Я интересуюсь результатами таких "конкурсов" ))) как Букер, Оскар.
"Цветочный крест"- красивое название, в аннотации говорится про первую любовь...
Нашла. Прочитала 1 главу. Смех, шок. Щеки пылают.
я не сведуща в старославянском, не могу видеть ошибок лексических. Но упоение запретными словами настораживает . Если изложить историю современными словами? Получилось бы ситцево, а тут- стразы!
Собрала мнения:

Сергей Виноградов
Ведьма из Тотьмы . Лауреат "Русского Букера" Елена Колядина только теперь считает себя писателем
"Российская газета" - Федеральный выпуск №5355 (276) от 7 декабря 2010 г.

Известие о том, что роман журналистки из Череповца Елены Колядиной "Цветочный крест" попал в короткий список "Букера", опередив творения маститых литераторов Виктора Пелевина и Дины Рубиной, автор узнала фактически в последний день своей работы в редакции газеты "Голос Череповца".
Один из самых ярких журналистов города уволилась из издания, поскольку давно мечтала заняться литературой всерьез и с полной отдачей, а не урывками, крадя время у основной работы. "Известие о премии доказало мне, что я поступила правильно", - считает Елена Колядина.

Российская газета: Как вам пришла идея написания романа?

Елена Колядина: С 1995 по 2001 год я работала в московском журнале Cosmopolitan. Я тогда очень увлекалась идеями феминизма и собирала материал для энциклопедии о женщинах в истории. Для этого я вырезала из газет все заметки на эту тему, записывала все, что видела и читала о великих женщинах. Среди книг, которые я купила, были две про ведьм, причем иностранные. Одна меня особо заинтересовала: упоминалось, что в 1672 году в городе Тотьме по обвинению в колдовстве была сожжена в срубе женщина по имени Феодосья. Если бы это произошло в другом городе, меня это, может быть, и не заинтриговало, но совершенно поразило, что мы с Ефросиньей земляки. На обдумывание и сбор информации ушло несколько лет. Столкнулась с тем, что об истории Тотьмы очень мало исторической литературы. В начале 2000-х материал у меня собрался, и я села писать. На создание романа ушло полтора года.

РГ: Были проблемы с его публикацией?

Колядина: Я распечатала текст (получилось около четырехсот страниц), сложила в рюкзак и пошла по московским издательствам. Никто не заинтересовался. Предлагала роман журналу. Оттуда мне пришел вежливый отказ. Хотя бы ответили. В книгу я продолжала верить, но бегать по издательствам перестала. Как выяснилось, роман жил своей жизнью, попал в Интернет, и меня неожиданно пригласили на заседание вологодского литературного общества, где разные маститые авторы планировали обсуждать мой "Цветочный крест". Я поехала. Мнения были разные - от восторженных до критичных. К примеру, один из священников был возмущен моей книгой, называл еретической и омерзительной. Мне посоветовали отдать рукопись в журнал "Вологодская литература", но предупредили: гонораров там не платят. Тем не менее отправила в журнал, которому сейчас очень благодарна за то, что редакция не побоялась нелицеприятных отзывов и опубликовала произведение.

РГ: Что вы чувствовали, когда узнали, что попали в "короткий список" "Букера"?

Колядина: Журнал дал мне рекомендацию на "Русский Букер". Когда я привезла роман по нужному адресу, никого там не было. Я не стала дожидаться и оставила его вахтеру. Подумала: если судьба, книга не пропадет и дойдет туда, куда нужно. Отдала и забыла. Первого июля был опубликован длинный список "Букера", но я об этом не знала. Жара стояла страшная, в Интернет я не выходила, газет не покупала - сидела целыми днями с ноутбуком на кухне и писала продолжение "Цветочного креста".
Недели через две позвонила по делу редактору издательства, слово за слово, и она мне сообщает, что лето у меня фарфоровое и я в длинном списке "Букера". А в среду увидела в коротком списке финалистов из шести фамилий свою. В пресс-релизе нас гордо именовали писателями. Я себя писателем никогда не называла. Теперь называю.


