Жена рыболова
Жили-были муж с женой. Муж очень любил ловить рыбу, но редко-редко удавалось ему поймать хоть что-нибудь.И вот однажды ему повезло: он вышел из дому ранним утром и поймал в один присест девять форелей. Очень довольный пришел он домой и сказал жене:
- Сегодня у меня удача: я поймал девять форелей, приготовь их, а я схожу за священником и приглашу его закусить с нами.
Жена приготовила форели и говорит сама себе:
- Съем-ка одну, попробую, каковы они.
Она съела одну форель, облизала губы и взялась за другую:
- Вкусно! Съем-ка еще одну, так ли она хорошо, как первая.
Съела вторую форель и думает: “Теперь из трех, приходящихся на мою долю, осталась только одна, съем уж и ее”.
Съела и третью, а потом говорит:
- Съем одну из мужниных. Так! Вот и готово. Кажется, они еще и получше моих. Чтобы проверить, съем еще одну.
Съела. Осталось на блюде всего четыре форели. Посмотрела она на них и подумала: “Если я съем еще одну, будет ровно три - по одной на каждого… Съем-ка я свою. Превосходно! Попробуем, так ли хороша и вторая… Эх, куда ни шло! Если священнику так хочется форелей, пусть сам идет ловить их. Съем и последнюю…”
Вот приходит муж вместе со священником и спрашивает у жены:
- Готовы форели?
- Да, да! Совсем готовы! Садитесь, сеньор священник, садитесь за стол!
Священник сел, а женщина отозвала мужа и говорит потихоньку:
- Наточи хорошенько нож - нарезать хлеба.
Муж отвечает:
- Да ведь он и без того остер.
А она свое: наточи да наточи.
Муж пошел точить нож, а жена говорит священнику:
- Знаете ли вы, сеньор, что делает мой муж?
- Нет, не знаю.
- Так вот что: он точит нож, чтобы отрезать вам уши, он мне сам это сказал; боюсь, что он сошел с ума. Спасайтесь, сеньор священник, бегите скорее, бегите!
Священник бросился бежать, а жена зовет мужа:
- Сюда! Сюда! Священник унес наши форели! Догони его! Догони!
Муж побежал за священником и кричит ему вдогонку:
- Сеньор священник! Сеньор священник! Дайте мне одну штучку! А еще лучше парочку!
А священник отвечает:
- Ни одного, ни двух! Мои уши не для вас!
Кот-разбойник
Был себе на свете кот, которого звали Мисифус. Такой разбойник, что все дрожали перед ним от страха. Он только и знал, будучи голодным, отбирать еду у других котов. И так всем надоел, что соседи-коты пожаловались на него старосте-алькальду своей кошачьей деревни.
Алькальд, особа достойная и справедливая, выслушал жалобы и, поглаживая густые усы, посмотрел сурово на Мисифуса и сказал:
- Ступай прочь из нашей деревни и не возвращайся до тех пор, пока не ощутишь в себе желания быть послушным и порядочным.
Мисифус пошел, но честно жить не стал, а сделался разбойником. Вооруженный двумя пистолями, он перехватывал путников и грабил их.
Скоро такого страха напустил на всю околицу, что никто не отваживался ходить в тех местах.
Дошло до того, что и грабить уже было некого. Так Мисифус едва с голоду не помер.
Тогда начал он нападать на крестьянские усадьбы и кур. Хитрый-прехитрый был поганец, крал кур из-под самого носа у сторожевых собак, стерегших курятники. Казалось, что Мисифус так и дальше будет безобразничать. Но однажды он покусился на Куки-Муки, Наилучшую курочку-несушку Хуана-пахаря.
- Не избежать этой курице моих когтей, - поклялся сам себе Мисифус, увидев Куки-Муки с высокого забора, куда только что вылез.
У Хуана-пахаря был наилучший на всю околицу пес-сторож. Ни один кот не отваживался даже приблизиться к курятнику, который охранял Дик.
- Ничего, ничего, Куки-Муки, - про себя сказал Мисифус. - Я уже знаю, как провести твоего сторожа.
Переоделся он обычным странником, прикинулся послушным домашним котиком и пошел к Дику.
- Твой двоюродный брат, пес Роке-пастуха, попросил меня, чтобы я передал тебе эту жареную сардельку, - сказал он, поздоровавшись.
Дик даже покраснел от удовольствия.
- Заходи, заходи, - пригласил он Мисифуса во двор. - Полакомимся вместе.
- Благодарю тебя сердечно, но нет времени, очень тороплюсь, - отказался Мисифус.
А сам тем временем спрятался за толстым деревом и стал ждать, поскольку знал: съест Дик сардельку, сразу же нападет на него сон. Так и случилось.
Напрасно Куки-Муки кудахтала и била крыльями, призывая на помощь, зря кинулись ее спасать соседки-куры: Мисифус ловко схватил ее когтями и мгновенно удрал, оставив только легкие перышки.
Когда жена Хуана-пахаря увидела, что Мисифус удирает с ее лучшей курицей, а Дик блаженно похрапывает, она страшно разозлилась. Схватила дубину и пришлась будить ею Дика, приговаривая:
- Вот тебе за вкусную сардельку, вот тебе за то, что беспробудно храпел, вот тебе за то, что лучшую курицу-несушку проворонил!
- Я больше не буду, я больше не буду! - взмолился Дик.
И решил он отомстить коту-разбойнику за дерзкий обман.
Окрепнув, собрал Дик всех псов-сторожей подворий, куда лазил Мисифус.
- Позор нам, - обратился к ним Дик, - терпеть надругательства от одного никчемного кота! Мы, благородные псы, должны постоять за свою честь! Так зададим же негоднику Мисифусу!
- Зададим! - дружно выкрикнули псы. Тщетно старался Мисифус спрятаться в густом лесу. Псы-сторожа во главе с Диком нашли Кота и такую трепку ему устроили, что места живого на нем не осталось,
- Вот тебе за вкуснейшую курицу! А это за то, чтоб еще не захотелось! - приговаривали они.
После такой взбучки Мисифус едва добрался до родной деревни и стал просить кота-алькальда:
- Если примете назад, обещаю, что никто никогда на меня больше не пожалуется. Так оно и вышло.
Мисифус всегда вел себя хорошо, был честным, работящим и послушным. Говорят, что с тех пор он и в рот не брал курятины.
Курочка и король
Давным-давно жила маленькая белоснежная курочка. Она отличалась от своих подруг тем, что имела гребешок не простой, а золотой, который сиял подобно солнышку. Разумеется, она осознавала свою красоту и верила, что достойным мужем ей может быть только король.
В один чудесный день она вышла поклевать зерно и вдруг нашла бриллиант. Это был огромный драгоценный камень, казалось, он блестел во стократ сильнее солнца. “Вот так удача, - подумала наша красавица. - Я отнесу бриллиант в королевский дворец. Наконец-то нашелся повод для встречи с королем. Я подарю ему эту драгоценность, и, разумеется, увидев меня, король тут же предложит мне руку и сердце”.
Курочка очень красиво оделась. Вместо медальона на шею она подвесила маленькую корзиночку, в которой спрятала найденный бриллиант, после чего и отправилась во дворец. От счастья гребешок на ее головке стал сиять еще сильнее. Подруги донимали ее вопросами:
- Куда это ты так спешишь, наша красавица?
- Я иду во дворец выходить замуж за короля. Надо подарить ему бриллиант для обручального кольца.
Все, кто услышал это, тут же почтительно поклонились курочке. Каждый действительно желал ей стать королевой, и только злой волк принял это за обычную куриную болтовню. Он забрался в темную-темную чащу как раз в том месте, где проходила тропинка во дворец, дождался курочку и грубо прорычал:
- Куда это ты торопишься, облезлая ворона?
