[351x400]

[400x50]

Кажется, было совсем недавно то время, когда ушел из жизни этот замечательный композитор, а даже биографии его не найти. Но память-то о нем осталась. Как пел сам Станислав Пожлаков – «Память должна быть честной, Память должна быть доброй». На наше счастье остались его песни, которые исполняли многие известные певцы - Эдита Пьеха, Эдуард Хиль, Юрий Богатиков, Мария Пахоменко, Аида Ведищева, Лариса Мондрус и многие другие.

Из разнородных источников Интернета удалось составить некоторые отдельные наброски о его жизни, которые и представляю вашему вниманию.

[252x339]

Станислав Пожлаков родился 4 января 1937 в городе Мытищи, Московской области. (К сожалению ни о детских годах в Мытищах, ни о его родителях найти информацию не удалось. Из воспоминаний дочери Станислава Пожлакова – Юлии: «Он - четвертый ребенок в семье и единственный из детей, кому удалось пережить блокаду. Когда родители поженились, первое время жили в коммуналке на Невском. Там родилась я. Жили бедно».)

В детском возрасте Станислав переезжает в Ленинград. Отныне вся его жизнь будет связана с этим городом. Школьные годы Станислава Пожлакова прошли в школе №107, находящейся и поныне на Выборгской улице дом 3, Выборгского района города Ленинграда. Из стен этой школы вышло много знаменитых людей - в том числе - академик Орбели, писатели братья Стругацкие, путешественник и ученый Юрий Сенкевич. Одним из близких друзей Станислава в школьные, а затем и в последующие годы был Юрий Сенкевич.

[300x249]

Эта дружба многое дала и тому и другому. Будущий путешественник был «хорошистом», оценки будущего композитора - средние. Внешне они были разными – крепко сбитый Сенкевич и стройный, кудрявый Пожлаков. Разнились они и по социальному происхождению: Юрий Сенкевич вырос в семье военнослужащего, полковника Советской Армии, мать Юрия была учительницей, Станислав происходил из обычной, рабочей, семьи. Мама Славы работала медсестрой. Но эта разница не мешала им стать задушевными друзьями. Их многое сближало. В том числе и любовь к музыке. В доме у Сенкевичей он впервые увидел фортепьяно. Там он и научился играть.

Из воспоминаний друга детства Станислава Пожлакова Геннадия Гольдштейна: «Слава параллельно учился в музыкальной школе, где мы и познакомились. Я шел по коридору и услышал, как кто-то «наяривает» на рояле буги-вуги. Это Слава упражнялся. Приходил я к нему домой - жил он с мамой в 11-метровой комнатке в коммуналке. Вместе ловили на приемнике Би-би-си, которое часто передавало джаз. И однажды мы решили создать оркестр. Слава на аккордеоне и на саксофоне играл. Выступили в школе, а потом пошли концерты в техникумах, в клубах».

[400x252]

Вот как вспоминает об этом времени Юрий Сенкевич в своей книге «Путешествие длиною в жизнь». «Я дружил со многими ребятами, но самыми близкими моими друзьями были двое - Слава и Володя Федорович. Со Славой мы были соседями, жили рядом, поскольку его мама работала в академии - она была специалистом по физиотерапии. С Володей Федоровичем мы сидели за одной партой, предпочитая "Камчатку". Слава обычно сидел за соседней партой.
Под влиянием Славы Пожлакова у меня расширялось представление о самых разных жанрах музыки. Слава был необыкновенно одарен, ходил в музыкальную школу, прекрасно играл на аккордеоне. Потом стал играть на саксофоне - редком тогда у нас в стране инструменте, почему-то считавшемся атрибутом "западной буржуазной культуры". Он играл в небольших джазовых ансамблях, но это было уже после смерти Сталина, когда в нашей жизни начались некоторые изменения.
Слава Пожлаков очень любил ходить в Театр музыкальной комедии. Знал, чуть ли не всех его актеров, у него даже было расписание спектаклей на каждую неделю. Помню, как он отмечал: "Сегодня идет "Свадьба в Малиновке". Ее я видел. А завтра идет "Дьявольский наездник". Пойдешь со мной?"

… На вечерах в училище и в других ленинградских вузах иногда появлялся и Слава Пожлаков. Интересно, что в отличие от Володи Федоровича, который после школы, следуя своему призванию, сразу поступил в Архитектурный институт, Слава, необыкновенно одаренный музыкально, почему-то пошел учиться в Институт инженеров железнодорожного транспорта. Конечно, это была не его стезя, и он очень быстро ушел оттуда. В те годы он еще не писал музыку, а выступал в основном как исполнитель, но уже понемногу начал заниматься аранжировками. Он вращался в своей музыкальной среде, был в курсе последних веяний, у него были друзья, которые могли достать самые модные тогда записи "неофициальной" эстрадной музыки. Это были самодельные пластинки, и назывались они "ребрами", так как делались на рентгеновских снимках. Слава был раскованнее меня, и я старался не отставать от него».

