Авторское предисловие к поэме «Наш Париж»

Все рассказать довольно сложно,
Да и, наверно, невозможно.
Ведь я же химик, не поэт,
И мне уже немало лет.
Желанье есть – стихи прочтите,
Но только строго не судите.

«НАШ ПАРИЖ»

Уложен тщательно багаж.
Мы отправляемся в вояж.
Finnair – надежная компания.
Мы улетаем. До свидания.

Полет нормальный. Все в порядке.
Жаль только – утро без зарядки.
Идет наш самолет все ниже.
Мы приземляемся в Париже.

Аэропорта суета,
Как и везде, но все ж не та:
Смесь голосов, оттенков кожи,
Да и нарядов, ясно, тоже.

Столь вавилонское смешенье
Приводит нас в недоуменье –
Не догадаешься порой,
Кто же стоит перед тобой.

Мы тотчас ринулись вперед.
Пора, пора – отель не ждет.
Отель, хоть скромен, только чище
Вы вряд ли сыщете жилище.
Портье улыбку дарит нам:
«Мы рады видеть вас, мадам».

Не отдохнув почти нисколько,
Рывком к Монмартру – я и Ольга.
Монмартр – мечта с давнишних пор.
Туда ползет фуникулер.

Нас солнце ласковое лижет,
И вот уже мы над Парижем.
Стен белизна, обилье крыш.
«Привет, Париж! Привет, Париж!»

Упал с мечтаний наших флер.
О, базилика Сакре-Кер!
Вот завсегдатаи холма
Художники (да тут их тьма!).
Они готовы тонко льстить,
Лишь бы натуру получить.
Но Ольга тянет неизменно
К мужчине, что идет сквозь стену.

Но только кроме этих стен
Здесь есть и несколько мулен!
Вон, искус многих тел и душ,
Блестит красотка «Мулен-Руж».

Устав, шагаем все ж упрямо:
Видна Монмартра Нотр-Дам’а.
Как мило, рядом взору праздник –
Миниатюрный виноградник.
Но вот досада, в самом деле –
Попасть в музей мы не успели.

Но есть для радости причина –
К нам прилетает Валентина!
(Здесь вместо Лондона туманов
Багрец и золото каштанов).
Теперь наш тройственный союз
Идет познать всех здешних муз.

Нет, не останутся в тени
Ни пляс Пигаль, ни Сен-Дени.
Никак не скроются от нас
Ни Сен-Жермен, ни Монпарнас.
И уж осмотрим все внутри
Мы в Нотр-Дам’е-де-Пари.
И посетим всенепременно
Музей великого Родена.

Должно, с Парижем мы поладим
И не останемся внакладе.
А просвещать заезжих дур
Всегда берется Опен-Тур.

«Пожалуйста, смотрите прямо.
Вот главная в Париже Дама».
А в нашей памяти, как встарь,
И Эсмеральда, и звонарь.

«Вот площадь. Ну, почти идиллия,
Но здесь была сама Бастилия!»
«Внимание! На этот раз
Мы посещаем Монпарнас».

Обременясь рассказов грузом,
Два дня мы ездим с autobus’ом.
Потом - забрали в руки ноги
И зашагали по дороге.
А с берега, что в плющ увит,
Нам виден Сены малахит.

Ну, что ж, по Сене проплывая
И все мосты обозревая,
Заметим вскользь, на всякий случай,
Что «русский», вроде, самый лучший.

И каждый день мы поутру
К Парижу шли на рандеву.
А он с утра уже опрятен.
Умыт, подстрижен. Нету пятен.

В Париже все есть, как и в Греции.
Вот, например, в кафе «Лютеция»…
Но о кафе не вступим в спор.
О них отдельный разговор.

Квартал Латинский – матерь знаний.
Опять полно воспоминаний,
Как со студенческим народом
Тут пробавлялись бутербродом.

Прекрасны экспонаты все,
Что предъявил нам д’Орсэ.
Духовный ощущаем рост:
Здесь импрессионизм и пост…

Шедевра Лувра – мимоходом
(какая масса там народа!),
А у Мадлены туалет
Мы будем помнить много лет.

Да, чуть сказать не позабыли:
Везде полно автомобилей,
Но воздух чист на удивленье,
Хоть оживленное движенье.
Не подчеркнуть не можем сразу:
«Пробок» не видели ни разу.

Поисходили много рю
И много пляс, и авеню.
И посмотрели мы не зря
На Елисейские Поля.

В Париже то, что намечали,
Не упустили – повидали.
Но было бы, конечно, жаль,
Когда б не съездили в Версаль.

Встать нужно было очень рано:
Застать бы в действии фонтаны!
Вот электричка мчит нас вдаль,
Еще немного – и Версаль!

Версальский парк с его размахом
Невольно душу тронул страхом:
Как обозреть, не сбивши ног?
Но тут петит-авто помог.

Дворец (по-здешнему, «пале») –
Восьмое чудо на земле.
И уж восприняли как сон
Великолепный Трианон.
Но, правда, гранд, а не петит.
Последний был как раз закрыт.

Мы все читали что-то, где-то
Про жизнь Мари-Антуанетты,
Но познакомиться с ней ближе
Не удавалось до Парижа.

Что строчки книжные? Они
Не заменяют Сен-Дени,
Где королева с королем
Стоят пред вечностью вдвоем.

Но до того – Консьержери…
(Здесь не Версаль, не Тюильри!)
Тюрьма нас эта убедила,
Как горько королеве было:
Сидит, вся в черном, казни ждет,
А страж за ней надзор ведет.

Но от сумы и от тюрьмы
Есть средство, как узнали мы:
Лицо к Нотр-Дам’у поверните,
Кольцо дверное потяните,
И точно уж на этот раз
Удар судьбы минует Вас.

Познав красот парижских бездну,
Уже готовились к отъезду,
Да вспомнили, что недобрали –
Музей Монмартра не видали.

И вот мы на исходе дней
Вновь на Монмартр бежим скорей.
Музей… Кого там только нет!
Представлен всей богемы цвет.
Бродя по комнатам музея,
Лишь ахали, на все глазея.

Хотя едва влачили кости,
Отправились в потемках в гости.
И вновь подвергнут был атаке
Гостеприимный дом Бетаки.

Встаем опять наутро рано
И – в путь с огромным чемоданом.
Все б хорошо, но вот дела –
Вдруг забастовка подвела.

Когда спускаемся в метро,
То видим: что-то здесь не то.
Толпа туристов перед нами
Снует с безумными глазами.

В чем дело – спрашивать неловко,
Но мы спросили: ЗАБАСТОВКА!
Век не забуду с этих пор,
Как мчались мы во весь опор,
Стремились яростно вперед:
Теперь уже «Де Голль» не ждет!

И знать не знали в этот раз,
Какой «Де Голль» отправит нас.
Какой? Второй? Иль все же первый?
Как это действует на нервы…

Добрались к креслам в самолете
И вот уже опять в полете.
А самолет все выше, выше,
И облака закрыли крыши.
Вздыхать нам остается лишь:
«Прощай, Париж! Прощай. Париж!»

МОЯ МАМА. Сентябрь 2007

============

Моей маме тогда было 76 лет. После этого я возила ее в Рим, через месяц едем в Вену... И она после этого всего пишет поэмы...

Что я могу на это сказать? Что рада, что не просто так, да и вообще, что она - молодцом и в интеллектуальном плане тоже. Дай ей Бог здоровья.

И не судите, действительно, строго ее стихи, ведь мы же не виноваты, что так развлекаем себя и других... Мы так привыкли... Мы так играем...

[600x450]