На что курочка вежливо ответила:
- Я хочу сделать свадебный подарок своему будущему мужу - королю.
- Интересно, - прохрипел волчище, - выйдет ли это у тебя после того, как я тебя съем?
Бедная испуганная курочка тут же достала из корзинки свое сокровище и показала волку. И вот что произошло дальше: как только волк увидел бриллиант, он стал уменьшаться, причем так быстро, что через мгновение стал не больше блохи. Курочка поймала волка-карлика клювом и бросила в корзинку рядом с бриллиантом, после чего продолжила свой путь. Вскоре она увидела, что тропинка упирается в ствол огромного дерева. Это был настоящий король дубов. Он доставал верхушкой до неба и был таким необъятным, что его не обхватила бы и сотня мужчин. Столетний дуб грубо пробасил:
- Куда ты спешишь, общипанная ворона?
- Иду сделать свадебный подарок своему мужу - королю, - любезно ответила маленькая курочка.
- Тебе не к чему так спешить, я сам подарю королю бриллиант. Да и разве сможет король на тебе жениться после того, как я тебя раздавлю? - пригрозил дуб.
Маленькая курочка вновь достала драгоценный камень, и его сверкающие лучи попали на дуб. Гигант стал быстро уменьшаться и превратился в обычную былинку, которую курочка положила в свою корзинку.
Вскоре на ее пути возникла широкая река. Курочка долго искала мост, но так и не смогла найти.
- Речка-реченька, - попросила курочка с золотым гребешком, - пожалуйста, не спеши, помоги мне переплыть тебя.
- Вот еще, буду я останавливаться ради какой-то мокрой курицы. Я теку в моря и океаны, так что пошла вон, покуда цела, - проворчала река.
Курочке ничего не оставалось делать, как достать свой волшебный бриллиант. Река становилась все уже и уже до тех пор, пока не стала капелькой росы.
Курочка прихватила с собой эту росинку и вновь пошла навстречу своей мечте. Она шла семь долгих дней и ночей и, наконец, появилась перед королевскими воротами. Стража, разумеется, ее остановила. Курочка объяснила им, что идет с подарком к королю. Стражники немедленно проводили ее во дворец и представили главному советнику короля, который, к сожалению, не смог разглядеть ни красивые перышки, ни белоснежную грудку, ни гребешок, отливающий золотом, а просто подумал, что королевская курица сбежала из курятника. Он хотел было приказать страже вернуть беглянку на место, но курочка поведала о бриллианте для обручального кольца короля. Главный советник взял бриллиант и принес его королю.
- Кто же послал мне это сокровище? - удивился король.
- Смешная маленькая курица.
- Вот так раз, - рассмеялся король. - Поблагодари ее и верни в курятник.
Слуги немедленно выполнили приказ, схватили курочку и бросили в курятник, где ее чуть-было не заклевали гордые раскормленные королевские куры. К счастью, она вовремя вспомнила про волка:
- Спаси меня, маленький волк, и я сниму с тебя заклятье.
В ту же секунду волк выпрыгнул из корзинки и стал расти. Вскоре онразнес вдребезги весь курятник и разогнал обидчиков. kурочка как ни в чем не бывало вновь отправилась во дворец. Король разгневался и приказал бросить курочку в каменную тюрьму. Через мгновенье курочка оказалась за решеткой. Тюрьма была такой тесной, что курочка с трудом могла двигаться, и такой темной, что с ней не могла бы сравниться даже самая черная ночь. Курочка загрустила, но вспомнила про уменьшенный дуб:
- Расти-расти быстрей, освободи меня, и я сниму с тебя заклятье.
Жалкая былинка сразу же превратилась в деревце, которое уперлось в потолок темницы и легко проломило крышу. Гигантский дуб превратил тюрьму в развалины. После этого король велел поймать курочку и сварить из нее суп. Королевский повар развел огонь и бросил несчастную в кастрюлю. Вот тут-то курочке и пригодилась волшебная росинка:
- Речка-реченька, спаси меня, и я сниму с тебя заклятье.
Росинка превратилась в речку, залила огонь и хлынула по ступеням королевского дворца. По дворцу уже плавала королевская мебель, а вода все прибывала и прибывала. Король забрался на самую высокую башню и со страхом ожидал своей участи. Маленькая курочка оказалась на той же башне, и король наконец-то рассмотрел ее красоту: и золотой гребешок, и белоснежные перышки. Как жаль, что он не сумел познакомиться с ней раньше! Он сразу же влюбился в курочку. Они сыграли пышную свадьбу и жили долго-долго в роскошном замке. У них было много детей, потому что курочка несла каждый день по золотому яичку, из которых появлялись на свет хорошенькие принцы и принцессы.
Горбатая принцесса
Не думайте, что принцесса так и родилась горбатой, ничего подобного: она была стройна и красива. К тому же была единственной наследницей короля, и ее будущий муж должен был получить королевство.
Король был уже стар и с нетерпением ждал, когда же наконец гордая принцесса выберет себе мужа, чтобы передать ему свой трон. Но принцесса вовсе не хотела выходить замуж. Не нравились ей ни принцы, ни графы, ни маркизы. Даже самых благородных кабальеро не удостаивала она взглядом. И вот однажды, прогуливаясь перед дворцом, она встретила старого нищего. Лицо его было безобразно, одежда в лохмотьях, а спину украшал огромный горб.
- Подайте на бедность! - протянув руку, заголосил нищий.
Но девушка так испугалась его уродства, что тотчас же поспешила уйти.
- Никогда не показывайся мне на глаза! - крикнула она старику.
Нищий рассердился. Он догнал принцессу и бросил в нее черного паука. Паук уцепился за шлейф принцессы, и как ни старалась девушка, не могла стряхнуть с платья гадкое насекомое. Так и пришла во дворец вместе с пауком.
Стал паук жить во дворце. Он не давал принцессе ни минуты покоя. Он кусал ее и днем и ночью и вырос такой большой и толстый, что даже придворные стали его бояться. Тогда принцесса позвала солдат и приказала им застрелить паука, а из его кожи сделать бубен. Прошло время. Король сказал своей дочери:
- Ты видишь, я стар. Мне нужен наследник, чтобы передать ему королевство. Когда ты выберешь себе мужа?
- Хоть завтра, - рассмеялась в ответ принцесса. - Но выберу я только того, кто без ошибки ответит, из чего сделан мой бубен.
- Хорошо! - согласился король. - Но помни, кто бы ни отгадал, мы сейчас же отпразднуем свадьбу. Даю в том мое королевское слово!
И король объявил по всей стране, что принцесса выйдет замуж за того, кто отгадает, из чего сделан ее бубен. Со всех концов прискакали на конях принцы и графы. В роскошных колясках приехали маркизы и герцоги. Со шпагами на боку прибыли во дворец благородные кабальеро. Но никто из них не сумел отгадать, из чего сделан бубен принцессы. Красавица только посмеивалась над женихами, пока из самого дальнего королевства не прискакал верхом на белом коне стройный принц в золотом плаще и с пером в шляпе. Увидев юношу из окошка, принцесса тотчас же полюбила его. Она решила помочь незнакомому принцу и, распахнув окно, громко крикнула:
- Он из кожи паука!
Но принц, утомленный долгой скачкой, не расслышал слов принцессы, а если бы и расслышал, ни за что бы ей не поверил: он подумал бы, что принцесса смеется над ним. Разве делают бубны из паучьей кожи?!Зато крик принцессы услышал горбатый нищий. Как раз в это время он проходил под окошками, выпрашивая подаяние. И когда принц так и не смог ответить, из чего сделан бубен, горбатый нищий пришел к королю и сказал:
- Я отвечу. Отдайте мне красавицу в жены.
