С самого утра, что то отваживало меня от сети и мешало включить телеящик... Надеялся, и даже настроился уже, что обойдусь на сегодня без виртуальных форм общения, да и новости никуда не убегут, завтра все узнаю. Но черт дернул глянуть прогноз погоды. И все. Мерзкое пятно на лбу стало разрастаться, перескакивать с сайта на сайт, заполоняя собой все новые страницы. ГОРБАЧЕВ! Эта фамилия оккупировала сегодня все ресурсы, все медиапространство страны, затмив собою даже революционную ситуацию в панисламском мире, отодвинув остальные события на второй план. И правильно, до них и завтра можно будет добраться, а юбилей - сегодня.

Поскольку сам писать и не умею, и ленюсь, я и не стану письменно проявлять своего отношения к юбиляру и его деяниям, а обращусь к тем, кто умеет "глаголом жечь сердца людей". Тем более, что делали они это явно по велению души...

Про Горби

turkish_writer

Я родился в Советском Союзе. Плохой, как теперь говорят, стране. По понятным причинам, моё мнение никого не интересовало, когда эту плохую страну поломали. Попутно сломали и половину населения страны. Таких, например, подростков, каким был я.

Дружбу народов, бесплатное образование, бесплатную медицину, контролируемую профессиональную и уличную преступность, здравницы Кавказа, сильную армию, профессиональную разведку, стабильные, хоть и небольшие доходы, бесплатные (хоть и после долгого-долгого ожидания) квартиры - всё это заменили на Манежную Площадь, образовательные стандарты, врачебные ошибки, майора Евсюкова и этнические банды (про наркоманов на ночных улицах даже говорить не будем), штурм Грозного и теракты в Москве, дедовщину, Анну Чапман, задержки зарплат и нищету, обманутых дольщиков.

Упразднили КГБ и политическую цензуру (предположим), разрешили читать, издавать и говорить; можно поехать в целый заграничный Египет, а то и в Саму Америку, играть рок-н-ролл про бутылку кефира, а на Красной Площади выступает целый Андрей, например, Макаревич. Перестали сажать в тюрьму гомосеков, они теперь в телевизоре, разрешили свободные операции с иностранной валютой, распилили ядерные ракеты, а танки заржавели сами. Зато, конечно, есть Интернет, в котором я все это сейчас зачем-то пишу.

Вероятно, Михаил Сергеевич сделал дофига чего хорошего в мировом масштабе. Вон, например, немцы радуются. Но мне его благодарить как-то не с руки. Впрочем, меня хорошо воспитывали, потому я не желаю ему смерти, болезней или суда. Пусть доживает свой век - случайный маленький провинциал, который неистово нажимал на кнопки, но так до конца и не понял, что включил тогда, а что выключил.

И вот еще важное.
Когда я был маленький, в фашистов даже понарошку играть никто не хотел.
А маленьким я был там, где родился - в Советском Союзе.

 

 

Димтрий Анатольевич

gromozeka77

- Димтрий Анатольевич

произнесла помощница президента великой державы.
- Димтрий Анатольевич ( далее для краткости Лунтик) день рождения завтра у Михаила Сергеевича .
- У Евдокимова чтоли , произнес Лунтик , скачивая новую заставку на Айфон , старательно высунув язычек. Хороший клоун , наградить...
- Да нет , тот умер уже , давно еще ... разбился
-Жаль , жаль я бы наградил, очень он мне нравился в передаче Аншлаг , так у кого же?
- У Горбачева Михаила Сергеевича.
- О , бля , черт, пиздец вылетело из головы .
- Подарить бы что то надо господин президент
- Айфон 4-го поколения проканает ?
- Хммм, думаю что если у непризедента будет такой же телефон как и у вас господин президент это несколько понизит ваш рейтинг
- Да похую мне на рейтинг , хотя вы правы , не хрена всяким бывшим иметь такой же как у меня и айпад ему тоже не облмится. Лучший подарок это книга . Подумав произнесс Лунтик . Сгоняйте в библио глобус и прикупите там что нибудь , или мемуары Олбрайт или Оруэлла , пенисуально что , и подпишите от меня . Типо бля , спасибки братан , живи долго и счастливо . Твой навеки ...
- Вы знаете может не понять , господин президент. Может наградить лучше?
- Хуяссе , с какого кипариса его награждать , я по его милости , сцуко , водку у таксистов по 25 р покупал ... Хотя ладно , хрен с ним с конопатым
- Он не конопатый а пятнистый
- Ну ладно ладно не поправляй президента , президент сам знает какие у него кто и где . Дайте ему медальку . Ну и по ТВ всякую хуйню прогоните про бесценный вклад в ...
- Хорошо господин президент , буден сделанно
- Дверь не закрывай сука, гпрс хуево работает с закрытой дверью , не могу никак новую фичу скачать...

 

Шоколадка
kommari
Ретрофантастика

Сначала через село прошли наши. Маленькое подразделение во главе с командиром. Небольшая усталая лошадка тащила такую же небольшую пушку, четверо солдат на развернутой плащ-палатке несли раненого. Остальные, еще десяток солдатиков – покрытых пылью и грязью, с большими винтовками за спиной, у каждого сбоку котелок. Большие вещмешки за плечами казались какими-то выросшими на спине горбами.

