Соломон Павлович

Учитель физики Соломон Павлович из чарджоуской железнодорожной школы №22 жил с семьей в пристройке, прямо во дворе школы. Если не ошибаюсь, его фамилия Гельнштейн (он был в то время завучем). Соломон Павлович совершил поступок, который я никогда не забуду. На выпускном экзамене он был председателем комиссии и в то же время учителем (так как вел предмет), присутствовали на экзамене еще молодой физик Балабанов и мой классный руководитель Евтушенко. На основные вопросы я ответил, и Соломон Павлович задал дополнительный. Я тоже ответил. А потом началось невообразимое. Балабанов и мой классый стали закидывать меня дополнительными вопросами. В начале предложили помочь однокласснику Вовке Маркелову, стоящему у доски. Я помог. Но учителя не унимались. В общей сложности я ответил на пять дополнительных вопросов. Соломон Павлович смотрел, смотрел и вдруг сказал задающим: "Хватит". А мне: "Молодец. Иди!". Но главное было впереди. Годовая у меня была 4, а экзамен 5. Все сдали. Комиссия посовещалась, и нас всех запустили. Сидим ждем. Объявляют оценки. Я в журнале третий. Соломон Павлович говорит: "Годовая - 4, экзамен - 5, в аттестат - 5.". Перед словом "аттестат" сделал большую паузу, а потом рубанул. Что творилось в классе. Прокатился рев удивления, одобрения и радости. Потому что такого не могло быть. А Соломон Павлович пошел против всех правил, придуманных чиновниками.

Он был низенького роста. Постоянно носил круглые очки. Говорил тихо. Никогда не кричал и не нервничал. Был очень живой и веселый. Часто подшучивал на уроках, при этом сам тихо, дружески смеялся, да так, что его шутки никого не могли обидеть. Оскорбительное
слово (притом литературное), сказал только однажды на хлопке. Сказал непривычно громко, и это тоже был поступок. Дело было так. На хлопке нас поселили в классе колхозной школы. Почти все спали на матрацах, а меня родители снарядили с раскладушкой. Она стояла в
середине класса. Однажды мы смеялись и баловались перед сном, и конечно, не давали отдыхать остальным. Кто-то из учителей приходил успокаивал, кричал, выключал свет. Но мы заново включали свет и продолжали бузить. На третий раз пришел Соломон Павлович. Все прикинулись спящими (при свете то). Я чуть приоткрыл глаза и обалдел. Соломон Павлович медленно приближался к моей раскладушке с огромным половником от котла, на длинной ручке.

Наблюдая за его действиями, я никак не мог понять, зачем ему понадобился инструмент кошевара, ведь длина половника примерно равнялась росту Соломона Павловича. Когда он подошел вплотную к раскладушке, то размахнулся своим "оружием". Я от страха закрыл глаза... Раздался взрыв... и комната погрузилась в темноту, а на меня посыпались осколки стекла. Никто ничего не понял. "Сволочи!" – громко сказал Соломон Павлович и в темноте пошел к выходу, хрустя стеклами. Больше мы не издали ни звука. Утром подмели стекла, которые остались после того, как Соломон Павлович разнес вдребезги 200 ваттную электролампу. Она висела на проводе прямо над моей раскладушкой.

На втором курсе института (я учился в Киргизии во Фрунзе) на зимние каникулы приехал в Чарджоу. Конечно, пришел навестить родную школу и попал под веселую руку Соломона Павловича. В учительской при всех он сказал, что видел меня в Ташкенте перед Новым годом. Я сказал, что в Ташкенте я не был, так как учусь во Фрунзе. "Спорим, что видел", – вдруг заявляет Соломон Павлович и тянет руку для спора. Все учителя бросили свои занятия и уставились на нас. А Соломон Павлович: "Что боишься!". Ударили по рукам. Он и говорит, что ездил под новый год на конференцию физиков в Ташкент. Сижу, говорит в гостинице с еще тремя физиками и вдруг вижу Володю Багрова. Все смотрят на меня. "Да, не было меня там.", – говорю я, – "Шутит Соломон Павлович". И тут он говорит, что у них в номере работал телевизор, физики обступили телек, смотрят КВН, обсуждают. И вдруг Соломон Павлович говорит физикам: "А это мой ученик". Все поворачиваются удивленно к нему.

"Да", – говорит Соломон Павлович и назвал физикам мою фамилию. "Ну, что и теперь будешь утверждать, что я тебя не видел?". Я был потрясен. Действительно я входил в сборную команду КВН политехнического института, и межвузовские встречи снимало киргизское телевидение, но я не знал, что передачи транслировались на Среднюю Азию, и тем более не мог предполагать, что в Ташкенте передачу мог увидеть мой любимый учитель. Когда я спросил Соломона Павловича, что же он хочет в качестве выигрыша. Он сказал, что ничего. Выигрыш он уже получил, тогда в Ташкенте. "Вы не представляете", – сказал он нашим учителям, – "как мне было приятно видеть его (показывая на меня). Коллеги в гостинице даже завидовали", – закончил он свой рассказ.
А мне остается сказать, что многим, чего я достиг в физике, в первую очередь я обязан Соломону Павловичу и как учителю, и как человеку.
Очень надеюсь, что к моему рассказу когда-нибудь найду фотографию Соломона Павловича.