- Из чего же? - спросил смущенный король.
- Он из кожи паука! - со смехом ответил нищий, и королю пришлось отдать принцессу горбатому старику. Что делать! Она сама назначила такое условие, а король подтвердил его своим королевским словом. О, как сердился король! Он позвал свою дочь и сказал:
- Вот до чего довели тебя твои капризы. Уходи сейчас же из дворца со своим стариком, забудь навсегда, что я твой отец, и никогда не возвращайся обратно!
Принцесса горько заплакала. Горбатый нищий взял ее за руку, и они тотчас же ушли из дворца, а принцы и графы, маркизы и благородные кабальеро разъехались по своим королевствам, оплакивая печальную участь своенравной принцессы. Уехал и принц в золотом плаще и шляпе с пером. Печальный уехал он в свое самое далекое королевство, потому что успел уже полюбить молодую принцессу. Долго шли по дорогам принцесса и старый нищий и пришли наконец к реке.
- Ты моя жена и должна исполнять все мои желания, - сказал горбун. - Возьми меня на спину и перенеси через реку. Посадила принцесса старика себе на спину и понесла. Дошла до середины реки и подумала: “Если я сейчас не избавлюсь от нелюбимого мужа, всю жизнь придется мне таскать его за собою. Лучше я стряхну его в воду”. Она стала скакать и прыгать, чтобы сбросить старика со своей спины. Прыгала, прыгала и наконец стряхнула его: старик был уже дряхлым и не мог удержаться на спине у принцессы. Но горб - огромный уродливый горб -принцесса никак не могла сбросить. Он крепко прирос к ее спине, и прицесса стала горбатой.
Ах, этот горб! Принцесса так его ненавидела! Мало того, что сидел на ней верхом, как всадник. К досаде девушки, коварный горбик оказался до крайности разговорчивым. Правда, если принцесса молчала, он тоже помалкивал. Но стоило девушке обронить хоть слово, горбик тотчас же повторял его, будто передразнивая принцессу, - ну точь-в-точь как эхо в горах.
- Дайте мне напиться воды, - просила девушка, постучавшись в дверь какой-нибудь хижины, и горб тотчас же повторял: “Дайте мне напиться воды!” - и притом таким тоненьким голоском, что все начинали смеяться над девушкой. Другие же обижались, полагая, что она смеется над ними, и прогоняли несчастную. Сколько ни уговаривала его принцесса помолчать хоть немного, упрямый горбик пищал и пищал по-прежнему. Тогда девушка притворилась немой. С непривычки это было нелегко, но зато горб оставил ее в покое: пришлось и ему замолчать.
Наконец дошла принцесса до самого дальнего королевства, где жил стройный принц в золотом плаще и шляпе с пером. Почему попала она именнo в это королевство, принцесса сама не знала, но, наверное, сердце подсказало ей дорогу. Она пришла во дворец и нанялась в услужение. Она прислуживала за королевским столом, но принц даже не взглянул на нее ни разу. Разве станет красавец, наследник трона смотреть на служанку, притом еще горбатую и немую! Юному принцу было вовсе не до того: по приказу родителей он должен был жениться на знатной маркизе. Конечно, эта маркиза была совсем не так красива, как принцесса с бубном, но горба у нее не было, и никто не осмелился бы сказать, что она немая: маркиза была пряма, как палка, и целыми днями трещала, как попугай. Вот какую невесту подыскали для принца в золотом плаще и в шляпе с пером! Итак, маркиза-невеста прикатила в золоченой карете в самое далекое королевство, где жил принц в золотом плаще, и по этому случаю во дворце готовили большой ужин, а принцессе-служанке поручили жарить пирожки с яблоками для королевского стола.
Она зажарила первый пирожок и сказала горбу:
- Горбик, горбик, не хочешь ли пирожка?
- Хочу, хочу! - пропищал горбик.
Как видите, если дело касалось чего-нибудь вкусненького, он забывал передразнивать принцессу, а сразу ответил, что хочет! Принцесса угостила его пирожком, положила на сковородку второй и опять спросила:
- Горбик, горбик, не хочешь ли еще пирожка?
- Ой, хочу! - пропищал горбик.
Он был большим сладкоежкой. И принцесса снова угостила его пирожком.
- А еще? - спросила она, обжаривая третий, самый большой пирожок. - Не хочешь ли ты его отведать?
- Очень, очень хочу! - пропищал в нетерпении горбик.
- Так прыгай ко мне в передник! - приказала принцесса горбу.
Глупый горбик так любил сладкие пирожки, что не заставил просить себя еще раз и прыгнул в передник девушки. Принцесса схватила его щипцами и бросила в печку.
- Горю, горю! - пропищал горбик в последний раз и замолчал навсегда. Так избавилась принцесса от ненавистного горба и стала стройной, как прежде. К тому же теперь ей уже не нужно было притворяться немой. Она побежала в свою комнатку, нарядилась в атласное платье с кружевами и явилась в парадный зал, где собирались к ужину знатные гости и принц с маркизой встречали каждого глубоким поклоном. Когда принцесса, нарядная и величественная, появилась в дверях, принц воскликнул:
- Смотрите, это наша немая служанка! Как она стройна и красива!
А маркиза-невеста вскочила с места и, покраснев от досады, затрещала, как сорока:
Ишь, нарядная какая!
Прочь ступай!
Прочь ступай!
Повариху я узнаю,
Как ее ни наряжай!
Она трещала бы еще очень долго, но принцесса не дала ей договорить и с достоинством ответила:
- Ваша правда, сеньора маркиза, я была поварихой и прислуживала сеньору принцу, но я родилась не служанкой, а принцессой, дочерью короля. И если вы не знаете этого, то могли бы и помолчать, хотя, говорят, это искусство совершенно вам незнакомо. Услышав такой смелый ответ, трещотка прикусила язык и убежала из за- ла. Она прыгнула в свою золоченую карету и навсегда ускакала из самого далекого королевства.
А принц? Он тотчас же узнал свою возлюбленную принцессу, о которой nак долго тосковал. Принц очень обрадовался, что она уже не немая, и при всех гостях предложил ей стать своей женой.
Они жили долго и счастливо. Принц вскоре же стал королем, а принцесса королевой. Она была доброй королевой, всегда помогала больным и бедным и никогда не отворачивалась от чужого горя. Уж она-то отлично знала, как тяжело скитаться без гроша по дорогам и просить у чужих дверей глоток воды и кусочек хлеба, чтобы утолить голод и жажду. И за это молодой король любил ее еще больше.
Пастушка и белый волк
Давным-давно в маленьком домике на краю деревни жила бедная сирота. С раннего детства она работала на хозяина, все лето пасла овеo в горах, пряла пряжу, вязала чулки и варежки, а зимой от ранней зари до позднего вечера ткала. Шло время, и из бедной сиротки выросла девиoа пригожая да в работе ловкая.
Как-то раз под вечер пасла она на лугу овец и вязала чулки, как вдруг из леса донесся жалобный плач. Не то дикий зверь скулит, не то ребенок плачет.
Не выдержала и пошла на голос. Плач раздавался из самой чащи, кусты царапали руки и ноги. Как вдруг под деревом она увидела огромного белого волка. Шерсть у него отливала серебром, но в зеленых глазах затаилась боль. Волк стоял, подняв лапу: видно попала в нее колючка, которую он сам не мог вытащить.