Музыкальный талант у Станислава Пожлакова начал проявляться достаточно рано. Популярность к Станиславу Пожлакову по советским меркам пришла рано – в 1954 году, не закончив музыкальную школу, Слава организовал в Ленинграде один из первых и лучших "бендов". Рядом с ним играл Геннадий Гольдштейн – близкий друг детства. (Гольдштейн в дальнейшем станет известной личностью - альт-саксофонист, кларнетист, флейтист, аранжировщик и композитор, создатель и руководитель оркестра «Саксофоны Санкт-Петербурга»). Станислав Пожлаков делает в этот период свои «фирменные» аранжировки. Плюс к этому, он великолепно играл на саксофоне, аккордеоне, рояле.
Затем появились у него и другие коллективы.

Когда впервые в 1954 году по английской радиостанции, вещавшей Европу, под названием "Радио Люксембург" впервые прозвучал "Рок раунд азе клок", все, кто слушал эту станцию, были не просто удивлены, а буквально ошеломлены появлением, как его называли - «бугешника". Тогда еще никто ничего не знал о существовании рок-н-ролла как такового, поэтому всякая энергичная, быстрая и ритмичная музыка воспринималось однозначно как буги-вуги. Конечно, среди молодежи началось увлечение пришедшим с Запада рок-н-роллом. Не обошло это влияние и Станислава Пожлакова. Его оркестр успешно освоил это направление музыкального искусства.
Несомненно, это направление сразу получило запрет со стороны властей.
Но ведь уже давно, со времен Адама и Евы известно – «Запретный плод – сладок». Сразу получила распространение производство музыки на рентгеновских пленках.
( Помню в свои молодые годы в Ленинграде, на рынке за Балтийским вокзалом можно было приобрести подобную продукцию. А какие были названия – «Рок-н-ролл на подоконнике родильного дома», "Скелет в шкафу", "Череп в дымоходе", "Танцующий дикарь", "Четыре черных таракана". Сейчас это вспоминается с улыбкой. А тогда …)

Исполнение подобной музыки могло повлечь за собой большие неприятности, что и произошло со Станиславом Пожлаковым.
Вот что писал по этому поводу Рувим Рублев в статье «ОКНО В ЕВРОПУ (из истории советского рок-н-ролла)», опубликованной в газете "Новое Русское Слово", издаваемая в Нью-Йорке, от 09.08.1999.
«Его много раз "пропесочивали" и побуждали отказаться от сомнительной рок-н-ролльной деятельности, но он был неисправим с точки зрения консерваторского начальства, и те не нашли ничего лучшего, как просто "сдать Станиславушку в солдаты", что и было сделано в 56-м. Осиротевший было оркестр возглавил саксофонист Геннадий Гольдштейн».

Вероятно, после службы во флотском оркестре, Станислав женился в первый раз. Это следует из материалов опубликованных дочкой Станислава – Юлией. На страницах Российского Авторского Общества мне удалось узнать, что «Колотилина Юлия Станиславовна – является наследницей Пожлакова Станислава Ивановича (композитор)».
Некоторый поиск дал возможность установить и дату рождения дочери - 21/7/1959. Значит, действительно, Станислав Пожлаков женился где-то в конце 50-х годов. Установить имя и фамилию его первой жены не удалось. Ничего не говорит об этом и сама дочь композитора.

Вот что сообщила Юлия Станиславовна корреспондентам «Комсомольской правды» (статья «Они сидели за одной партой. И умерли в один день» - Станислав Пожлаков и Юрий Сенкевич):
«Папа писал песни, относил их на радио. И вот однажды, после того как в эфир запустили его песню «Мы - ребята семидесятой широты», он проснулся знаменитым.
Мама рассказывала про первый гонорар. Оставалось три часа до Нового года. В доме закончились деньги, и мама уговаривала отца занять у кого-нибудь хотя бы на бутылку шампанского. В дверь позвонили. На пороге стоял почтальон: «Вы Станислав Иванович Пожлаков? Распишитесь за гонорар». Папа взглянул на сумму и отшатнулся: «Наверное, вы ошиблись». Это была баснословная сумма! Все равно, что сейчас получить 25 тысяч долларов! В тот Новый год гуляли всей коммунальной квартирой.
А потом понеслось. Огромные гонорары, море поклонниц... В 34 года его без консерваторского образования принимают в Союз композиторов. Каждая его новая песня мгновенно становится хитом, их мечтают исполнять самые известные певцы. У нас появились шикарная квартира, «Волга». Папа умудрялся даже в лотерейные билеты выигрывать холодильники!
Но отец не выдержал славы. Да и мама устала от такого внимания к его персоне. Когда мне было 14 лет, она развелась с отцом. Но самые лучшие свои песни он написал, когда они жили вместе: «Нет тебя прекрасней», «Носики-курносики». Она дарила ему вдохновение.
А песню «Топ, топ, топает малыш» папа посвятил мне. Весь этот блеск закончился в конце 80-х, когда страна стала перестраиваться. Папа как был человеком советской эпохи, так и остался им. Его перестали приглашать, он замкнулся. Стал пить. Но по-прежнему писал музыку».

