[показать]Bernardino Luini - Head of a Woman
О непорочной принцессе, спрятанной в башне... Марии Магдалине.
текст песни Scala and Kolacny Brothers - Mutter
В Средние века в католическом богослужении это выражение стало использоваться иносказательно по отношению к Деве Марии (например, в обращённой к ней литании). Заимствованное из Песни песней сравнение первоначально употреблялось как метафора красоты и непорочности. В XVI веке его латинский перевод (лат. Turris eburnea) был включён, среди других эпитетов, в литанию Деве Марии, хотя сам образ, скорее всего, восходит по меньшей мере к XII столетию. Изображения башни распространены в католической религиозной живописи и на церковных витражах.
Образ "Башни-Девы", "Башни-Девственницы", которая "никогда не была взята ни силой, ни хитростью, ни богатством" - один из наиболее распространенных во всем мире. Здесь и воспоминания о цитаделях, укрывающих в себе от опасностей Святая-Святых - все самое священное и ценное - и статуи богинь-покровительниц, и женщин и дев - тех, кто сможет родить новое поколение, и драгоценное приданое Невесты. Образ Невесты В Башне, куда нет доступа ни пешему ни конному ни оружному, кочует из мифов в сказки, из легенд в баллады...
Кому, как не непорочной Деве Марии, выросшей в недоступном уединении Храма, чистой и целомудренной, пристало прозвание "Башни из слоновой кости"? Белоснежной, бесценной, без малейшего пятна или порчи.
"БАШНЯ – это то, что возвышается и выделяется над своим окружением. Это означает, что когда мы говорим, что человек - «башня» среди его друзей, мы хотим подчеркнуть, что они кажутся меньше по сравнению с ним.
Такое величие души можно ярко видеть на примере Деве Марии. Хотя ее страдания при виде Страстей Господних и Распятия были острее и глубже чем у любого из Апостолов, в силу того, что она была Его Матерью, нас поражает благородство ее в эти часы глубочайшей скорби, по сравнению с Его учениками. Заснувшие в Гефсиманском саду в час Моления о Чаше, они были растеряны и разочарованы, погружены в отчаяние при виде Его страданий. Они смущали их разум и веру, как это было со Святым Петром, отрицавшим перед свидетелями свое ученичество. И он не был единственным малодушным. Все Апостолы, до единого, бежали, оставив Бога, и лишь один Иоанн, после нашел в себе силы вернуться, и придти к Голгофе. Все они утратили даже веру в Него, считая, что все, что Он говорил им, обратилось в прах вместе с их надеждами.
Бернардино Луини. "Мария Магдалина".
И как отличается от этого отважная верность Марии Магдалины, и еще больше – вера Девы-Матери! Она с невероятной внутренней силой непоколебимо стояла у подножия креста, не повергаясь на землю в отчаянии, стойко перенося душевные муки длившихся Страстей своего Сына.
Бернардино Луини. "Мария Магдалина".
В этом величии в час страданий, она по сравнению с апостолами, может быть сравнима с Башней. Но не с башней – тяжеловесным сооружением из грубого камня, возведенной для кровопролитных войн, лишенным малейших признаков той душевной красоты и тонкости, так свойственных Деве Марии. Ее называют Башней из слоновой кости, белизна, чистота и изящество драгоценного материала которой подобно чарующему милосердию Мадонны.
«Мария - "Turris Eburnea," Башня Слоновой кости»
Кардинал Ньюман
Слоновая кость (бивень) с древнейших времен являлась драгоценным поделочным материалом. При раскопках минойского Крита были найдены хризоэлефантинные (из монтировки золота и слоновой кости) статуэтки. В древней Греции пластинами слоновой кости и золота тончайшей работы покрывали многотонные величественные статуи богов работы Фидия и Поликлета - статуи Зевса-Олимпийца, Волоокой Геры, Афины Паллады.
"Шея твоя - как Столп Давидов, сооруженный для оружий. Тысяча щитов висит на нем - все щиты сильных"
В Израиле времен Царств слоновая кость использовалась не только в мелких украшениях, но и в дворцовой архитектуре и предметах интерьера (3 Цар. 10.18 и 22.39). В христианском искусстве позднеантичной и средневековой эпохи этот материал большей частью употреблялся в мелкой пластике. Многочисленные предметы, изготовленные из резной слоновой кости в этом периоде, объединяются под одним общим названием — авории (от англ. ivory — слоновая кость). Это резные иконки, иконографические диптихи и триптихи, кресты, ларцы–реликварии, пиксиды (круглые коробочки для хранения просфоры) и т.п.
