а умерла 30 января 1950 г. Была она добрая, заботливая, хозяйственная. Любила чистоту и опрятность. Отлично готовила всевозможные кушанья, а хлеб пекла лучше всех в селе.
За свою долгую супружескую жизнь, а прожили они совместно более 60 лет, она родила 16 детей, из которых в живых осталось четверо сыновей: один – Иосиф с 1892 года, второй – Иван с 1897 года, третий – Григорий с 1902 года, четвертый – Павел – с 1904 года. Все они были женаты. Но прожили трое (Иосиф, Иван, Григорий) недолгую жизнь: они погибли на войне. Иосиф – в 1920 году в войне с белополяками, Григорий – в 1942 году и Иван в 1943 году – в Отечественную.
Бабушка с дедушкой воспитывали внучку Веру (1919 года рождения),оставшуюся сиротой после гибели отца в 1920 году.
Отец мой Иван Васильевич родился 16 июля 1897 г., погиб 10 февраля 1943 года. Образование у него было 4 класса приходской школы. Физически он был крепким человеком. Умел делать все, кроме кладки печек (просто потому, что не любил пачкаться глиной).
В последние годы перед войной он работал зимой в кузнице, а летом машинистом на двигателе (дизельном), который стоял на берегу р. Сарбай, из которой качали воду (с помощью насоса) на поливной колхозный огород. На летних каникулах я работал с ним помощником, за что мне начисляли трудодень.
[533x699]В 1915 году он женился на Варваре Григорьевне Потаповой (моей матери). (Слева направо: Иван Васильевич, Варвара Григорьевна, Матрёна Федотовна. Кто молодой человек на фото, мне выяснить не удалось. Уже никто не помнит...)
В этом же году его призвали в армию (шла мировая война). Служил он в гвардии, в Семеновском полку, в Петрограде. (На фото он слева.) Во время переворота в 1917 году, как я помню из его рассказа, полк их перешел на сторону народа. Отец участвовал во взятии Зимнего дворца. В это смутное время, в 1918 году, он заболел тифом и выжил только благодаря жене Варваре (моей матери), которая, несмотря на тревожное время, вместе с подругой из нашего села приехала в Петроград. У нее муж, Иван Антонович, тоже служил в гвардии, но в Преображенском полку. Эти две неграмотные молодые женщины не побоялись никаких трудностей, добрались до Петрограда, разыскали место их службы, а затем и больницу, где находился мой отец. Мать нашла своего мужа в коридоре, обреченного к смерти. Она его выходила, поставила на ноги и приехала домой.
Отец в 1918 году был дома. Его не мобилизовали в армию в период гражданской войны, потому что он работал на железной дороге. После гражданской войны отец жил и работал одной семьей с дедом и двумя братьями и занимался сельским хозяйством.
1921 году был голод в Поволжье и в нашем селе тоже. Но семья пережила этот тяжелый период, а затем на свободной земле жители деревни быстро восстановили свое хозяйство. Особенно урожайным был 1926 год. Так крестьяне зажили вольно и богато до 1929 года, а затем началась коллективизация и раскулачивание. Никакой добровольности в организации колхозов не было. Началась борьба с кулачеством и развал деревни.
Я помню, какой ужас и страх был среди взрослых, когда они говорили об отправке ночью раскулаченных – самых деятельных, самых трудолюбивых крестьян.
Моего деда, несмотря на его «богатство», заработанное потом его большой семьи, не раскулачили, потому что он воспитывал внучку Веру, оставшуюся после гибели ее отца Иосифа в 1920 г. Мать ее вышла замуж за вдовца, имевшего трех сыновей, в село Красная Горка.
Отца моего тоже пытались сослать, но он в 1917 году служил в Петрограде, участвовал в свержении самодержавия и в завоевании земли и воли.
Решало судьбу самых уважаемых сельчан сборище деревенского отребья, называемого беднотой. У которых и имена-то были: Титок, Филиппок, Сазон, Курничиха и пр.
Однажды, когда мне было 5 лет, мама сказала, что сегодня ночью будут отбирать детей, которые постарше, и куда-то отправлять, а родители потом сами придут к детям. Она меня быстро собрала, а двух сестренок – Веру трех лет и Тамару одного года – оставила на попечение бабушки, а мы с мамой уехали в село Кротовка, к родным или знакомым. Отец где-то тоже скрывался.
Так мы остались в родном селе. После таких потрясений отец с дедушкой записались в колхоз. Началась дикая вакханалия обобществления скота, сельхозмашин и даже птицы.
После того, как мы стали люмпенами, летом 1930 года наша семья (отец, мать и трое детей) уехали в Пензенскую область, где отец работал плотником в каком-то селе. Прожили мы там чуть более года, а потом возвратились в Солянку.
Отец работал кузнецом в колхозе до самой войны.