Испугалась пастушка и бросилась было бежать, да только жалко ей стало зверя.
- Я помогу тебе, белый волк, вытащу колючку! - тихо сказала пастушка.
Вытащила девушка колючку из лапы, волк с благодарностью лизнул ей руку и скрылся в чаще, да так тихо, что ни одна веточка под лапами не затрещала, ни один листочек не шелохнулся.
Девушка вернулась на луг и тут застыла от ужаса: овец на лугу не было. Долго звала она их, искала, сбегала посмотреть, не вернулись ли они домой, но овцы как сквозь землю провалились.
- Пойду я искать овец в лес, а если к утру не найду, отправлюсь куда глаза глядят, ведь без овец я хозяевам на глаза показаться не смею, — горько плакала сирота. — А несколько серебряных, что должна мне хозяйка за работу, останутся ей в уплату за пропажу.
Сколько она не искала овец, как ни звала их, ни разу не зазвенел колокольчик, не заблеяла овца. Наконец девушка совсем выбилась из сил и взобралась на высокое дерево, чтобы дикие звери ее не достали.
Ночь была темная, вокруг ни огонька, глаза у пастушки от усталости тут же и закрылись. Проснулась она от того, что кругом вдруг посветлело, будто яркий месяц на небе вышел.
Посмотрела девушка вверх, но лес был такой густой, что и краешка неба не было видно, ни одна звездочка не блестела. Казалось, что серебряное сияние прямо из земли исходит. Взглянула она вниз и увидела под деревом белого волка. Сбросил он свою серебристую шубу и превратился в стройного юношу.
- Не бойся, пастушка, — тихо заговорил он. — Ведь я такой же человек, как и ты, заколдовал меня злой колдун-великан, превратив в белого волка. Только темной ночью и всего на одну минуту могу я сбросить волчью шкуру. Но колдун из себя выходит, когда меня кто-то жалеет. Это он украл твоих овец на лугу за то, что ты не оставила меня в беде и вытащила из лапы колючку. Мой отец, испанский король, пережил из-за него много страданий, вот уже семь лет, как он ничего обо мне не знает - ни где я и жив ли вообще. От горя он совсем занемог.
- А можно ли снять с тебя заклятие? — спросила пастушка.
- Можно, но сделать это очень трудно, - вздохнул королевич.
- Ты только скажи как, может я смогу помочь.
- Колдун сказал, что его чары разрушатся, и я навсегда сброшу волчью шкуру лишь тогда, когда из любви ко мне девушка соткет для него солнечную ткань из золотых волос. Хочет он сшить себе из
этой ткани кафтан, рубашку и штаны, — перечислил королевич. Пастушка лишь руками всплеснула.
- Да где же взять столько золотых волос? - удивилась она. - Ведь у наших девушек волосы черные, как воронье крыло. Но не печалься, я отправлюсь хоть на край света, но найду золотые волосы, чтобы их хватило на ткань для великана.
Не успел королевич поблагодарить пастушку, как в ту же минуту снова превратился в огромного белого волка, завыл, так что горы задрожали, и скрылся в чаще.
Когда рассвело, слезла девушка с высокого дерева и отправилась искать золотые волосы для солнечной ткани.
Путь ее пролегал через горы и долины. Девушка шла то весело подпевая птицам, то с трудом пробиралась сквозь непролазную чащу, где и краешка неба не было видно. Затем тропинка привела ее в суровые, скалистые горы. Тут налетевший ветер чуть не сбросил пастушку в глубокую пропасть, но наконец, на третий день к вечеру добралась она до ворот большого города.
Даже во сне не могла она себе представить столько людей, сколько было на городской площади. Люди смеялись и веселились, хмурились и ругались, покупали и продавали, одни спешили, другие плелись, едва передвигая ноги, словом, каждый делал, что хотел. Девушка, немного освоившись, подошла к домику, где на лавочке сидела старушка, поздоровалась с ней и спросила, есть ли у них в городе люди с золотыми волосами.
- Откуда же здесь таким взяться? - удивилась старушка. - Ты и сама посмотри, у молодых волосы черные, как ночь, а у старых
- будто снег голову припорошил. Только у двоюродной сестры нашей принцессы волосы и точно отливают золотом. Я даже и не знаю, откуда она такая взялась.
- Добрая старушка, скажи, где найти мне принцессу с золотыми волосами?
- Живет она на горе на седьмой улице, в седьмом дворце,
- отвечала старушка. Поблагодарила ее девушка и побежала в гору да так быстро, будто за ней кто гнался. Старушка ей вслед только
головой покачала. Прибежала девушка на седьмую улицу, нашла седьмой дворец и постучалась.
Окно распахнулось, и из него выглянула девушка с густой вуалью на лице.
Набралась пастушка смелости и спросила:
- Не нужна ли вам служанка, госпожа? Три дня я добиралась до города, надеясь найти здесь работу, и вот уже едва на ногах стою, но места так и не нашла.
- Входи во дворец. Уже целую неделю никто как следует не расчесывал мои волосы.
Резво, словно белка, пастушка вбежала во дворец. Слуги накормили и напоили ее, умыли и приодели, отвели в покой принцессы.
- Добрый вечер, госпожа, - поклонилась девушка. Принцесса только взглянула на нее, и девушка ей сразу понравилась.
- Вот золотые гребни, щетки, черепашьи заколки, покажи, что ты умеешь! - с этими словами принцесса сняла с головы вуаль, и вся комната залилась золотым светом, длинные волосы словно золотой дождь падали с головы до пят. Пастушка замерла от изумления, нерешительно взяла гребни и принялась расчесывать волосы принцессы. Расчесав, она заплела из в три толстые-претолстые косы.
-Если ты будешь каждое утро и каждый вечер так умело и хорошо расчесывать мои волосы, — с улыбкой сказала принцесса, - то ты не пожалеешь, что поступила ко мне на службу.
На третий вечер расплела пастушка золотые косы принцессы, разложила дорогие гребни и так тяжело вздохнула, что принцесса обернулась и спросила:
- Что с тобой? Что тебя печалит? Или тебе не нравится у меня?
- Госпожа моя, мне у вас так хорошо, как никогда прежде и не было. Только вспомнился мне королевич-белый волк, как он рыскает в чаще, вот мне и взгрустнулось.
- А кто это такой? - допытывалась принцесса. - Я о таком никогда не слыхала.
Рассказала пастушка о белом волке и о том, что от злых чар его может освободить лишь только солнечная ткань для колдуна.
- Госпожа моя, отдай одну свою золотую косу и ты спасешь самого прекрасного юношу, — осмелев, попросила пастушка.
- А ты умеешь прясть и ткать? - недоверчиво спросила принцесса.
- Конечно, умею.
— Ну, что ж, я с радостью отдам золотую косу для солнечной ткани на наряд для колдуна. Но с условием, что, как только злые чары рассеются, ты приведешь ко мне королевича.
— Хорошо, госпожа, я обещаю это.
В тот же вечер отрезала пастушка у принцессы косу и тут же принялась прясть золотую нить.
Днем и ночью девушка пряла и ткала, останавливаясь только, чтобы причесать принцессу и немного вздремнуть. Наконец, ткань была готова. Она сияла, словно солнце.
Девушка собралась в дорогу и простилась с принцессой.
- Поспеши и приведи ко мне королевича, - сказала принцесса на прощание.
И снова шла пастушка через горы и долины, по дорогам и нехоженным тропам, солнце нещадно ее палило, ветер пытался сбросить в пропасть, но наконец, на третий день она пришла в чащу, где когда-то ночевала на дереве и видела заколдованного принца.
