Я люблю белый. Я люблю черный. Я люблю сверкучий.

- Ты много куришь, Офа, - строго и нежно сказал он.
- Я так еще неопытна…

И не провоцируй, не провоцируй меня на лишнее! У меня отдельный большой план жизни, а ты, мой милый, сбиваешь, сбиваешь меня с толку.

Вдруг никогда ничего не бывает, все закрючковано…

И когда он принес мне этот, уже пятый по счету револьвер, весь заряженный, я осознала, что «ЗДЕСЬ НЕТ ЛЮБВИ». Я очутилась в огромном пустом поле, оглядев которое, можно только и проронить: «Здесь нет любви. Более того, здесь нет ни-че-го».

Все родственники столь бесцеремонны, им всегда что-то нужно не у себя в шкафу, а у меня.

Потом, ты знаешь, мои мысли переключились, и я вспомнила, что мне всегда не хватало лимонов в доме, чай выпить…

Разорвали внутри рыдания…

Причина всегда есть. Ты ее просто не формулируешь…

Да не страдаю я! Мне хорошо! Мне очень хорошо. Я вообще сейчас жду освобождения, понимаешь? Понимаешь? После такого…

Всегда говоришь неточности, загадочности какие-то….Почему не говоришь правды?

Мне как будто бы не хочется идти умирать дальше.

Какие бессмысленные люди ходят под окнами…

Это из-за Алеши, да? Любовь! – хитро спросила Яя. – О! Мужчины! – воскликнула она театрально и презрительно. – Все подлые. Думай о себе! Думай о себе!

Какой у тебя скучный образ влюбленной девушки!

Она любила быть пьяной-пьяной…до пика счастья!

На самом счастливом моменте хочется поскорее исчезнуть.

Экранизация слова «Прощай!».

И уже никто мне не нужен. Уйдите от меня. Я сама.

Она просто молчала. Но за этим молчанием стояли страннейшие и интереснейшие мысли и нерассказанные истории.

Странно, что никто друг другу уже не радуются.

Я хочу того, что совершится сегодня.

Жизнь, я недостаточно физически активны в тебе, я тренирую волю, экспериментирую с людьми, но болезни и холода душат меня.

Все достижимо, но не теперь, может, завтра?

Мой стиль – все непоследовательно и со вздохами.

Эйфорическая полуулыбка.

Сердце бьется, бьется, бьется и добьется своего.

Давайте, спрашивайте меня. Я перечислю свои незаживающие раны. И ничего с ними нельзя поделать. Я ими ранена. Имела склонность к поджогам, была чувствительна, если вдруг не замечали или не ценили – сразу внутренне плакала. Цепенела. Становилась ручной.

А вы выдирайте, выдирайте поразившие вас фразы.

Я всегда читаю одну и туже книжку много-много лет подряд. И ту, кто-то покрал у меня недавно, сволочь какая-то.

Не могу сказать. Не могу. Не в себе. Мне все хуже и хуже. Вообще лучше никогда не бывает. Но я знаю, что мне делать, у меня есть цели, я знаю выход! Но мне не хочется этого делать! Мне как будто не хочется идти умирать дальше…

Мне почему-то показалось, что ты меня меньше любишь. Поэтому я заволновалась.

Несправедливость показательная случается.

Судьбаносная судьба.

Послушай, ну что ты такой…немножко тупой?

Дождь, погода совсем больная какая-то.

У тебя есть салат такой чтобы не толстил…

Вы в телевизоре такой крупный, а живьем – помельче, покомпактней.

Это ему отомстило за то, что он меня обидел.

Всё, иди, иди. Ты меня размагничиваешь.

Мне, наверное, надо научиться нервно курить, знаете, чтобы страдающий образ был законченным.

Она такая странная-странная, очень милая-милая. Никакой стабильности. К ней нельзя прикипать сердцем.

Каждый день начинается с того, что нужно взять себя в эти…в руки.

Я его брошу. Он не любит меня, просто у меня сейчас плохо с выдержкой, ведь я его люблю, и нет у меня гордости, но иногда мне кажется, что я ему нужна…