1. Елена СТРЕЛЬНИКОВА — 02.12.2010 Интернет (ссылку не сохранила)
Количество литературных премий в нашей стране растет как ВВП. Складывается радужное ощущение, что мы все-таки самая читающая страна в мире. Ну, или самая пишущая — это, пожалуй, ближе к истине. Писателей стало почти столько же, сколько читателей. Премий тоже.
Вот и сегодня состоится очередное награждение. На «Русский Букер» (это премия вручается за лучший роман года) претендуют шесть книг: "Дом в котором..." Мариам Петросян, "Счастье возможно" Олега Зайончковского, "Шалинский рейд" Германа Садулаева, "Путешествие Ханумана на Лолланд" Андрея Иванова, "Цветочный крест" Елены Колядиной, "Клоцвог" Маргариты Хемлин.
Эти шесть романов, по
мнению жюри, были лучшими из представленных на их суд 24 произведений. Премия «РБ» вручается уже в 19 раз. И кому-то из перечисленных авторов достанется сегодня 600 тысяч рублей, а пяти остальным — по 60 тысяч.
Руслан Киреев, возглавляющий жюри, отметил мучительность выбора в связи с высоким качеством, представленной на конкурс прозы. А сценарист Вадим Абдрашитов отметил, что произведения-номинанты интригуют и заставляют задуматься.
"Русский Букер" основан в 1991 году, и это первая негосударственная премия в нашей стране после 1917 года. Создан он по образцу и подобию британского «Букера». Цель, конечно, та же — привлечь внимание читающей публики к серьезной и качественной прозе. Правда, в Англии номинантов выдвигают издатели, а у нас критики6 литераторы и редакторы литературных журналов. Первое вручение «РБ» состоялось в 1992 г. и его лауреатами становились Булат Окуджава, Михаил Шишкин, Людмила Улицкая, Василий Аксенов, Ольга Славникова, Владимир Маканин, Михаил Бутов, Александр Иличевский, Михаил Елизаров, Елена Чижова.
Престижную премию вручили автору романа о сексе и любви - журналистке, которая долгое время работала в "Комсомольской правде"


Наталия МАРГИЕВА — 03.12.2010 08:45
В четверг вечером жюри литературной премии «Русский Букер» назвало имя автора лучшего романа 2010 года. Им стала Елена Колядина со своим произведением «Цветочный крест». Роман был напечатан в журнале «Вологодская литература» в прошлом году, а в ближайшее время планируется выход книги в издательстве «АСТ».Елена Колядина десять лет работала обозревателем в «Комсомольской правде». Жюри отметило книгу за сочный язык и сказовое повествование. Хотя действие разворачивается в 17 веке, в «Цветочном кресте» много эротики. А главная героиня по имени Феодосья – молодая девушка из городка Тотьма – феминистка.-Женщины, которых я описываю, независимо от исторического времени, всегда стоят у феминистских истоков. Мне нравится мысль о том, что человечество – птица с двумя крыльями – мужским и женским. Мы пока летим на одном мужском крыле, тяжело волоча за собой второе, - рассказала «Комсомолке» Елена Колядина.Победа романа, который начинается со слов «В афедрон не давала ли?», многих литературных критиков возбудила.
- Лена, а не смущают вас критики - вот уже и кто-то из духовных лиц поспешил откреститься от «безбожной» книги?
- Отец Николай Толстиков написал письмо, в котором счел мою книгу хуже литературы воинствующих безбожников, хуже Льва Толстого. Признаюсь, невольное сравнение с великим классиком мне польстило. «Цветочный крест» вызвал не только бурю возмущения - некоторые критики считают, что я превзошла Достоевского. Но когда я писала, никаких целей не ставила. Просто делала то, что мне подсказывал мой культурный мир.
