Поэзия Серебряного века... тонкие изысканные стихи, воздушные образы, символы искусства. Конец XIX - начало XX века, многие судьбы поэтов изломаны революцией, поэзия почти предана забвению. Георгий Владимирович Иванов, один из таких поэтов, поэт русской эмиграции. Родился 29 октября 1894 года в Ковенской губернии в дворянской семье с военными традициями, учился во Втором кадетском корпусе. Здесь начал писать стихи. В 1912 году Иванов вступает в акмеистический "Цех поэтов", выпускает множество сборников стихов. Тонкая лирика, немного грустная, немного философская...
|
Видения в летнем саду Хотя и был ты назван «Летний», Когда кормой разбитой лодки Вдали продребезжат трамваи, Своей дубинкой суковатой Скользят монархи цепью чинной, Оружья отблески... Во взорах Так торжествуют славных тени Полоска утра золотая Загадочен стоит и пышен |
Галимов А. Летний сад. Ранний снег |
Осенью 1922 года Иванов уезжает за границу в командировку для составления репертуара государственных театров и не возвращается в Россию, оставшись в Берлине вместе со своей женой, поэтессой И.Одоевцевой. В 1927 году участвует в обществе "Зеленая лампа", печатается в разных эмигрантских изданиях. Но затем.. бедность, нищита и смерть в доме престарелых во Франции в 1958 году...
* * *
Опять на площади Дворцовой
Блестит колонна серебром.
На гулкой мостовой торцовой
Морозный иней лег ковром.
Несутся сани за санями,
От лошадей клубится пар,
Под торопливыми шагами
Звенит намерзший тротуар.
Беспечный смех... Живые лица...
Костров веселые огни, —
Прекрасна Невская столица
В такие солнечные дни.
Идешь и полной грудью дышишь,
Спускаешься к Неве на лед
И ветра над собою слышишь
Широкий солнечный полет.
И сердце радостью трепещет,
И жизнь по-новому светла,
А в бледном небе ясно блещет
Адмиралтейская игла.
* * *
Только темная роза качнется,
Лепестки осыпая на грудь.
Только сонная вечность проснется
Для того, чтобы снова уснуть.
Паруса уплывают на север,
Поезда улетают на юг,
Через звезды, и пальмы, и клевер,
Через горе и счастье, мой друг.
Все равно — не протягивай руки,
Все равно — ничего не спасти.
Только синие волны разлуки,
Только синее слово «прости».
И рассеется дым паровоза,
И плеснет, исчезая, весло...
Только вечность, как темная роза,
В мировое осыпется зло.
* * *
Все представляю в блаженном тумане я:
Статуи, арки, сады, цветники,
Темные волны прекрасной реки...
Раз начинаются воспоминания,
Значит... А может быть, все пустяки.
...Вот вылезаю, как зверь, из берлоги я,
В холод Парижа, сутулый, больной...
«Бедные люди» — пример тавтологии,
Кем это сказано? Может быть, мной.
* * *
Россия счастие. Россия свет.
А, может быть, России вовсе нет.
И над Невой закат не догорал,
И Пушкин на снегу не умирал,
И нет ни Петербурга, ни Кремля -
Одни снега, снега, поля, поля...
Снега, снега, снега...А ночь долга,
И не растают никогда снега.
Снега, Снега, снега... А ночь темна,
И никогда не кончится она.
Россия тишина. Россия прах.
А, может быть, Россия - только страх.
Веревка, пуля, ледяная тьма
И музыка, сводящая с ума.
Веревка, пуля, каторжный рассвет
Над тем, чему названья в мире нет.