Мы хотим, чтобы нас любили определённым образом.
Чтобы по-особому смотрели в глаза, говорили определённые вещи, реагировали именно так, а не иначе.
Иногда мы не совсем понимаем, что значит «так». А если и понимаем, то где-то очень глубоко, и словами не описать.
Но всё равно уж совсем и полностью «так» никогда не будет. Никогда. Даже если сто раз объяснишь и научишь.
Моя бабушка могла мыть посуду в кипятке. Она любила очень горячий суп и чай.
Когда она набирала ванную мне, маленькой, я говорила: «Вода очень горячая».
- Совсем не горячая, - говорила бабушка, - не выдумывай.
И для наглядности брала мою руку и подставляла под кран, и я кричала.
С пяти лет я мылась сама. Я закрывалась в ванной и ждала, пока вода остынет.
Бабушка время от времени спрашивала: «Ты в порядке?»
- Да, всё хорошо, я играю, - говорила я и плескала в воде игрушками.
Бабушка меня любила.
Внутри каждого из нас совершенно разная температура кипения.
Там, где мне хорошо, другие замерзают.
Там, где кому-то тепло, мне невыносимо.
И можно по сто раз объяснять друг другу понятные вещи - но научить нельзя.
Можно приучить или привыкнуть.
И тогда будет почти «так».
Какое-то время...
*Иногда случается, когда вдруг тебя любят именно так, как ты этого и хочешь. Хотя и не объясняла, и не просила.
И тогда недоверчиво замираешь, дышишь поверхностно, нежишься под лучами... - и ждешь, ждешь, ждешь - когда же она откроется, истина, чем же за это заплатишь?
В чем подвох?
Когда на меня неожиданно нахлынуло Счастье, я думала - чего же это будет мне стоить?
И сама собой пришла подсказка: а, может, я за него УЖЕ заплатила?
(с)