- А удовольствие получили?
- Несомненно! Я 10 лет писала в стол, и «Цветочный крест» - моя первая уверенная победа. «Букер» стал полной неожиданностью. Но знаю одно: нужно написать на голову выше если не остальных, то всего, что сам когда-то сочинял. И не важно, какие твои корни, есть ли у тебя связи и блат. Мне кажется, «Цветочный крест» - тот самоцвет, который пополнит шкатулку русской словесности. Боюсь, что больше не напишу такую книгу, как эта.
Елена Колядина: «Я поняла, что стану писателем, когда пришла работать в «Комсомолку»
Конечно, выбор жюри под руководством Руслана Киреева многим показался неожиданным. Скептики-книгочеи уже поспешили высказаться - ну откуда взялась эта Лена Колядина? Ну просто сказать фи много ума не надо - а почему бы и не присмотреться к новым именам? Роман ее опубликован в журнале «Вологодская литература», вот-вот выйдет отдельным изданием. Пока же его можно прочесть на сайте vollit.narod.ru.
По словам Лены, она бы съездила в Нью-Йорк, побродить по местам боевой славы героинь «Секса в большом городе». Ее «Цветочный крест» - тоже о женских приключениях, правда, в прошлом - в конце XVII века, в эпоху царя Алексея Михайловича, в канун прихода Петра Первого. Перед тогдашней большой «перестройкой»...
- Тогда полностью изменились жизнь и язык русских людей, - рассказала нам Елена. - И мне хотелось использовать и объяснить смысл давно утраченных слов. Сейчас, скажем, осталось «подъелдыкивать», что-то вроде «подкалывать», хотя точный его «перевод» - непечатный...
О ЧЕМ РОМАН
В 1674 году в Тотьму прибывает 21-летний священник отец Логгин. Он активно наставляет на путь истинный темных тотьмичей-язычников. К нему на исповедь приходит 15-летняя дочь солепромышленника Феодосья. Отец Логгин, пораженный ее красотой, вознамерился сделать ее самой праведной. Но когда девушке стали поклоняться, Логгин отправляет ее на костер, обвинив в колдовстве.
9 ВОПРОСОВ ПИСАТЕЛЮ
Что вы пьете, когда сочиняете книги?
- Чаще всего кофе с коньяком.
Литература для вас - это работа или скорее развлечение?
- Это способ оказаться в стихии свободы, где надо мной не довлеют догмы и правила, где я могу писать что хочу.
Какую первую книгу вы прочли?
- Сама? Русские сказки. Меня тогда потрясла сказка про Змея Горыныча, потому что на картинке у него горели глаза. Это было страшно и притягательно. С тех пор я люблю мистику и сама пишу что-то мистическое. Горыныч определил мою дальнейшую судьбу.
В какой момент вы поняли, что станете писателем?
- Когда пришла работать в «Комсомольскую правду». В 1995 году.
В вашей книге есть про любовь?
- Там сплошная любовь, хотя многие это принимают за какие-то средневековые сексуальные извращения.
С каким писателем вам хотелось бы пообщаться?
- С Милорадом Павичем, но он уж покойный. А из живых - с Пелевиным. Его «Чапаев и Пустота» перевернули мое сознание. И Сорокина я обожаю. Хочу встретиться с Кэндес Бушнелл - автором «Секса в большом городе». Сериал я столько раз пересматривала, что меня надо заносить в Книгу рекордов Гиннесса.
Какое у вас любимое слово?
- «Любовь». Я его чаще всего произношу.
Какие книги вы читаете на ночь?
- Книги Даниэлы Стил.
Какие три книги вы взяли бы на необитаемый остров?
- Даррелла «Моя семья и другие звери», «Мертвые души» Гоголя и Даниэлу Стил (читать далее).