- Ты вернулась, пастушка, - встретил ее белый волк.
— Я выполнила обещание и принесла солнечную ткань для колдуна. Теперь ты навсегда сбросишь волчью шкуру, — поспешила обрадовать его девушка.
Белый волк обрадовался и поспешил к колдуну-великану, а пастушка осталась ждать его возвращения в облике королевича. Но волк вернулся печальный, с низко опущенной головой.
- Ох, пастушка, великан очень обрадовался, когда увидел ткань, что ты для него соткала. Но он такой огромный, что ее хватило лишь на кафтан. А пока не будет у него рубашки и штанов, ходить мне в волчьей шкуре, — горевал королевич.
- Не печалься, — утешала его пастушка, хотя и она чуть не плакала. - Я сотку тебе еще золотой ткани.
Она снова вернулась в город, пришла ко дворцу принцессы и остановилась у ворот. Тут как раз выглянула из окна принцесса.
-Иди скорее во дворец, девушка, давно уже меня никто как следует не причесывал, - позвала она пастушку. А когда они остались одни, спросила - А где же королевич? Разве колдуну не понравилась солнечная ткань?
- Ткань ему понравилась, да хватило ее всего-навсего на кафтан, - расплакалась девушка. - Госпожа моя, отдай для принца еще одну косу.
Долго думала принцесса, но наконец согласилась отрезать вторую косу, но при условии, что пастушка приведет ей освобожденного от злых чар королевича, и он женится на ней.
Отрезала пастушка вторую косу и так ловко причесала юную принцессу, что было совсем незаметно, что волос стало меньше, голова по-прежнему отливала золотом. На веретене она спряла золотую нить, еще тоньше, чем в первый раз, и соткала ткань мягче, чем прежде. Но через неделю она вернулась, заливаясь слезами.
-Госпожа моя, и этой ткани хватило лишь на рубашку для колдуна-великана. А заколдованный королевич опечалился в сто раз больше прежнего, когда услышал, что у тебя осталась всего-навсего одна коса.
Долго молчала принцесса, даже не взглянула на пастушку. Потом проговорила:
- Отдала я белому волку две свои косы, так отдам и третью, чтобы спасти его. Правда, буду я теперь всем на посмешище: голова моя словно птичье гнездо. Но пообещай мне еще раз, что прямо из леса приведешь ко мне во дворец королевича, и он тут же женится на мне!
- Как ты пожелаешь, так и будет, моя госпожа, - тихо ответила пастушка, а через минуту она уже сидела за веретеном и пряла золотые волосы.
На этот раз ткани хватило и на штаны для великана, и в ту минуту, когда он их примерял, разрушились колдовские чары, белый волк превратился в прекрасного королевича.
- Пастушка, милая моя, тебе я обязан своим избавлением от заклятия, - сказал сын испанского короля. - Теперь мы никогда не расстанемся, отправимся вместе к моему несчастному отцу, обрадуем его и попросим сыграть нам свадьбу.
- Господин мой, не я одна помогала тебе избавиться от заклятия, - ответила ему пастушка. • Без помощи принцессы, что живет
в городе у подножия гор, не удалось бы разрушить злые чары. Это она пожертвовала своими прекрасными волосами, чтобы я спряла пряжу и соткала золотую ткань. За это обещала я ей, что прямо из лесной чащи я приведу тебя в ее дворец, и ты на ней женишься. Она ждет тебя, королевич.
- Коль обещала, надо обещание выполнять, - загрустил королевич и, опустив голову, отправился вслед за пастушкой. Дорога была длинная, но и ей пришел конец. Пришли они на седьмую улицу и остановились перед седьмым дворцом.
Не успела пастушка постучать, как окно распахнулось, выглянула принцесса в кружевной вуали и спросила звонким голосом:
- Кого ты привела, девушка?
- Я привела к тебе сына испанского короля. Солнечный наряд из твоих золотых волос разрушил злые чары.
— Сын испанского короля? — удивленно и в то же время обрадован-но воскликнула принцесса. — Ведь это мой младший брат. Вот уже семь лет я ищу его по всему свету.
Брат и сестра бросились в объятия друг к другу, не зная, смеяться или плакать от радости.
На следующий день они все вместе с большой свитой придворных отправились к испанскому королю. А король в ту же минуту, как его дети переступили порог родного замка, выздоровел от самой радости.
Слух о преданной и отважной пастушке и о принцессе, которая для белого волка пожертвовала своими прекрасными золотыми волосами, быстро разнесся по белу свету. Теперь у принцессы было на каждый палец по десять женихов. Каждый считал за честь взять ее в жены, и потому король сыграл сразу две свадьбы: королевича
с пастушкой и принцессы с соседним молодым королем, смелым и веселым, как майский день.
Тому, кто не был на этой свадьбе, не отведал королевского угощения, не танцевал три недели под королевскую музыку и не слышал рассказа о том, что приключилось с молодыми, пока не улыбнулось им счастье, а сказке настал конец, - тому есть о чем пожалеть.
Крестьянин и молодые сеньоры
Крестьянин жил в деревне, а король — в столице, в Мадриде. Деревня была далеко от Мадрида, и, конечно, король ничего не слыхал о крестьянине. Зато крестьянин знал многое про короля.
Он знал, что король живет в огромном дворце, что ест он самые лучшие кушанья, что подают ему их на золоте, что у него множество слуг и все его боятся — не только слуги, даже министры, разодетые в шелк и бархат. “И конечно, этот король ростом с великана! — так думал крестьянин.— Не будь он таким высоченным и сильным, почему бы люди стали его бояться!” Одним словом, захотелось крестьянину на короля подивиться, посмотреть на него собственными глазами.
Пришел к жене и сказал:
— Марианна, не пойти ли мне в столицу короля посмотреть? Что ты на это скажешь?
— Я скажу тебе, что ты последний дурень, и не дам денег на дорогу,— рассудительно отвечала жена.— У нас в доме всего три реала, к зиме надо купить и то и другое, а король обойдется и без тебя!
Вот досада! Видит крестьянин — нелегко с женой сговориться. А сам думает: “Как бы не так! Ведь я не молод, а до сих пор короля не видал. Если сейчас не схожу в Мадрид, так и не придется мне на короля поглядеть!”
Делать нечего,— пустился на хитрость. На другой же день снова пришел к жене, стонет:
— Женушка, зуб болит! К цирюльнику надо бежать: пусть вытащит! — И за щеку рукой держится.
Жена знала, что частенько у мужа болят зубы. Поверила, пожалела:
— Так в чем же дело? Ступай!
— Да цирюльник-то в Мадриде живет!
— В Мадриде?
А муж как повалился на пол, как закричит:
— Ой, не могу терпеть, так больно!
Перепугалась хозяйка:
— Вот тебе три реала. Беги сейчас же, да скорей возвращайся обратно!
Крестьянин схватил деньги — и за дверь.
Идет по дороге, радуется, песни поет. Но мы знаем, что от деревни до столицы не близко. Три дня шел крестьянин, за три дня чуть не все деньги проел: осталось всего-навсего полреала!
Пришел в Мадрид — на площади давка. Народ шумит, кони скачут — чуть с ног не сбили.
— Что такое?
— Король из церкви выходит!
Протиснулся крестьянин поближе, видит: выходят из дверей придворные, министры, советники, а вот и сам король!
— Эвива! Живи много лет ! — закричал народ.
А крестьянин даже плюнул с досады:
— Ну и король! Смотреть не на что! И вовсе не великан. Правда, золота на нем навешано много: на груди — золото, на плечах — золото, на шляпе, на рукавах — везде золото, а ростом такой, как все! Эка невидаль! — рассердился крестьянин.