Бабы, глядя на них, плакали, кто-то сунул солдатику бутыль с молоком и каравай хлеба. Тот механически взял, не поднимая глаз. Старики смотрели молча и хмуро, кто-то крестился.

Немцы пришли утром следующего дня. Колонна танков прошла через центр села и ушла на восток, только один танк остановился у колодца.

Мамка сказала мальчику, чтобы он сидел дома, но любопытно же. Танки мальчика поразили – они были огромные, как дом, таких он никогда не видел.

Поэтому он пролез через дыру в заборе за огородом и спрятался в кустах, откуда стал с близкого расстояния наблюдать за немцами. Точне, немцем. 

Немец, вылезший из танка, молодой белобрысый парень, снял с себя комбинезон, набрал ведром из колодца в тазик воды, поставил на броню раскладное зеркало, помылся, потом стал бриться с помощью какого-то устройства, которого мальчик отродясь не видел – отец-то брился опасной бритвой.

Побрившись и сполоснув лицо, немец снова надел свой комбинезон. Комбинезон был красивый, серо-зеленого цвета, с буквами SS на петлицах.

Мамка говорили, что "эсэс" – это плохо, поэтому мальчик сделал движение, чтобы отползти и спрятаться, но немец заметил движение в кустах, молниеносно выхватил пистолет, навел на кусты. Какая-то интуиция – вряд ли мальчишка в его возрасте мог сообразить сделать это обдуманно – толкнула его не назад, чтобы попытаться удрать, и получить вполне возможно пулю от немца, который не мог знать, кто там прячется в кустах, а вперед – и он сразу заревел, размазывая слезы и сопли по лицу.

Немец тут же успокоился, убрал пистолет, сказал что-то, из чего мальчик разобрал только слово "киндер". Подозвал мальчика рукой, жестом показал ему, чтобы стоял возле танка. Потом залез туда, достал из него кожаный портфель. Порылся в нем, вынул какой-то конверт. В конверте лежали фотографии – мальчик мельком разглядел какую-то красивую женщину, каких-то пожилых людей, улыбающихся парней в военной форме. Наконец, немец прекратил перебирать фотографии, протянул мальчику одну.

На ней был изображен белобрысый мальчишка в смешных шортах до колен на лямках.

Немец ткнул себя в грудь, показал на фото, снова показал на фотографию, сказал что-то вроде:

- Майн киндер.

Его сын, догадался мальчик. Мальчик на фото был примерно того же возраста, что и он сам.

Немец потрепал мальчика по голове, потом снова покопался в своем портфеле и извлек что-то круглое и золотое. Протянул ему. Мальчик с опаской взял. Немец улыбнулся, сверкнув ровными и белыми зубами, таких в жизни мальчик и не видал, только в кино, что показывали до войны в сельском клубе, закинул портфель в люк, что-то крикнул в него, залез в него сам, высунулся наполовину. Танк завелся, мальчик с опаской отошел к кустам. Немец, опять улыбаясь, помахал рукой, и танк, оставляя за собой взметнувшуюся в воздух из-под гусениц пыль, поехал прочь, на восток.

Мальчик не пошел сразу домой, потому что знал, что ждет его дрын от мамки, если она заметила его отсутствие. Он забежал за сеновал, огляделся несколько раз – не видит ли кто, особенно пацаны из соседних домов, потом только разжал ладонь, чтобы посмотреть, что же дал ему немец.

Это было что-то, завернутое в золотистую фольгу. Когда он развернул ее, то там оказалась шоколадка. Снова оглянувшись, не видит ли кто, он поднес ее к лицу, понюхал – хотя шоколада он несколько раз до войны ел, но такого запаха он никогда не встречал. А потом откусил малюсенький кусочек. И от вкуса, который наполнил его рот, у него чуть не закружилась голова.

Он хотел съесть шоколадку медленно – но не получилось, в итоге запихал ее в рот всю целиком, жевал, отдаваясь ее волшебному вкусу, пока она не растаяла вся, и тогда он очень неохотно проглотил эту сладкую смесь слюны и шоколада. Посидел еще немного, пытаясь поймать тающий вкус во рту, потом тяжело вздохнул.

Золотистую фольгу расправил, облизал оставшиеся крошечки, потом сложил золотинку в несколько раз, спрятал в самый надежный карман штанов. Поплелся домой, надеясь, что мамка все-таки не заметила его временного исчезновения...

Немцы ушли, а наши вернулись через несколько месяцев. Потом было много чего – но вкус этой шоколадки мальчик не забывал никогда, какие бы повороты не случались в его жизни. Вкус шоколадки, и этого похожего на бога человека с белыми зубами, который ее ему дал.

Вот и сейчас он вдруг вспомнил про нее, спустя много десятков лет.

Когда ведущий собрание человек произнес в микрофон по-немецки, а голос переводчика в радионаушнике перевел на русский:

- Для получения премии имени Конрада Аденауэра приглашается бывший президент Советского Союза господин…

Его имя и фамилия утонули в бурных аплодисментах вставшего приветствовать его зала. Он, помахивая рукой – ну что вы, что вы! – не очень твердой походкой - годы, годы -  пошел к центру сцены, к микрофону.  Аплодисменты еще более усилились.

А во рту у него опять был вкус той шоколадки из такого далекого 1942-го года.