Директор издательства Сретенского монастыря, кандидат филологических наук, автор диссертации о Николае Васильевиче Гоголе, Иеромонах Симеон (Томачинский):




3. Крест не по силам // "Цветочный крест" Елены Колядиной, Газета «Коммерсантъ» № 195 (4495) от 20.10.2010

Премия литература
"Ъ" начинает обзор книг, выдвинутых на "Русский Букер". Среди них в этом году оказался роман журналистки из Череповца Елены Колядиной "Цветочный крест". Произведение, которое сама автор назвала в одном месте "роман-катавасия", а в другом — "веселая тотемская галиматья об огненной елде и золотых лядвиях", с изумлением прочитал СЕРГЕЙ ХОДНЕВ.
Сама Елена Колядина не без кокетства призывает не смотреть на ее книгу как на историческую литературу, но характерно, что в основе ее произведения вполне правдоподобное и вроде бы даже документированное событие: в 1672 году в городе Тотьма сожгли ведьму по имени Феодосья. Этот печальный, но скромный во всемирно-историческом смысле факт писательница и разворачивает в полновесный романный сюжет. Конфликт незатейлив: юную, трепетную и любознательную Феодосью (сделанную родней ни много ни мало знаменитых солеваров Строгановых) окружают грубые, бездуховные и невежественные люди, норовящие все время помянуть елду, манду или срачницу. Помыкавшись в этом темном царстве тяготами полового созревания, героиня завершает свое "воспитание чувств", согрешив с разбойником-скоморохом. На беду у Феодосьи есть еще и духовный отец, амбициозный "младостарец" Логгин, который сам к ней неровно дышит и потому в порядке сублимации мучит ее изуверскими наставлениями. Феодосья реагирует парадоксально, сначала отрезав себе в припадке аскетизма клитор, потом подавшись в юродивые, затем навлекая на себя совсем уж сказочные приключения, после которых ее и изобличают как ведьму.
Сюжет как сюжет, рука авторши женских сентиментальных романов, конечно, чувствуется, но надо быть совсем уж предвзятым, чтобы только в этом сюжете усмотреть преступление против 282-й статьи — а такие охотники уже нашлись. Беда, и немалая, в том, что изложено все это таким языком, что волосы на голове шевелятся.
// Елена Колядина. "Цветочный крест" // "Вологодская литература". 2009. № 7
"Но, вопя, учуяла она уже, что больше не крикнет, потому что вора сего Феодосья знает, и узнала она его по самой сладостной воне, какую только вдыхала ея легочная жила. Горечью воняло, горьким мужским телом, горьким дымом и можжевеловой ягодой, и чабрецом, растертым перстами. И почему-то зналось Феодосье, что губы, прилепившиеся к ея щеке, тоже горчат. И от этой горечи, проникавшей в дыхательную жилу, Феодосье хотелось стонать, алкая смутного томления. Она смежила веки и приподняла плечи..."
Да, русский язык XVII века со всеми его регистрами — от изысканно-книжного до грубого просторечия — вещь страшно интересная, но только многого требующая от решившегося поиграть с ним автора. У Елены Колядиной даже текст от автора в стилистическом плане хромает на обе ноги. То выплывает что-то манерно-паточное: "Перста ея то перебирали невидимые звончатые гусли, то складывались ноготок к ноготку, так что ваялось ожерелье розового бисера" (ожерелье — и ваялось, хороши дела). То отец Логгин замахивается "на написание своею рукою и мыслию нового канона, где будут отражены все заграничные греческие скрижали, озаренные зарницами русских достижений" — и поди пойми, о чем это. А бывает, что все совсем по-простому: ""Любишь ли?" — грудным голосом спросил отец Логгин. "Люблю!" — со страстью ответила Феодосья".
Но когда Елена Колядина пытается от лица своих героев говорить "старинным языком", то становится совсем тошно. Нет, не из-за обилия всяческого забавного "срамословия", хотя и по его поводу в какой-то момент хочется согласиться с наблюдением одной из героинь: "Об чем бы баба ни говорила, кончится мандой". Даже профан в исторической грамматике удивится перлам вроде "Отче, где нашедши ты лосиный череп?" или "Аз за что купила, за то и продаю". Тем более что персонажи периодически забывают о том, что они старинные. Феодосье сообщают, что она "арестована" (хорошо хоть, что права не зачитывают), а мастер-солевар изъясняется почти в стиле современной техдокументации: "Обсадная колонна свободно, под собственным весом опускается долу". Особенно умиляет отец Логгин, без смущения сыплющий словами вроде "мираж", "логичный", "классический" и "гуманный": интересно, где учили тотемских священников? В Падуе? В Геттингене? В Париже?
Писательница, в одном из интервью назвавшая себя "человеком православным, верующим" и принужденная в этой книге все время иметь дело с реалиями духовной жизни XVII века, при этом делает в описании этих реалий какие-то совсем детские, невозможные ошибки. Миро она путает с миррой, Марию Магдалину упрямо называет на средиземноморский лад "Магдаленой". Впрочем, с общечеловеческими реалиями дело обстоит не лучше. В качестве денежных единиц в книге фигурируют исключительно куны, канувшие в Лету еще во времена Золотой Орды, один раз мелькает "нарядный шушун из византийской ткани на лямках" (ткань, очевидно, дожидалась своего как минимум с падения Византии в 1453 году), но особенно трогательны, конечно, "картофельные рогульки" за многие десятилетия до введения картофелеводства в России. Щеголяя "старинными" словами, писательница иногда попросту не знает их значения, отчего попадает в совсем уж комические положения. "Скоктание", то есть щекотка, у нее оказывается половым актом, а "становая жила", то есть позвоночник,— мужским членом.
У читателя может возникнуть ощущение, что потехи ради для рецензирования пришлось как-то специально выискивать странное и беспомощное произведение. Но нет: чего тут выискивать, если эта книга усилиями букеровского жюри оказалась в шорт-листе премии. И вот это понять даже сложнее, чем языковые несообразности "Цветочного креста".


Ищите http://www.vollit.narod.ru/ в правом столбце с синими ссылками.
Там три ссылки с 1по 6, с 7 по 17, (порядковый номер книги 66)