Есть захотел. Пошел на рынок.
Сосчитал деньги — все карманы обшарил: полреала, и ни больше! А тут и на самом деле зуб разболелся.
Остановился крестьянин против лавки пирожника, а продавец надрывается — во все горло расхваливает свой товар:
— Пирожки печеные,
Сладкие, слоеные.
Вкусней не бывало,
За дюжину — полреала!
Глаза у крестьянина разгорелись: “Вот это пирожки! Никогда таких не едал! На все деньги бы накупил, да нельзя — зуб болит. Не вытащу зуба — не дойти до деревни, а не поем — тоже ног до дому не дотащишь!”
Так он стоял и думал и все на сдобные пирожки поглядывал, не заметил, как подошли три молодых сеньора. Плащи до пят, шляпы с перьями, одним словом,— знатные господа. Увидели, что стоит человек, во все глаза на еду уставился, решили над ним посмеяться.
— Эй ты, деревня! — закричали ему сеньоры.— Сколько съешь пирожков за один присест?
— Я-то? — отозвался крестьянин, а сам от пирожков глаз не отводит.— Хоть сотню съем!
— Сотню? — удивились сеньоры.
— И еще попрошу!
Как принялись они хохотать:
— Ни за что тебе не поверим. Не съесть тебе сотни!
— Съем! Почему не съесть?
Завязался спор. Крестьянин твердит: съем да съем! А сеньоры — свое: никогда не съешь! Собрался народ. Хохочут, тоже кричат, одни: “Съест!”, другие: “Не съест ни за что!”
Наконец говорят сеньоры:
— Об заклад побейся, что съешь. А мы за все пирожки заплатим.
А какой заклад у крестьянина? Вот тут-то он и смекнул,— говорит сеньорам:
— Ладно! Пусть об заклад! А не съем—что хотите со мной делайте. Хотите — побейте, хотите — да что там: ничего для спора не пожалею. Вот зуб, видите,— и показывает им на свой больной зуб.— Не съем сотню — пусть вырвет мне зуб мадридский цирюльник!
— Ешь, начинай! — расхохотались сеньоры.— Быть тебе, дуралей, без зуба!
Толпа расступилась, смотрят: подошел к пирожкам крестьянин, один съел не спеша, за другим тянется.
— Один! —считают сеньоры.
А он уже и второй проглотил.
— Второй!—кричит толпа.—Третий! Четвертый!
А крестьянин времени не теряет — пирожки в рот кладет.
— Десятый! — кричат сеньоры.
— Десятый! — кричит народ.
— Двадцатый!
— Двадцатый!
А крестьянин все ест да ест.
— Да что он — бездонный? — смеются в толпе.
— Двадцать пятый! — считают сеньоры.
Но крестьянин уже наелся. Шутка сказать — двадцать пять пирожков с начинкой съел! А пирогито один другого больше! Съел и рот рукавом вытер.
— Простите,— сказал,— сеньоры, я проиграл!
Не могу сотню съесть.
Что тут было!
— Проиграл! — зашумела толпа.
— Проиграл! — обрадовались сеньоры.— Зовите скорей цирюльника!
А цирюльник уже тут как тут со своими щипцами.
Увидев его, крестьянин сделал такую печальную мину, что сеньоры еще громче расхохотались.
— Открывай рот! — кричат.
Будто нехотя, открыл рот крестьянин, а цирюльник ухватился за зуб и давай тащить. Цирюльник тащит, крестьянин кричит, а сеньоры смеются. Чем громче кричит, тем веселее смеются. Наконец вытащил цирюльник зуб.
Расплатились сеньоры за пирожки, заплатили и цирюльнику сколько нужно и сказали людям, которые все еще толпились вокруг:
— Видали дурня? За какие-то пирожки он расстался с зубом!
А крестьянин в ответ:
— Ну нет, я совсем не дурень. Не остались ли вы в дураках, уважаемые сеньоры?
— Как ты смеешь?!
— Вы платили за пирожки?
— Платили.
— И цирюльнику заплатили?
— Сполна.
— Вот и спасибо. Ведь зуб-то у меня и в самом деле болел! А теперь я и сыт, и здоров. Избавили вы меня сразу от двух несчастий: от голода и от больного зуба!
Сказал и пошел своей дорогой.
Надвинули сеньоры шляпы до самых глаз и бегом с площади.
А им вслед неслись хохот, свист и насмешки.
Невеста трёх женихов
Жил человек. А у него была дочь. Девушка была хороша, как солнце, но своенравна, как горный ветер.
Однажды отец работал в саду. Отворилась калитка, и трое юношей, один красивее другого, вступили в сад и сказали:
— Твоя дочь прекрасна, как солнце. Мы просим ее руки.
Отец ответил:
— Она своенравна, как ветер. Надо спросить ее согласия.— И скрылся в доме, а юноши остались ждать у калитки.
Придя к дочери, отец сказал:
— Трое юношей, один красивее другого, просят твоей руки. Кого же из трех назовешь ты своим мужем?
Дочь посмотрела в окошко и увидала, что отец сказал правду: таких красавцев она еще не встречала!
Улыбнувшись, ответила:
— Все трое мне по душе.
Отец рассердился:
— Не можешь же ты выйти замуж за троих?
— Согласна выйти за любого из них,— ответила дочь.— Но пойми, мне нужны все трое.
И сколько отец ни спорил, повторяла одно и то же:
— Пойми, мне нужны все трое!
Несчастный старик не знал, что ответить юношам. Он долго думал, наконец вышел и сказал женихам:
— Моя дочь хороша, как солнце, но своенравна, как горный ветер: ей нужны все трое! Но не может же она выйти замуж за троих? Послушайтесь моего совета: отправляйтесь в чужие земли и далекие страны — ищите там свое счастье.
Юноши переглянулись.
Отец объяснил:
— Ищите в далеких странах для своей невесты самый лучший, самый редкий подарок, какого нет нигде на свете. И тот, кто найдет его, станет мужем моей дочери.
Женихи молча поклонились и вышли.
В тот же день они покинули берега Испании и отправились в чужие земли и далекие страны на поиски своего счастья. Каждый ехал своим путем, но ни один не нашел для невесты подарка, какого нет нигде на свете. Долго скитались они по бурным морям, не одну пару туфель изорвали об острые камни, бродя по чужим дорогам. Печаль окутала их сердца, но не погасила надежды.
И вот однажды первый жених встретил дряхлого старика.
— Здравствуй, юноша,— прошамкал странник,— не хочешь ли ты купить зеркальце?
Зеркальце было маленьким, и юноша, горько засмеявшись, ответил:
— Такое зеркальце мне ни к чему. Я ищу для невесты подарок, какого нет нигде на свете.
Старик улыбнулся:
— Ты нашел его, сынок. Это зеркало не простое: в любую минуту ты можешь увидеть в нем того, кого пожелаешь.
Юноша очень обрадовался, взял зеркальце и отдал за него старику все свои деньги.
Вскоре второй жених встретился с тем же странником.
— Не нужен ли тебе пузырек с бальзамом? — спросил странник.
— Мне бальзам ни к чему,— ответил юноша.— Я ищу для невесты подарок, какого нет нигде на свете.
Но и бальзам оказался не простым, а чудесным. Странник объяснил юноше, что этим бальзамом можно не только заживлять раны, но и воскрешать мертвых. Обрадованный юноша взял пузырек с бальзамом и отдал за него страннику все свои деньги.
