У меня под кроватью кто-то живёт. Особенно ночью живёт очень. [показать]
По вечерам он пытается схватить меня за ногу, но я очень быстрая. Я разбегаюсь прямо от двери и почти взлетаю на кровать. Меня поймать не так-то просто.
Иногда я думаю, что он меня пугает не взаправду, а просто у него такая работа.
Мама говорит:
- Полина, что за глупости? Какая такая работа? Не морочь мне голову.
Мама говорит:
- Ты же взрослая девочка… Майку заправь. Никого там нет, посмотри сама.
Мама говорит:
- Всё, я выключаю свет. И чтобы мне ни звука. Ты меня поняла?
Ну и выключает, и идёт себе на кухню.
 А мы тут такие лежим – я на кровати, а кто-то под кроватью. А мама на кухне гремит тарелками и шуршит полотенцами.
И я думаю, что если совсем не шевелиться и тихонько дышать, «кто-то» решит, что я сплю и ничего уже не боюсь. Совсем неинтересно тогда меня пугать. И я не шевелюсь и тихонько дышу. Когда спишь, ничего уже не боишься. Только если страшное приснится.

А Данка с Касей говорят, что у них кто-то живёт везде – и под кроватью, и в шкафу, и в ванной, и даже в кухне за холодильником. И я думаю: «Ого! Это мне ещё повезло!»
- Я его сто раз видела! – говорит Данка.
- Дааа? – удивляется Кася и делает большие глаза.
- А какой он? – спрашиваю.
- Ну, такой, - говорит Данка, - страшный! И лохматый… и зубы такие… и уши!
- Как заяц? – спрашивает Кася.

- Ну типа того, да, - говорит Данка неуверенно и начинает злиться. – Что вы пристали? Смотрите себе сами! У вас что, своего нет?
А потом мы идём ко мне пить компот и есть пирог с ревенем. И заглядываем под все кровати, и под диван, и даже за холодильник. А никого нигде нет. Этот «кто-то» ночью сам всех пугает, а потом днём сам всех боится.

- Мама, а если кто-то, например, живёт под кроватью, то что он ест?
- Полина… Не начинай!
Мама поправляет мне одеяло и приглаживает чёлку. А потом целует в нос.
- Мама, а бывают страшные зайцы?
- Страшные бывают волки. А зайцы бывают трусливые. Спи давай.
Мама уходит и прикрывает дверь.
Я лежу тихонько и слушаю. И мне кажется, что кто-то под кроватью шевелит большими ушами. Страшно, конечно. Но уже не страшно-страшно.
Я достаю из-под подушки кусок пирога с ревенем и долго-долго разворачиваю его из липкого целлофанового пакета, чтобы не шуметь (а то мама услышит же). А потом аккуратно кладу на пол возле кровати. И быстро отдёргиваю руку. Ну, на всякий случай.
- Он немножко помялся, – говорю шёпотом, – но всё равно очень вкусный.
Лежу тихонько и жду, и слушаю. Не шевелюсь совсем. А «кто-то» тоже совсем не шевелится и ждёт.
- Это моя мама делала, она хорошая, ты её не бойся.
Я наклоняюсь и запихиваю пирог подальше под кровать. Но всё равно туда не заглядываю.
Не сегодня… как-нибудь в другой раз… скоро.