Благодаря таким свойствам кости, как белизна и прочность, она является символом чистоты и твердости духа. Ее устойчивость к разложению (нетленность) делало кость и символом святости. Вместе с прекрасными физическими свойствами, такими как плотность и однородность, указанные качества позволяют считать слоновую кость прекрасным материалом для создания миниатюрного иконографического рельефа. На Руси «кость инрогову» используют в церковном искусстве с ХIV века. Для резьбы также применялся ископаемый бивень мамонта, часто встречающийся на русском Севере, и клык моржа, так называемый «рыбий зуб».
Упоминание "инрога" или "единорога" в связи с авориями весьма символично. Ставший символом целомудрия и спасения, мифический единорог составлял естественную пару Деве, и еще одним из символов "башни из слоновой кости" стал высокоценимый аликорн - рог единорога. А поскольку спрос рождает предложение, то нашелся природный, практически не вызывающий сомнений, источник этого драгоценного материала - витые бивни китов нарвалов. Под именем аликорнов они до сих пор украшают собой королевские сокровищницы. Как "Виндзорский рог"
При желании можно было найти даже материальное "доказательство" существования демонических Черных Единорогов.
Другой предмет, немедленно вызывающий ассоциацию с образом Башни из слоновой кости, по иронии судьбы носит в европейской традиции имя "дьявольских шаров". Восхитительные изделия китайских искусников так поразили воображение европейцев, что те решили... что без дьявола такого сотворить просто невозможно.
В Китае резьба по слоновой кости (?? ядяо) известна еще с доисторических времен. На раскопках развалин столицы династии Ин, существовавшей 3700 лет назад, были обнаружены кинжалы и линейки из слоновой кости. Этот вид народного искусства требует осторожного обращения с материалом. Мастер должен принять во внимание не только свою собственную задумку, но и особенности расположения слоев и ядра в бивне.
Настоящей жемчужиной среди прочих шедевров, выполненных из слоновой кости, признаны «решетчатые шарики внутри шариков», чья история едва насчитывает сотню лет. Первым шагом в изготовлении этого чуда является превращение куска кости в идеальный шар, после чего в нем на необходимом расстоянии просверливаются несколько отверстий конической формы, чьи вершины сходятся точно в центре шара. Затем мастер с помощью линейки отмечает в каждом отверстии, сколько шариков он хочет выгравировать внутри первого. Теперь он может приступать непосредственно к вырезанию шариков, начиная с лежащего в самом сердце будущего «решетчатого шарика».
Мастеру приходится полагаться лишь на собственное чутье, годы опыта и острое лезвие своего резака, т.к. проделанные отверстия не позволяют ему видеть, что происходит внутри шара. Все последующие шарики также вырезаются изнутри. При этом ошибись мастер хоть на волосок – и вся работа пойдет насмарку.
Самым сложным среди «решетчатых шариков внутри шариков» считаются выполненные на заводе Резьбы по слоновой кости Даси в Гуанчжоу. Вэн Жунбяо – заслуженный работник этой отрасли – в 1977 г. вырезал из слоновой кости 15 см в поперечнике набор из 42 узорчатых шариков, каждый из которых находился в подвижном состоянии внутри другого и был украшен гравированными пейзажами (павильонов и башен, облаков и гор). Центральный шарик был толщиной в бумажный лист. Вэн Жунбяо – резчик по кости в 4-м поколении. В 1915 г. его отец получил международное призвание на международной ярмарке в Панаме, вырезав 25 «резных шариков в шариках».
В эпоху романтизма библейско-евангельский смысл метафоры значительно видоизменился; Башня из слоновой кости стала обозначением ухода в мир творчества от проблем современности, самоизоляцию, замыкание в духовных исканиях, «оторванных» от «прозы жизни».
Совершенно другое значение метафора получила в XIX веке. Нынешнее употребление этого образа внедрил французский критик и поэт Шарль Огюстен Сент-Бёв. В одном из стихотворений сборника «Августовские мысли» (фр. Pensees d’Aout, 1837), сравнивая современных ему поэтов, Сент-Бёв описывал творчество Альфреда де Виньи следующими словами: «А самый таинственный, Виньи, ещё до полудня словно возвращался в башню из слоновой кости» (Et Vigny, plus secret, Comme en sa tour d’ivoire, avant midi rentrait). (Де Виньи, в отличие от таких своих современников, как Виктор Гюго и Альфонс де Ламартин, отличался показным безразличием к политическим проблемам, настаивал на абсолютной независимости творческой личности от внешних обстоятельств, избегал выходов в свет и вёл крайне уединённую жизнь.)