Третий жених, не найдя ничего, печально бродил по берегу моря и думал уже броситься со скалы в морскую бездну, как вдруг увидал, что по волнам плывет большой ящик. Ящик приблизился к берегу, в нем открылась маленькая дверца, и из нее один за другими стали выходить люди. Их было такое множество, что юноша не мог сосчитать. Последним вышел старик, поклонился жениху и сказал:
— Юноша, не хочешь ли ты купить мой ящик?
— Такой старый ящик мне ни к чему! — воскликнул печальный юноша.— Он годен лишь на дрова, а я ищу для невесты подарок, какого нет нигде на свете!
— В таком случае, лучше этого ящика ты ничего не найдешь,— ответил старик.— Мой ящик плавает по волнам, летает по воздуху, сам бежит по земле, и не успеет камень, брошенный в волны, достигнуть морского дна, как ящик перенесет тебя и твоих друзей, куда ты только ему не прикажешь.
Они сговорились, юноша отдал старику все свои деньги и стал хозяином волшебного ящика.
Не успело солнце трижды подняться на полдень, как трое юношей встретились.
— Я нашел чудесный подарок, какого нет нигде на свете! — воскликнул радостно первый жених и показал свое зеркальце.
— Мой подарок еще чудесней,— сказал второй и достал пузырек с волшебным бальзамом.
— Я думаю, что вы оба уступите первенство моему подарку,— хвастливо сказал третий и указал на большой ящик, качавшийся на волнах у самого берега.
Стали юноши спорить, и каждый настаивал, что его подарок самый лучший, самый редкий, лучше его и нет на свете.
Наконец первый жених воскликнул:
— Испытайте мой подарок на деле! Взгляните в зеркальце, и вы увидите девушку, прекрасную, как солнце, и своенравную, как горный ветер.
Все трое взглянули в зеркало и в ужасе отшатнулись: невеста трех женихов лежала на постели без движения и без дыхания.
— Она мертва! — воскликнул в отчаянии первый юноша и заплакал.
— Не плачь! — утешил его второй.— Мой бальзам оживит ее!
— Мы опоздали,— возразил первый.— Пока мы доберемся до берегов Испании, ее уже похоронят, и никакой бальзам не спасет ее.
— Мы будем там раньше, чем сядет солнце! — сказал хозяин ящика.— Поспешим к морю: нас всех доставит на родину мой чудесный корабль!
Все трое, позабыв о недавнем споре, помчались к морскому берегу. Вбежали в ящик, дверца захлопнулась — жжжи! — и чудесный ящик взвился в воздух. Не успело сесть солнце, а юноши, все трое, уже стояли у знакомой калитки. Старик отец выбежал им навстречу и, плача, объявил женихам, что они пришли слишком поздно. Но юноши смело вошли в дом, где без движения и без дыхания лежала невеста трех женихов. Только окропили ее губы чудесным бальзамом, девушка улыбнулась и встала. Радость юношей была беспредельна. А девушка подошла к отцу, обняла его и сказала:
— Ты видишь, отец, я права: мне были нужны все трое, все трое мне пригодились. Если бы не они, не пришлось бы снова увидеть солнце, а тебе — обнимать меня сегодня. А теперь дай мне год сроку, и я выберу одного из трех женихов и назову его своим мужем. А другие двое пускай не сердятся на меня: не могу же я быть невестою трех женихов. К тому же в нашем селении немало красивых девушек, и они без труда найдут себе подруг по сердцу.
Так и было. Прошел год, минула зима, в горах снова зацвел миндаль, а в селении, где жил отец со своей дочерью, сыграли сразу три веселых свадьбы. Которого же из трех братьев выбрала себе в мужья невеста — угадайте сами!
Посторонись с дороги!
В горных селениях Андалузии улицы так узки и дома стоят так близко друг к другу, что жители могут поздороваться за руку, не выходя из дому. Прохожий, встретив осла с поклажей, непременно должен уступить дорогу, а большие корзины, навьюченные на животных, задевают даже стены домов. К тому же горцы — народ горячий и терпеть не могут, если скотина плетется шагом. Куда там — им надобно непременно скакать во всю прыть, а от этого случается немало несчастий.
Вот почему старый алькальд, староста и судья одного из таких селений, издал строгий приказ, повелевавший каждому, кто гонит скотину по улицам, еще издали кричать: “Посторонись с дороги!” — и кричать так громко, чтобы даже глухой услышал.
-Это знал и крестьянин Санчо. Каждый день он гонял своих двух ослов на базар в город и не скупился на палочные удары. Его ослы мчались, как скаковые кони, но зато и Санчо умел кричать громче всех. Он заливался, как соловей, и прохожие, еще за версту услыхав его громкое: “Постор-р-ронись с дор-р-роги!”, успевали заблаговременно отойти в сторону и укрыться в безопасном месте.
Однажды вечером Санчо возвращался с базара со своими ослами и вдруг увидел на пути двух женщин. Крестьянки в широких юбках и нарядных кружевных накидках-мантильях, наверное, собрались в гости, но, повстречавшись случайно, вступили в беседу, и беседа была очень горячей. Это была уже не беседа, а настоящий спор, потому что крестьянки размахивали руками и изо всех сил старались перекричать друг друга. Тогда Санчо ударил своих ослов палкой и крикнул так громко, как только мог:
— Постор-р-ронись с дор-р-роги!
Но женщинам было уже не до него. Спор зашел так далеко, что они вцепились друг другу в волосы и не слыхали окриков Санчо.
Погонщик понял, что дело плохо: еще минута — и случится беда. Тогда закричал он еще раз и крикнул так громко, что, кажется, его услыхали бы даже в Севилье. Но и это не помогло. Что должно было случиться, то и случилось. Ослы с разбегу налетели на спорщиц, сбили их с ног и втоптали в дорожную пыль их нарядные кружевные мантильи. Конечно, крестьянки тотчас же вскочили. Позабыв вражду, они набросились на ни в чем не повинного Санчо.
— Бессовестный! — закричали обе разом.— Куда ты гонишь своих ослов? Заставит тебя алькальд расплачиваться за наши платья и кружевные мантильи.
Не теряя времени, они пустились к дому старого алькальда. Но Санчо тоже не стал зевать.
“Если они прибегут раньше меня, то я окажусь виноватым. Если же я поспею первым, то смогу еще оправдаться”,— так рассудил Санчо. Он бросил ослов в первом же попавшемся дворе и прямиком, через чужие сады и заборы, помчался к алькальду. Он успел прибежать раньше крестьянок и чистосердечно рассказал судье все, как было.
Алькальд выслушал крестьянина и, подумав, сказал:
— Помочь тебе не легко, потому что никто не может доказать, что ты действительно предупредил этих женщин криком, и я могу посоветовать тебе только одно: что бы ни говорили тебе, в чем бы ни обвиняли — молчи. Если даже я сам стану несправедливо винить тебя — тоже молчи. Даже если я прикажу отвести тебя в тюрьму, не говори ни слова. Я хочу, чтобы эти женщины приняли тебя за глухонемого. В этом одном твое спасение.
Так сказал алькальд. Он вызвал двух стражников-альгвасилов и приказал отвести крестьянина в подвал, где ожидали суда провинившиеся.
Он сделал это как раз вовремя, потому что тотчас же в дом ворвались разгневанные женщины. Они закричали наперебой, что два осла сбили их с ног, порвали платья и потоптали нарядные кружевные накидки. А третий осел даже не потрудился предупредить их криком; он нарушил приказ алькальда и должен купить им новые мантильи.
Алькальд ударил в ладоши, и альгвасилы ввели печального Санчо.
— Крестьянин Санчо, разве ты не знаешь моего строгого приказа? Почему ты не кричал: “Посторонись с дороги!”, когда гнал своих ослов через селение? — строго спросил алькальд.
