Ученик чародея. Еще одна особенная книга, рассказывающая о разнополой, еще детской дружбе, об оковах взрослости, о взрослых необратимых событиях, которые навсегда заставляют тебя уткнуться в рамки выбранного пути. Помните образы милейшей пары кэбмена (лошадки что каким то образом очутилась в паре)) и женщины с мыльной пеной на руках? (Как это я сходу нырнула в книгу.) Но хорошим людям всегда дается шанс все изменить. Они Выбрались из своего тупикового пути, Они остались в лучшем мире, в хорошем смысле этого слова, хотя аналогия вроде бы весьма сомнительна, но об этом позже, если я доберусь до «Последней битвы»..
Создание мира. Эти строки навсегда сделали из меня поклонницу фантазий о переустройстве мира, но каждый раз как и в книге, я не знаю как бороться со злом и от того, мои фантазии каждый раз имеют различное развитее.
Снова библейские образы чистилища и яблока познания и первородного греха. Пусть они будут.
Дерево из тянучек. Как всегда я о еде. Это у нас было. Ириски «кис кис» и «золотой ключик» в новогодних подарках. Это же и есть «тянучки»?
Невероятная сцена тайного убежища на чердаке и заброшенного дома. Ах как меня манили в детстве чердаки, крыши, сараи и даже сплетение веток плакучих ив. Мечтой было построить шалаш. Это ролевые игры детей уже в столь юном возрасте будто строящие макет своего будущего дома. Своего личного уголка, не подчиняющегося законам других людей - хозяев мира ребенка - взрослых.
Межполовая дружба была мне не понятна, такого в советском союзе быть не могло. Дети были строго поделены на девочек и мальчиков, а взрослые никогда не показывали своих более интимных чем бытовые, отношений. Никаких поцелуев или объятий при детях. Хорошо это или плохо не хочу размышлять. Быть может и плохо. Как же воскресные семейные обеды, когда мама одета подобающе, а папа целует руку маме? Но наши родители занимались выживанием и для меня они были просто мама и папа и я никак не могла себе вообразить как бы я дружила с этими противными мальчишками.
Образ умирающего мира потом преследовал меня когда я читала марсианские истории Гаррисона. Не могла избавится от запаха пыльной пустоты и образа тяжелого умирающего солнца.
Образ дяди Чародея тесно сплелся с образом из советского фильма «Шерлок Холмс». Часы на цепочке, кэб, мостовая, будучи ребенком, я не запомнила слово Англия и понятие не имела где это, однако уже тогда, у меня достало интуитивного чутья что бы связать это все воедино.
Юмор некоторых сцен навсегда зажег огонь любви во мне к английскому юмору - не тому пародийному что сквозит в чисто русских анекдотах, наполненных скорее завистью к тому тонкому юмору людей, что жили совершенно в иной атмосфере. А как раз к тонкому и теплому юмору людей, которые как раз и жили в такой атмосфере. Как я хохотала над тем, когда разумные звери не могли запомнить слово «зло» и понятие "лазло" еще долго оставалось в моем лексиконе, обозначая нечто пугающее безобидное детское и обзывательное. А сцена когда в английский дом завалилась Королева, почти богиня из другого мира? Я еще не читала Дарелла, но уже тогда протаптывала для него тропинку в свое сердце.


Вот я снова вернулась к Нарнии. Сегодня накрасила ногти зеленым - значит выхожу из депрессии. На этот раз спасибо не пила но курила... Вздернутое состояние неудовлетворенности как результат курения и вот я в судорожном поиске чего та, что могло бы меня удовлетворить пришла сюда .