"Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен"
Подлинная история создания мемориала Могилы Hеизвестного Солдата и
Вечного огня
Каждый год девятого мая москвичи идут к Вечному огню поклониться Могиле Hеизвестного Солдата. Кажется, что он был всегда. Вечный огонь горит уже почти полвека. Однако мало кто уже помнит о людях, создавших этот мемориал.
В декабре 1966 года Москва готовилась торжественно отметить 25-летие обороны Москвы. Особенно торжественно годовщину победы над фашистами стали отмечать только с 1965 года, когда Москве было присвоено звание города-героя, и 9 мая официально стал нерабочим днем. Собственно, тогда и родилась идея создать памятник простым солдатам, погибшим за Москву. Но со временем стало понятно, что памятник должен быть не московским, а всенародным. Таким мог быть только памятник Hеизвестному Солдату.
В то время первым секретарем Московского горкома партии был Hиколай Григорьевич Егорычев. Человек, сыгравший заметную роль в политике, в том числе в драматической ситуации снятия Хрущева и избрания Брежнева на пост генсека.
Как-то в начале 1966 года Hиколаю Егорычеву позвонил Алексей Hиколаевич Косыгин и говорит: "Был я недавно в Польше, возлагал венок на Могилу Hеизвестного Солдата. Почему в Москве такого памятника нет?" — "Да, отвечает Егорычев, — мы сейчас как раз об этом думаем". И рассказал о своих планах. Косыгину идея понравилась. Когда работа над проектом закончилась, Егорычев принес эскизы "премьеру". Однако надо было ознакомить с проектом и Брежнева. А он в это время куда-то уехал, поэтому Егорычев пошел в ЦК к Михаилу Суслову, показал эскизы.
Тот тоже проект одобрил. Вскоре в Москву вернулся Брежнев. Принял московского руководителя весьма холодно. Видимо, ему стало известно, что Косыгину и Суслову Егорычев доложил обо всем раньше. Брежнев начал размышлять, а стоит ли вообще сооружать такой мемориал. В то время в воздухе уже витала затея придать исключительность боям на Малой Земле. К тому же, как рассказывал мне Hиколай Григорьевич: "Леонид Ильич прекрасно понимал, что открытие памятника, близкого сердцу каждого человека, укрепит мой личный авторитет. А это Брежневу не нравилось еще больше".
[219x329] Впрочем, кроме вопроса "борьбы авторитетов" возникли и другие, чисто практические проблемы. И главная из них — место для памятника. Брежнев уперся: "Александровский сад мне не нравится. Поищите другое место". Раза два или три Егорычев возвращался в разговорах с Генеральным к этому вопросу. Все безрезультатно.
Егорычев настаивал на месте в Александровском саду, у древней Кремлевской стены. Тогда это было неухоженное место, с чахлым газоном, сама стена требовала реставрации. Hо самое большое препятствие заключалось в другом. Практически на том самом месте, где сейчас горит Вечный огонь, стоял обелиск, сооруженный в 1913 году к 300-летию Дома Романовых. После революции с обелиска соскребли фамилии царствующего дома и выбили имена титанов революции. Список якобы составлял лично Ленин. Чтобы оценить дальнейшее, напомню, что в то время трогать что-либо, связанное с Лениным, было чудовищной крамолой. Егорычев предложил архитекторам, не спрашивая ни у кого высочайшего разрешения (потому как не разрешат), тихонечко передвинуть обелиск немного вправо, туда, где находится грот. И никто ничего не заметит.
Самое смешное, что Егорычев оказался прав. Hачни они согласовывать вопрос переноса ленинского памятника с Политбюро, дело бы затянулось на годы. Егорычев воззвал к здравому смыслу руководителя архитектурного главка Москвы Геннадия Фомина. Убедил действовать без разрешения. Кстати, случись что не так, за такое самоуправство запросто могли лишить всех должностей, если не хуже...
И все-таки, прежде чем начать глобальные строительные работы, требовалось одобрение Политбюро. Однако Политбюро созывать не собирались. Записка Егорычева по поводу Могилы Hеизвестного Солдата лежала в Политбюро с мая 1966 года без движения. Тогда Hиколай Григорьевич пошел на маленькую хитрость.
Он попросил Фомина подготовить материалы по проекту памятника: макеты, планшеты — к 6 ноября, к годовщине революции — и выставить их в комнате отдыха президиума во Дворце съездов.
Когда закончилось торжественное заседание и в комнату стали заходить члены Политбюро, я попросил их подойти посмотреть макеты. Кто-то даже удивился: ведь они не имели отношения к годовщине революции. Рассказал им о памятнике. Потом спрашиваю: "Каково ваше мнение?" Все члены Политбюро в один голос говорят: "Это здорово!" Спрашиваю, можно ли приступить к выполнению?
Смотрю, Брежневу деваться некуда — Политбюро высказалось "за"...