Но Санчо не вымолвил в ответ ни слова — он молчал.
— Отвечай же!
Но крестьянин продолжал молчать.
Алькальд пригрозил:
— Если ты будешь насмехаться надо мной, я отправлю тебя в тюрьму!
Но и на эти грозные слова крестьянин ничего не ответил.
Тогда алькальд взял лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу, будто бы собираясь писать приговор, но, подумав, отложил бумагу в сторону. Пожав плечами, он сказал жалобщицам:
— Почтенные женщины, мне кажется, что я не могу судить этого человека. Вы видите — он глухонемой и за поступки свои не отвечает.
Такое решение очень не понравилось крестьянкам. Они поняли, что не получат с “глухонемого” ни песеты за свои порванные мантильи, и закричали разом:
— Это он-то глухонемой? Да этот плут просто смеется над вами, ваша милость! Небось у него хватило глотки, чтобы орать на всю улицу: “Посторонись с дороги! Посторонись с дороги!”, и он кричал так громко, что дай бог всякому!
Тогда алькальд рассмеялся:
— Ступайте-ка по домам, красавицы. Вы поняли, что вы только что мне сказали? Вы показали сами, что Санчо выполнил мой приказ и предупреждал вас криком, да таким, что дай бог всякому! Придется уж вам самим чинить ваши нарядные кружевные мантильи.
Пристыженные женщины удалились, а судья приказал альгвасилам отпустить крестьянина.
Горшочек мёда
Ах, и рассердилась же сеньора лиса, когда сеньор волк напротив ее ветхого домика — даже не домика, а обыкновенной лисьей норы — построил себе новый просторный дворец! Но плутовка была любопытна, и когда сеньор волк пригласил ее в гости — полюбоваться новым домом, тотчас же согласилась.
Хорошо потрудился волк. Были у него и зал, и спальня, даже кухня. Но больше всего пришлась по душе лисе кладовая. Чего только не припас себе волчище! А главное — в кладовой было очень много лакомств: и миндаль, и груши, и винные ягоды. Лиса была большой сладкоежкой. Она обшарила все углы, обнюхала все припасы и говорит волку:
— Сеньор кум, одного у вас не хватает.
— Чего же?
— Горшочка с медом!
А лисица очень любила мед. Она знала, что слаще меда нет ничего на свете.
— Ты права, — согласился волк.
А как раз в это время под окошком проходил торговец медом. Он напевал:
Мед пчелиный
Сладкий мед,
Мед и в сотах
И без сот!
Ах, как понравилась лисе эта песенка. Понравилась и сеньору волку. Заплатил он продавцу полреала. Нацедил ему продавец горшочек сладкого душистого меда. Поставил волк горшочек в кладовую, сказал лисице:
— Ну, кумушка, теперь у меня всего вдоволь. Как будет готов мой дом, полакомимся вместе на новоселье.
— А когда же будешь ты справлять новоселье?
— Очень скоро, но сначала надо покрасить крышу, потом приладить крылечко, а потом сложить ограду из камня…
“Ну, — думает лиса, — не скоро дождусь я меда!” — и решила обмануть сеньора волка. Пришла на другой же день и сказала:
— Сеньор волчок, я пришла к тебе с большой просьбой. У меня племянничек родился, надо мальчишку проведать, а ты, сделай милость, понянчи моих лисяток, пока я не буду дома. За это принесу я тебе из гостей пирожок с вареньем, большой-пребольшой!
— Кумушка, — взмолился волк, — а я и не знаю, как лисят нянчат!
— Но это же очень просто. Сперва ты их покачаешь, потом споешь песенку. Они заснут, — и не будет у тебя никакой заботы.
Подумал волк, согласился и полез в лисью нору. А лисица никуда не пошла: забралась к волку в новый дом, перерыла всю кладовую — набрала в мешок и груш, и лесных орехов, дотянулась и до горшочка, хоть стоял он на самой верхней полке. Съела добрую часть меда и с мешком побежала в поле. Ну и весело же провела этот вечер лисица: пировала с пастухами, оделила их грушами и орехами, а они угостили ее молоком и жирным овечьим сыром.
А волк сидел в темной норе — непослушных лисят нянчил. Одного укачает — другой плачет, укачает другого — первый проснется. Измучился, пока возвратилась лиса.
— Что ты, кума, так долго?
— Далеко ходила. У ручья была, за миндальной рощей. А сколько гостей собралось! А какой хороший мальчишка!
— Как же племянника назвали? Лиса запела в ответ:
— Я гуляла, пировала. Звать племянничка “Начало”!
Волк удивился:
— Никогда не слыхал такого имени!
— Еще бы! Это, волчок, старинное имя. Такое не каждый день услышишь.
— А где пирожок с вареньем?
— По дороге скворцы склевали.
Рассердился волк на скворцов, рассердился и на лису:
— Так зачем же я целый вечер в норе сидел, как нянька лисят качал?
Ушел, даже не попрощался. Пошел крышу красить.
Но вскоре лисе снова захотелось отведать сладкого меда. Опять пришла к волку.
— Сеньор волк, сделай милость: племянница у меня родилась, бегу девочку проведать. Понянчи моих лисят, пока меня не будет дома.
— А пирожков принесешь?
— Два принесу!
Полез глупый волк в лисью нору, — весь вечер лисят качал. Уж очень хотелось ему пирожков поесть. А лиса опять в кладовой побывала, полгоршочка меда съела и с пастухами попировала. Вернулась поздно.
— Наконец-то! — встретил ее волк. — Ну, как назвали девчонку?
Лиса запела в ответ:
— Не девчонка, а картинка. Звать девчонку “Половинка”!
Удивился волк:
— Нет такого имени!
Плутовка ответила:
— Это самое новомодное имя: его недавно придумали.
— Давай пирожки!
— По дороге щеглы склевали!
Еще больше рассердился волк. Пошел строить крылечко. А через день лиса опять к волку с просьбой:
— Понянчи лисят.
— А кто родился? Девочка или мальчик?
— Племянник! Непременно надо проведать! Уж столько пирогов тебе принесу — целый мешок! Сказала, даже мешок показала.
— Обманешь?
— Нет!
Снова поверил лисе глупый волк, полез в нору лисят качать. А лиса-плутовка, как и прежде, забралась к волку в кладовую — весь мед без остатка съела, у пастухов побывала, с пастухами попировала. Возвратилась домой еще позже.
— Как дела, нянюшка? Волк зарычал:
— Говори, как назвали ребенка, давай мешок с пирогами да спать скорее ложись, — уже полночь!
— Мне, голубчик, не до сна! Звать племянничка “До дна!” — запела лиса.
— Ну и глупое имя!
— Зато сладкое. Слаще я не слыхала.
— А пироги? Опять по дороге птицы склевали?
— Да нет, у кондитера развалилась печь, и все твои пироги сгорели!
— Обманщица! — зарычал волк. — Никогда больше к тебе не приду! — Выскочил из норы и побежал домой — из камней стену складывать.
Прошло время. Неплохо отстроил дом волчок. Крыша выкрашена, крыльцо выстроено, стена сложена — высокая, крепкая, калитка заперта на замок: не зовет хозяин лисицу на новоселье. Плутовка стучится в калитку:
— Не пора ли слово сдержать, сеньор, — пригласить соседку в гости?
Волк из-за стены отвечает:
— Сказал — не приду к тебе, и ты ко мне не ходи.
— Ладно, ладно, — отвечает лиса. — Звать станешь — и то не приду. Скажи только — крышу-то ты покрасил?
— Покрасил.
— И крыльцо построил?
— Построил.