Композитор, на счету которого было уже много известных и популярных песен, не был членом Союза композиторов. Пожлаков писал песни в современном стиле, к чему в то время относились строго. К счастью на его пути появился человек, который тепло относился к молодым композиторам. Это был известный всей стране Василий Павлович Соловьев-Седой. Как рассказывал внук Соловьева- Седого, мэтр со вниманием отнесся к молодому композитору. Благодаря его участию, Станислав Пожлаков был принят в Союз композиторов.

Из интервью в газете «Смена» (28.09.03) жены Станислава Пожлакова, певицы Нины Молтянской , с которой он прожил 12 лет.

« Я тогда училась в училище при Консерватории имени Римского-Корсакова на оперетте и пришла на концерт Станислава в «Театр эстрады». Села в третий ряд. Рядом со мной оказался Юрка Апрельков - Славин друг. В антракте он подошел к Славе и говорит: «Рядом со мной такая девушка сидит! Срочно знакомься». И Станислав подошел. Он тогда разошелся с первой женой. 20 августа 1977 года мы сыграли свадьбу».
- Мы жили только музыкой, совсем не занимались бытом, у нас дома сгорело пять чайников. Но мы на это внимания не обращали. Период с 1977 по 1989 год был звездным часом Славы. Он работал с поэтами Горбовским, Баркаевым. Люди на концертах стояли между рядами. Его очень любили. Но издавать не издавали. Надо было как-то проталкивать собственные произведения, а мы этим не занимались. В Союз композиторов он не ходил. Слава был свободной личностью: ему хотелось писать - он писал, хотелось ругаться - ругался. Осталась масса кассет, дисков, которые нигде не крутят, которые даже никто не слышал. Я сделаю все, чтобы издать его музыку, хотя четыре года назад мы расстались. Общих детей у нас не было. Слава мне всегда говорил: «Наши дети - это наши песни».

Казалось, что Станислав Пожлаков, обласканный вниманием поклонников его творчества, должен был «купаться в лучах славы». Близкие ему люди знали — это не совсем так. В последние годы, основательно забытый, он вел замкнутый образ жизни, избегая встреч даже с исполнителями своих песен. Если и появлялся на сцене, то в сборных и ностальгических юбилейных концертах.

Иногда он бывал в Музее истории джаза Ленинграда - Санкт-Петербурга, который был задуман и открыт 7 октября 1997 г., благодаря легендарному Давиду Голощекину. Там он мог видеть свой портрет, вспоминая при этом о днях своей молодости.

31 октября 1997 года в Мюзик-холле состоялся гала-концерт из серии "Созидатели Санкт-Петербурга". Это был своеобразный творческий вечер композитора Станислава Пожлакова, художественного руководителя первого в нашем городе джазового оркестра. В гости к маэстро пришли Эдуард Хиль, Эдита Пьеха, солисты ансамбля "Дружба", его многочисленные друзья и поклонники.

О последних годах жизни композитора тоже практически ничего нет.
В эти годы жизни Пожлаков тяжело болел (практически не мог самостоятельно передвигаться) и сильно нуждался, но при этом продолжал работать над новыми песнями, преимущественно на свои стихи. В сентябре 2003 г. группа мастеров искусств обратилась к тогдашнему кандидату в губернаторы Санкт-Петербурга Валентине Матвиенко с просьбой оказать композитору материальную помощь и содействие в лечении. В просьбе было отказано без объяснения причин.

26 сентября 2003 года тело Станислава Ивановича было найдено соседями, зашедшими в его квартиру, дверь в которую была открыта несколько дней. Похоронен С.И.Пожлаков на Сестрорецком кладбище.

При составлении данной статьи были использованы материалы из следующих источников:
- «Сенкевич забрал с собой друга». газета «Смена», Санкт-Петербург. 28.09.03
- «Пришествие рок-н-ролла в Советский Союз». Рувим РУБЛЕВ, "Новое Русское Слово", 06.08.1999
- «Неизвестный Соловьев-Седой». (Беседа с внуком композитора). журнал «Музыкант классик»
- «Умер Станислав Пожлаков». газета «Коммерсант». - «Для многих он был и остался Славой». Газета «Невское время» 8 октября 2003
- Статистика за февраль 2007 года. Российское Авторское Общество. Северо-Западный филиал.
- Интервью Дмитрия Гордона с Эдуардом Ханком. 18 сентября 2009г.
- «Скончался композитор Владислав Успенский». Газета «Полит.Ру»
- «Они сидели за одной партой. И умерли в один день». Газета «Комсомольская правда»
- Пожлаков Станислав Иванович. Статья из сайта «Википедия»
- Сенкевич Юрий. «Путешествие длиною в жизнь». Издательство: М. Вагриус Мой 20 век Год: 1999 г.

[400x50]