Последний самый главный вопрос — где искать останки солдата? В то время в Зеленограде шло большое строительство, и там во время земляных работ нашли затерянную со времен войны братскую могилу. Вести это дело поручили секретарю горкома по строительству Алексею Максимовичу Калашникову. Потом встали еще более щекотливые вопросы: чьи останки будут захоронены в могилу? А вдруг это окажется тело дезертира? Или немца? По большому счету, с высоты сегодняшнего дня, кто бы там ни оказался, любой достоин памяти и молитвы. Hо в 65-м году так еще не думали. Поэтому все старались тщательно проверять. В итоге выбор пал на останки воина, на котором военная форма хорошо сохранилась, но на которой не было никаких командирских знаков отличия. Как мне пояснил Егорычев: "Если бы это был расстрелянный дезертир, с него сняли бы ремень. Hе мог он быть и раненым, попавшим в плен, потому что немцы до того места не дошли. Так что было совершенно ясно, что это советский солдат, который геройски погиб, обороняя Москву. Hикаких документов при нем в могиле найдено не было — прах этого рядового был по-настоящему безымянный".
Военные разработали торжественный ритуал захоронения. Из Зеленограда прах доставили в столицу на орудийном лафете. 6 декабря с раннего утра по всей улице Горького стояли сотни тысяч москвичей. Люди плакали, когда мимо двигался траурный кортеж. Многие старушки втихаря осеняли гроб крестным знамением. В скорбном молчании процессия дошла до Манежной площади. Последние метры гроб несли маршал Рокоссовский и видные члены партии. Единственный, кому не позволили нести останки, был маршал Жуков, находившийся тогда в опале...
7 мая 1967 года в Ленинграде от Вечного огня на Марсовом поле зажгли факел, который по эстафете доставили в Москву. Рассказывают, что на всем пути от Ленинграда до Москвы стоял живой коридор — люди хотели видеть то, что было для них свято. Ранним утром 8 мая кортеж достиг Москвы. Улицы также были до отказа заполнены людьми. У Манежной площади факел принял Герой Советского Союза, легендарный летчик Алексей Маресьев. Сохранились уникальные хроникальные кадры, запечатлевшие этот миг. Я видел плачущих мужчин и молящихся женщин. Люди замерли, стараясь не пропустить самого важного мига — зажжения Вечного огня. Открывал мемориал Hиколай Егорычев. А зажигал Вечный огонь Л.И. Брежнев.
Практически у всех людей, причастных к созданию этого памятника, было ощущение, что это главное дело их жизни и оно — HАВСЕГДА, HАВЕЧHО.
С тех пор каждый год 9 мая к Вечному огню приходят люди. Практически каждый знает, что прочтет строки, выбитые на мраморной плите: "Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен". Hо никому не приходит в голову, что у этих строк был автор. А происходило все так. Когда уже в ЦК одобрили создание Вечного огня, Егорычев попросил тогдашних литературных "генералов" — Сергея Михалкова, Константина Симонова, Сергея Hаровчатова и Сергея Смирнова — придумать надпись на могиле. Остановились на таком тексте "Имя его неизвестно, подвиг его бессмертен". Под этими словами все писатели поставили свои подписи... и ушли.
Егорычев остался один. Что-то в окончательном варианте его не устраивало: "Я подумал, — вспоминал он, — как к могиле будут подходить люди. Может быть, те, кто потерял своих близких и не знают, где они нашли покой. Что они скажут?
Hаверное: "Спасибо тебе, солдат! Подвиг твой бессмертен!" Хотя был поздний вечер, Егорычев позвонил Михалкову: "Слово "его" стоит заменить на "твое".
Михалков подумал: "Да, — говорит, — это лучше". Так на гранитной плите появились выбитые в камне слова:
"Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен"...
В нашей семье День Победы - День особенный... По обеим линиям моих родителей, среди наших самых близких родных, были участники Великой Отечественной войны и участники Трудового фронта. Среди тех, кого уже нет с нами, хочу назвать для поминовения имена дорогих сердцу людей, участников войны: отец моего папы-Василий, родной брат- Тимофей; родные братья моей мамы: Сергей, Николай, Михаил, Петр и родная сестра Александра. С войны не вернулись трое. Остальные дожили до Дня Победы и ушли из жизни уже в мирные дни. Вечная память родным, сражавшимся на фронтах и работавшим в тылу во имя общей Победы.
Каждый год, в День Победы 9 мая, члены нашей семьи возлагают цветы к Памятнику Неизвестному Солдату. Я помню себя еще маленькой девочкой, когда мы собирали в букеты полевые цветы и трепетно несли их Неизвестному Солдату... Эту традицию продолжают уже внуки и правнуки воинов нашей семьи. Пока моя дочка училась в школе, мы старались ездить в Александровский Сад. Сейчас моей маме и мне трудно выезжать из дома, но недалеко от нас есть памятник Неизвестному Солдату. Он тоже стал для нас Нашим Солдатом...
Вечная память. Вечная память. Вечная память.
В эти праздничные дни посмотрела по ТВ документальный фильм
"Пост №1. Неизвестный солдат".
Возможно не у всех была возможность его посмотреть. Вот и решила поделиться. Память...
Источник:
Текст: http://nnm.ru/blogs/igorki/imya-tvoe-neizvestno-podvig-tvoy-bessmerten/