Благодаря авторитету и популярности Сент-Бёва выражение «башня из слоновой кости» стремительно сменило значение, а его первоначальный смысл забылся. Уже Флобер употреблял эту фразу для подчёркивания своего «аристократизма духа». В частных письмах он постоянно использовал образ башни из слоновой кости: «...Надобно отдаться своему призванию — взойти на свою башню из слоновой кости и там, подобно баядере среди благовоний, погружаться в одинокие свои грёзы»; «Пусть Империя шагает вперед, а мы закроем дверь, поднимемся на самый верх нашей башни из слоновой кости, на самую последнюю ступеньку, поближе к небу. Там порой холодно, не правда ли? Но не беда! Зато звёзды светят ярче, и не слышишь дураков»; «Я всегда пытался жить в башне из слоновой кости; но окружающее её море дерьма поднимается всё выше, волны бьют об её стены с такой силой, что она вот-вот рухнет».
В культуре США представление о «башне из слоновой кости» связано с критикой университетов (особенно входящих в «Лигу плюща») и академической элиты в целом за презрительное отношение к «профанам», снобизм и замкнутость.
Башня из слоновой кости стала одним из символов современного мифотворчества, пышным цветом расцветшего в литературном жанре фэнтези, и его кинематографических и музыкальных последователей. В первую очередь память подсказывает прекрасный образ из "Бесконечной истории".
Времена меняются, и наше отношение к чудесам природы меняется вместе с ними. Сегодня использование слоновой кости повсеместно запрещено, чтобы сохранить сокращающееся поголовье этих огромных животных. Шедевры мастеров-костерезов в наше время нередко выполняются из бивня мамонта или моржовых клыков. Как и в древности, эти благородные материалы нередко соседствуют с серебряными и золотыми оправами, с драгоценными камнями.
И напоследок, хочется отметить одну интересную книгу, Маргарет Старберд "Женщина с алебастровым кувшином", об исследованиях Мари-Мадленского культа и связи Марии Магдалины с понятием "Башня из слоновой кости":
"В Главе 4 древнееврейского пророка Михея мы читаем прекрасное пророчество о возрождении Иерусалима, когда все народы перекуют свои мечи на плуги и мирно будут жить под властью Бога. Начиная со стиха 8, мы находим:
Как для тебя, О Магдал-эдер,
сторожевая башня стада,
О, оплот Дочери Сиона!
Бывшая власть восстановится для тебя;
Царство наступит Дочери Иерусалима.
Почему ты громко плачешь —
У тебя нет царя?
Твой защитник безвременно погиб,
Эта боль терзает тебя, как родовые муки?
Ты корчишься от боли, о Дочь Сиона,
Как женщина в родах,
Пока ты должна покинуть город
И жить в открытом поле.
Вероятно, что первоначальные ссылки на Марию Магдалину в устной традиции, «перископы» Нового Завета, были неправильно поняты, прежде чем их записали. Я подозреваю, что эпитет «Магдалина» был по смыслу аллюзией «Магдал-эдер», найденной в пророчествах Михея, обещанием восстановления Сиона, который последует за ее ссылкой. Вероятно, самые ранние словесные ссылки, имеющие эпитет «Магдала» к имени Марии из Бетании, не имеют ничего общего с неизвестным городом в Галилее, как это предполагают, но были тщательно продуманными ссылками на эти строчки в пророчествах, касающихся «Сторожевой башни» и «оплота» Дочери Сиона, которую вынудили отправиться в политическую ссылку.
Место, которое называется «Магдал-эдер», буквально означает «башня стада», в значении высокого места, используемое пастухом как наблюдательный пост, с которого он следит за овцами. На древнееврейском эпитет Магдала буквально означает «башня», или «возвышенный, великий, величественный». Этот эпитет имеет особую важность, если именуемая так Мария была на самом деле женой Мессии. Это было бы древнееврейским эквивалентом ее наименования «Мария Великая», и одновременно ссылкой на пророчество о возвращении власти к «дочери Иерусалима» (Михей 4:8).
В старофранцузской легенде ссыльная «Магдал-эдер», беженка Мария, которая ищет приюта на южном берегу Франции, — это Мария из Бетании, «Магдалина». Ранняя французская легенда свидетельствует, что Мария Магдалина, путешествуя с Марфой и Лазарем из Бетании, добралась по морю до южного берега Франции, Прованса. Другие легенды считают, что Иосиф из Аримафеи был хранителем Санграаля, который, по моему предположению, мог быть кровью царя Израиля, а не реальным потиром. Сосудом, в котором содержалась эта кровь, архетипической чашей средневекового мифа, должно быть, была жена помазанного царя".
Рибера - Мария Магдалина.